— У меня нет ничего дорогого, — отвечаю я, горько усмехнувшись. — Ты уже всё забрал.

На мгновение в его глазах мелькает что-то похожее на сомнение, но оно быстро исчезает, сменяясь той же ледяной маской.

Моё сердце колотится так сильно, что, кажется, вот-вот вырвется наружу. Юра стоит слишком близко — его массивная фигура нависает надо мной, словно тень, готовая поглотить. Я не могу пошевелиться. Даже дыхание кажется предательством.

— Ты думаешь, я шучу, Лада? — говорит он медленно, почти шепотом, но в его голосе столько ярости, что это заставляет меня сжаться ещё сильнее. — Ты правда решила, что сможешь играть со мной?

— Я не играю… — шепчу я, но мой голос дрожит, и я знаю, что он чувствует мою слабость. Он всегда чувствует.

Юра наклоняется ближе, так, что его лицо оказывается всего в нескольких сантиметрах от моего. Его глаза сверкают холодным светом, как у хищника перед прыжком. На мгновение мне кажется, что он сейчас сделает что-то ужасное.

Но он выпрямляется, отступая на шаг, и я чувствую, как воздух снова наполняет мои лёгкие. Но это ненадолго. Юра начинает ходить по комнате, словно зверь в клетке, его шаги гулко отдаются в моих ушах.

— Знаешь, что самое смешное? — продолжает он, останавливаясь у окна. Его голос теперь звучит спокойно, но в этом спокойствии скрывается что-то ужасное. — Я ведь мог бы просто сделать вид, что ничего не знаю. Но нет. Зачем? Чтобы дать тебе ещё больше свободы? Чтобы ты продолжала мне изменять? Может это вообще не мой ребенок.

— Я не изменяла тебе, Юра, — говорю я, стараясь вложить в голос хоть каплю уверенности. — Ты гребанный параноик! Что с тобой творится?!

Он поворачивается ко мне, и я понимаю, что сделала ошибку. Его взгляд становится острым, как лезвие ножа.

— Параноик? — повторяет он, подходя ко мне. Его шаги медленные, но с каждым шагом напряжение в комнате растёт. — Ты уверена, что хочешь играть в эту игру, Лада?

— Я не играю, — отвечаю я, но мой голос звучит слишком тихо, почти жалобно.

— Тогда докажи, — говорит он, остановившись прямо передо мной. Его лицо становится почти спокойным, но это спокойствие пугает больше, чем ярость. — Докажи мне, что я ошибаюсь.

— Как? — спрашиваю я, чувствуя, как внутри всё переворачивается от страха.

— Очень просто, — его голос становится мягким, почти ласковым, но от этого у меня только сильнее дрожат колени. — Дай мне свой телефон.

Моё сердце замирает. Телефон. Чёрт, телефон! На секунду я впадаю в ступор, но быстро беру себя в руки. Нельзя показывать слабость. Нельзя дать ему понять, что он прав.

— Зачем? — спрашиваю я, стараясь выглядеть как можно более уверенно. — Ты мне не доверяешь?

— Доверие нужно заслужить, Лада, — отвечает он, вытягивая руку. — Отдай телефон. Сейчас.

Я знаю, что у меня нет выхода. Если я откажусь, он поймёт, что я что-то скрываю. Но если я отдам ему телефон…там конечно нет никакой переписки, но последний из номеров – номер Риты. И меня это пугает.

Хотя, главное держать лицо. Она может быть просто одной из моей клиенток.

— Вот, пожалуйста, – я протягиваю ему телефон.

Юра ухмыляется и взяв его, почти сразу спрашивает ожидамый вопрос:

– Кто такая Рита?

– Одна из клиенток. Делаю ей маникюр.

– Очень интересно. – Невозмутимо кивает Юра. – А что скажешь о ее сообщении?

Он разворачивает ко мне телефон и я вижу короткие предложения:

“Привет, ну что? Встречалась с ним?”.

Я смотрю на экран, и сердце выскакивает в горло. Это сообщение — короткое, но слишком многозначительное. “Привет, ну что? Встречалась с ним?” — всего пара слов, но в них может быть скрыто всё, что Юра так отчаянно ищет. Он не отрывает от меня взгляда, глаза сузились, губы сжались в тонкую линию. Я чувствую, как по спине стекает холодный пот.

— Ну так что? — повторяет он, не моргая. — С кем ты встречалась, Лада?

