Она пожимает плечами, её ухмылка становится шире.

– Ага. Но я не из тех, кто это за бесплатно делает, – усмехается она. – А ты, вижу, не из наших. Чего сидишь тогда?

– Мужа поймала на измене. Ну, и немного перестаралась с реакцией, – вздыхаю я, вспоминая, как очки разлетаются вдребезги прямо на его лбу.

Она начинает хохотать так громко, что её смех эхом разносится по комнате, а я впервые за день чувствую лёгкость, несмотря на наручники на запястьях.

– Знаешь, ты мне нравишься, – говорит она, протягивая руку. – Если что, зови меня Рита. А если нужна помощь, звони. У меня связи всякие есть. Ну, знаешь, в нашем деле это важно.

Мы обмениваемся телефонами, хотя я не уверена, зачем мне её номер. Но её открытость и странное чувство юмора немного отвлекают меня от мыслей о Юре и той белобрысой.

*

Через пару часов меня забирают. Юра появляется, как всегда, в идеально выглаженном костюме, с таким лицом, будто он только что выигрывает тендер века. Ни капли раскаяния. Ни одного слова извинения. Только ледяной взгляд.

В машине я сижу, уставившись в окно, молча. Но внутри всё кипит. Когда я наконец не выдерживаю, я поворачиваюсь к нему и выпаливаю:

– Я подаю на развод. Ты можешь хоть на коленях ползать, но я с тобой больше не останусь.

Машина резко дёргается, когда Юра бьёт по тормозам. Я чувствую, как ремень безопасности впивается мне в плечо, а пальцы машинально вцепляются в дверцу. Безумное молчание заполняет салон, только слышно, как гул мотора сливается с моим учащённым дыханием.

Юра медленно поворачивает голову ко мне. Его глаза – холодные, как сталь, и в них нет ни капли человеческого тепла. Впервые за всё время я вижу в нём не просто раздражение, а что-то гораздо более тёмное. Что-то, от чего по спине пробегает ледяной холод.

– Повтори, что ты сказала, – его голос звучит тихо, но в этой тишине сквозит угроза. Он чуть наклоняется ко мне, и я чувствую запах его одеколона, смешанного с сигаретным дымом, который он, как всегда, пытался замаскировать.

– Я. Подаю. На. Развод, – произношу я медленно, стараясь не показывать, как дрожат мои руки. Моё сердце бешено колотится, но я держу взгляд прямо на нём.

Юра криво ухмыляется, и эта ухмылка больше напоминает оскал. Он резко откидывается на спинку сиденья и проводит рукой по идеально уложенным волосам. Его движения – выверенные, медленные, словно он полностью контролирует ситуацию.

– Лада, ты совсем с ума сошла? – его голос становится громче, но ни на секунду не теряет той ледяной интонации. – Ты моя жена. Ты останешься моей женой. Хочешь ты этого или нет.

Я вижу, как его пальцы сжимаются на руле. Белые костяшки выдают его напряжение. Он делает глубокий вдох и выдыхает, но это не успокаивает его. Я чувствую, как воздух в машине становится густым от его злости.

– Ты не можешь меня удерживать, – бросаю я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. – Я просто уйду. Ты ничего не сделаешь!

Юра снова смеётся, но этот смех заставляет меня вздрогнуть. В нём нет ни капли радости, только насмешка и угроза.

– Уйдёшь? – переспрашивает он, резко поворачивая голову ко мне. Его лицо становится ближе, и я чувствую, как его дыхание обжигает мою щёку. – Лада, ты даже не представляешь, на что я способен. Попробуй уйти. Я тебя верну, где бы ты ни была. А потом... – он делает паузу, чтобы его слова успели осесть в моём сознании, – ты узнаешь, каким я бываю с другими людьми. С теми, кто не подчиняется.

Я чувствую, как холод сковывает меня. Его глаза, словно две чёрные бездны, смотрят прямо на меня. Это не просто угроза. Это обещание. Он говорит не ради страха, он говорит, потому что уверен в своих словах.

– Ты угрожаешь мне? – мой голос звучит хрипло, слабее, чем я хотела. Я ненавижу себя за эту слабость, но ничего не могу с этим поделать.

Юра снова усмехается, и эта усмешка, кажется, режет воздух.

