Аудитория взорвалась.

— А-а-а! Урыла! — захохотал Стас, хлопая ладонью по столу. — Кира, ты огонь! Красава!

— Реально, девка дает! — поддержали парни. — Тагиров мужик, знает, что брать!

— Так, тишина! — постучал указкой профессор, наконец, очнувшись. — Ветрова, садитесь. Обсуждение личной жизни — на перемене.

— Я Тагирова Василий Петрович. — громко сказала и села, чувствуя на себе восхищенные взгляды.

Мне было плевать на сплетни. Мне было плевать на то, что обо мне думают. Моя броня была непробиваемой.

Но сердце все равно сжалось от тревоги. Не за себя.

Дамир.

Господи, он меня прибьет. Я снова навела шумихи. Пусть не лично, но я подорвала его репутацию. О, что будет… Надеюсь он меня отпустит без штрафа, сжалится над бедной больной стриптизершей.

Звонок с пары прозвенел, как сигнал к началу второго раунда. Профессор Василий Петрович испарился из аудитории с такой скоростью, будто боялся, что я сейчас начну танцевать прямо на кафедре.

Я медленно собирала вещи, чувствуя спиной, что никто не расходится. Наоборот, народ подтягивался с коридора. Сарафанное радио сработало быстрее, чем пожарная тревога.

Едва я вышла за дверь, меня взяли в плотное кольцо. Я инстинктивно напряглась, ожидая новой порции яда, насмешек или вопросов про «расценки». Но вместо камней в меня полетели… вопросы. И совсем не те, которых я ждала.

— Кира! Слушай, а это реально ты там, вниз головой? — подлетела ко мне Машка с параллельного потока, которая обычно даже не здоровалась. — Это же офигеть как сложно! У тебя руки стальные, что ли?

— Титан, — усмехнулась я, закидывая рюкзак на плечо. — И годы тренировок.

— А где ты училась? — перебила её другая девчонка, глядя на меня с нескрываемым восхищением. — Я ходила на пол-дэнс полгода, у меня одни синяки были, а трюк «флажок» так и не вышел. А ты там порхаешь, как бабочка!

— Синяки — это часть процесса, — ответила уже мягче, чувствуя, как спадает напряжение. — Главное — техника и хороший разогрев. Ну и злость. Злость очень помогает подтягивать свой вес на трехметровый шест.

— Блин, круто… — протянула третья. — А шпагат? Ты видела её шпагат в воздухе? Тагиров, наверное, с ума сходит…

Я покраснела, но тут сквозь толпу девчонок протиснулся вихрастый парень с третьего курса. Кажется, Дима.

— Ветрова! То есть, Тагирова! — он замялся, теребя лямку сумки. — Слышь, тут такое дело… А ты уроки даешь?

Я удивленно приподняла бровь.

— Тебе? Дим, боюсь, ты в корсет не влезешь.

Толпа грохнула смехом.

— Да не мне! — он покраснел до корней волос. — Девушке моей. Она давно хотела, но стесняется идти в студию, говорит, там все фифы. А ты… ну, ты своя. И уровень у тебя — космос. Научишь её так же? Ну, чтобы… красиво было? Я заплачу, сколько скажешь!

Я смотрела на него, на горящие глаза девчонок вокруг, которые теперь видели во мне не «шлюху», а какую-то супергероиню из блокбастера, и в голове щелкнул калькулятор.

Господи, да я знаменитость.

Карим хотел меня уничтожить? Он хотел смешать меня с грязью? А вместо этого он сделал мне лучшую рекламу в жизни. Эти люди не видят грязи. Они видят крутую девчонку, которая отхватила миллионера и умеет делать то, что им и не снилось.

— Я подумаю, Дим, — сказала я важно. — График плотный, сама понимаешь, муж, приемы, светская жизнь… Но, может, найду окошко.

Я шла по коридору университета, чувствуя себя так, словно иду по красной дорожке. Страх отступил, уступая место чистому, звенящему азарту.

«А что? — думала я, пробираясь к выходу. — Если Дамир сейчас взбесится и вышвырнет меня из дома за этот скандал… Если он разорвет контракт и отберет свои пять миллионов… Не пропаду».

Я не вернусь в клуб танцевать перед потными мужиками за чаевые. Я открою свою студию. «Школа пластики имени жены Тагирова». Да ко мне очередь выстроится до самого Кремля! Я буду брать за час столько, сколько раньше зарабатывала за ночь.