Юра не делает ничего. Просто смотрит, не отводя взгляда, и этот взгляд давит сильнее любого удара. Я чувствую, как дрожат колени, но стою, не отступая. Если сейчас сдамся — всё кончено.

Я понимаю, что сейчас любая деталь, любой неверный жест — и он почувствует ложь. И всё рухнет.

— Это про мастера, — выдавливаю я, стараясь не опускать взгляд. — Рита давно хочет себе нового мастера по маникюру, вот и спрашивает, встречалась ли я с ним. В смысле, обсудить, когда ей записаться.

Юра смотрит на меня слишком долго. Я вижу, как он мысленно взвешивает каждое слово. Он привык чувствовать ложь за версту — это часть его мира, часть его бизнеса, где доверие стоит дороже золота.

— А если я сейчас позвоню этой Рите? — его голос спокоен, но за ним чувствуется стальной прут.

Я вынужденно улыбаюсь, хотя внутри всё сжимается в комок.

— Звони, спрашивай. Только она клянётся, что сейчас на работе и не сможет говорить.

Юра не звонит. Просто кладёт телефон на стол, но я знаю — этот вопрос не закрыт. Никогда не будет закрыт.

Он уходит в другую комнату, и я, наконец, позволяю себе выдохнуть. На дрожащих ногах сажусь за кухонный стул и обхватываю голову руками. В голове шумит. Сердце колотится так, что кажется — он услышит его даже через стену.

Я вспоминаю вчерашнюю встречу. И почему-то именно сейчас мне хочется, чтобы этот пугающий Жнец оказался рядом. Наверное, потому что только он и сможет меня защитить хоть как-то.

Есть конечно надежда, что меня может спасти моя ненастоящая беременность в которую верит Юра, но и это далеко не факт.

Я снова смотрю на своё отражение в стекле окна. За окном город только начинает просыпаться, а у меня ощущение, что этот рассвет может стать последним.

Я открываю скрытый чат с Ритой, быстро печатаю: “Пока о цене не совсем договорились. Но вроде он хорош. Хоть и странный”.

Специально пишу про цену, чтоб уж точно отвести от себя подозрения.

Отправляю и намеренно не стираю. Пусть Юра видит это сообщение.

В этот момент он возвращается. Его лицо всё ещё настороженное, но он делает вид, что всё под контролем.

— Поедем сегодня загород. Я снял коттедж, — говорит он отстраненно, будто что-то решив для себя. Он резко выдыхает, отходит к окну и затягивается сигаретой. Дым медленно клубится в холодном утреннем свете, и в этой тишине я слышу собственное сердце.

— Воздухом подышишь. Отдохнёшь. Тебе полезно.

Я киваю, и в этот момент понимаю: на той даче я могу остаться навсегда.

– Там у нас будет как раз встреча с Владом и Артемом – он новый. Не ясно, что из себя представляет, но влияние весомое. Надо договориться. Будешь вести себя нормально, ясно? Никаких истерик. И без фокусов, Лада. Я всё вижу.

Я киваю, хотя он не смотрит. К горлу подступает тошнота. Влад “Палач” — его правая рука, всегда держит ухо востро.

Абсолютный садист. Я его боюсь и ненавижу даже больше, чем Юру.

Тем более, этот урод еще и пристает ко мне всегда, а Юра переводит на шутку.

Очаровательный день меня ждет.

И еще неизвестно, что это за Артем, раз Юра решил и меня тащить. Обычно он так делает, чтобы показать свое полное доверие и желание расположить к себе.

Что-то вроде: “Видишь, я так тебе доверяю, что даже жену привел. Сотрудничество точно будет открытым”.

Собираюсь быстро, на автомате. Юра не любит ждать — его терпение заканчивается так же быстро, как сигареты в пачке. Я бросаю в сумку всё самое необходимое: телефон, документы, упаковку с витаминами для "беременных", которые так трогательно заботливо купил Юра. Смешно. Даже сейчас он думает, что контролирует ситуацию.

Машина уже прогрета. Юра кидает ключи мне — сегодня, видимо, мне позволено быть за рулём. Это либо жест доверия, либо проверка. Или и то, и другое.

В пути он молчит. Я вижу, как его пальцы постукивают по двери, взгляд устремлён в окно. Он явно прокручивает в голове разговоры, встречи, возможные сценарии. Я тоже стараюсь не думать о лишнем, но мысли скачут, как бешеный мячик: что за Артём, как себя вести с Владом, когда появится Жнец и появится ли вообще…