– Нет, я просто ставлю тебя перед фактом, – его тон становится почти нежным, от чего становится только страшнее. Он резко отворачивается, запускает двигатель и продолжает ехать, словно ничего не случилось. – Развода не будет. И разговор окончен. Ты ведь не настолько глупа, чтобы пытаться пойти против меня?

Он говорит так, словно я его собственность. Как будто я – вещь, которая принадлежит ему по праву. Я смотрю на его идеально выглаженный пиджак, на руку с дорогими часами, крепко сжимающую руль. Но под всем этим – монстр, которого я больше не узнаю.

В тот момент я понимаю, что Юра – это не просто муж. Это клетка. Стальная, холодная клетка, из которой кажется невозможным выбраться.

*

Дома я сижу, уставившись в чашку чая. Все мысли крутятся вокруг его слов. Обратиться в полицию? Но я знаю, что Юра замешан в делах, которые точно не вписываются в рамки закона. И хотя я никогда не участвую в них, кто поверит? Меня могут обвинить в соучастии.

Но и это не самое пугающее. На самом деле, я знаю на что именно способен Юра... Он действительно опасен…

Я чувствую, как стены вокруг меня начинают сжиматься. Юра – это не просто муж. Это клетка. Клетка, из которой я не знаю, как выбраться. Но и я сдаваться не собираюсь. Мы с ним познакомились, когда оба были в составе байкерского клуба, где у меня было прозвище Пантера. И кажется, он забыл, что я не та, которая будет молча изображать домашнюю кошечку. Если развестись с Юрой не вариант, то выход один.

Я ухмыляюсь, а в голове уже проносятся варианты, как всё должно закончиться. Тихо шепчу:

– Я убью тебя, обожаемый муженёк.

– Ты что-то сказала? – раздаётся из коридора голос Юры. Его тон ленивый, насмешливый, но в нём сквозит что-то холодное, как сталь. Он обувается, склонившись над своими дорогущими итальянскими ботинками. Каждый его жест точный, выверенный, будто он не просто обувь надевает, а собирается на войну.

Я глубоко вздыхаю, пряча свои мысли за маской. Поднимаюсь и подхожу ближе. Юра медленно поднимает голову и смотрит на меня, прищурившись. Его взгляд скользит по мне, словно он оценивает, насколько я опасна или безобидна. Глаза серые, как буря, и такие холодные, что кажется – они могут заморозить душу.

– Ничего, – говорю я с мягкой улыбкой, хотя внутри всё кипит. – Просто подумала о том, насколько же я сильно тебя люблю.

Юра ухмыляется, но его губы едва двигаются. Он наклоняет голову немного в сторону, будто размышляет, стоит ли мне верить. Его рука медленно тянется к галстуку, чтобы поправить его, но я опережаю. Схватив галстук, я затягиваю его так сильно, что Юра резко выпрямляется, его плечи напрягаются, а дыхание сбивается.

– Д…да. Я тебя тоже, – хрипит он, отталкивая мою руку.

Он выпрямляется, приспускает галстук и несколько секунд просто смотрит на меня. Его челюсть сжимается, а уголки губ дёргаются, будто он хочет что-то сказать, но передумывает. Затем он медленно проводит рукой по своим часам, словно проверяет время, хотя я знаю – это лишь жест, чтобы скрыть нервозность.

– Умница, – наконец говорит он, его голос снова становится спокойным, но холодным, как зимний ветер. – Веди себя хорошо, кошечка.

Он разворачивается и выходит, оставляя за собой запах дорогого одеколона и странное ощущение, будто воздух в комнате становится тяжелее. Я провожаю его взглядом и сжимаю кулаки. Он думает, что приручил меня? Ошибка. Очень большая ошибка.

Юра выходит из дома, оставляя за собой запах его дорогого туалетного одеколона. Раньше я обожала этот аромат. Сейчас же он кажется мне удушающим, как цепь, затянутая на шее.

Я стою у двери, не двигаясь, пока его шаги не стихают где-то на лестнице. Только тогда позволяю себе выдохнуть. Всё моё тщательно построенное спокойствие осыпается, словно старая штукатурка с ветхой стены. В груди что-то вспыхивает. Это не страх. Нет. Это ярость.