Я хмыкнула своим мыслям. Ай да Карим, ай да удружил.

Но у самого выхода из университета моя эйфория споткнулась.

У ворот, перегораживая проезд и распугивая студентов, стояли три черных внедорожника.

И сам Дамир.

Он стоял у открытой двери, своего автомобиля, как мрачный монумент. Руки скрещены на груди, взгляд сканирует толпу студентов, выходящих из дверей. Он выглядел так, будто собирался сжечь этот университет дотла, если не найдет меня в ближайшие тридцать секунд.

Мое сердце ухнуло куда-то в район пяток.

Кажется, время давать уроки танцев еще не пришло. Сейчас начнется урок выживания.

Ну вот и все. Финита ля комедия.

Я смотрела на Дамира и понимала: сейчас меня будут убивать. Ну, или как минимум — увольнять с особым цинизмом, без выходного пособия и с волчьим билетом.

Он выглядел не просто злым. Он выглядел как Всадник Апокалипсиса, который припарковал своего коня (в данном случае — черный бронированный танк) и теперь решает, с кого начать жатву душ. Его взгляд метал молнии, челюсти были сжаты так, что я боялась, как бы у него зубы не раскрошились в пыль.

Студенты вокруг замерли. Даже вороны на деревьях, по-моему, перестали каркать. Все ждали казни.

«Спокойно, Ветрова, — скомандовала я себе, хотя колени предательски дрогнули. — Ты только что была звездой аудитории. Не смей сейчас превращаться в побитую собаку. Уходи красиво. С гордо поднятой головой и, желательно, с целыми конечностями».

Я поправила лямку рюкзака, вздернула подбородок и шагнула ему навстречу.

Идти пришлось метров десять. Самые долгие десять метров в моей жизни. Я чувствовала себя Жанной д’Арк, идущей к костру, только вместо инквизитора меня ждал муж в костюме.

Он не сдвинулся с места. Он просто следил за каждым моим шагом, и от этого его взгляда мне хотелось спрятаться в ближайшую урну.

Когда между нами осталось полметра, я решила атаковать первой. Лучшая защита — это нападение и поток бессмысленного бреда.

— Дамир, послушай, это не то, что ты думаешь! — выпалила я, остановившись перед ним и выставив руки в защитном жесте. — Я знаю, как это выглядит, но у меня есть план! Мы скажем, что это дипфейк! Сейчас нейросети такое творят, закачаешься. Или скажем, что это моя злая сестра-близнец, о которой я не знала, потому что нас разлучили в роддоме!

Он молчал. Только ноздри раздувались.

— Или еще лучше! — продолжила я, чувствуя, как меня несет от нервов. — Мы скажем, что это перформанс! Я же искусствовед, черт возьми! Это было исследование пластики тела в условиях урбанистического давления! Современное искусство, Дамир! Никто не посмеет осудить жену мецената за творческий поиск! Я все разрулю, честно! Не надо штрафов, я отработаю…

Я замолчала, потому что Дамир вдруг сделал резкий шаг ко мне.

Инстинктивно зажмурилась, ожидая, что он сейчас начнет орать или схватит меня за шкирку.

Но вместо крика я почувствовала… руки.

Тяжелые, горячие ладони легли мне на плечи. Не грубо. Не чтобы встряхнуть. Они легли так, словно он проверял, не рассыпаюсь ли я на части.

— Кира, — его голос прозвучал низко, хрипло, прямо над моим ухом

Я открыла один глаз.

Он не смотрел на меня как на врага народа. Он сканировал мое лицо с такой тревогой, что у меня перехватило дыхание. Его взгляд метался по моим глазам, губам, щекам.

— Они тебя тронули? — спросил он.

Я моргнула.

— Кто?

— Да хоть кто, не важно — перебил он жестко. — Кто-нибудь что-то сказал? Кто-нибудь посмел тебя оскорбить? Ткни пальцем. Сейчас же.

Я застыла с открытым ртом.

В моей голове, настроенной на волну «сейчас будет скандал из-за репутации», произошел сбой системы.

— Ты… ты не злишься? — просипела я. — На меня? За фото? За то, что я опозорила твою фамилию на весь интернет?

Дамир выругался сквозь зубы и, не обращая внимания на сотню глаз, притянул меня к себе, пряча мое лицо у себя на груди. Одной рукой он прижал мою голову к своему пиджаку, закрывая от взглядов, а второй обхватил за плечи, создавая вокруг меня кокон.