— Найди... в кабинете Александра... тайный сейф... Только там... настоящее лекарство...

Ваню (Ваня) утащили, скованного цепями и накачанного препаратами, оставив после себя лишь разгромленную спальню, осколки разбитого зеркала и тяжелый, металлический запах крови.

Соня (Соня) просидела на холодном полу до самого рассвета, не в силах пошевелиться. В её голове, словно заезженная пластинка, звучали последние слова Вани. Тайный сейф в кабинете Александра (Александр)? Этот человек был мертв, его тело превратилось в прах, но его ледяная, извращенная душа, казалось, всё еще незримо присутствовала в каждом уголке этого огромного особняка.

Она заставила себя успокоиться и вытереть слезы. Соня понимала: Виктор (Виктор) наверняка следит за каждым её вздохом, но в этом поместье было одно место, куда даже старый патриарх заглядывал крайне редко — кабинет Александра. После его смерти это место опечатали, объявив его позором семьи Лебедевых.

Глубокой ночью Соня переоделась в черный облегающий костюм, который нашла в глубине гардероба. Эластичная ткань плотно обхватила её тело, подчеркивая каждый изгиб, маскируя её в тенях. Она высоко заколола волосы, чтобы не издавать ни звука, и, используя вентиляционные шахты, о которых когда-то вскользь упоминал Ваня, проскользнула в запретную зону.

В кабинете Александра всё осталось нетронутым. В воздухе завис тонкий, едва уловимый аромат пихты и дорогого табака, вызывая у Сони приступ тошнотворной узнаваемости. В темноте всё казалось зловещим. Наконец, за массивным книжным шкафом, заставленным редкими фолиантами, она нашла то, что искала — скрытый биометрический замок.

— Александр... ты и после смерти продолжаешь свои игры? — прошептала Соня, прикладывая палец к сканеру.

Раздался тихий щелчок. Сейф открылся.

К её удивлению, внутри не было ни пачек денег, ни секретных документов государственного масштаба. Там лежал лишь изящный серебряный кулон с гравировкой и пожелтевшее от времени письмо, на котором виднелись засохшие пятна кофе.

Соня дрожащими руками открыла кулон. Внутри была старая, потертая фотография: молодая женщина с аристократическим лицом держит на руках двоих маленьких мальчиков. Соня почувствовала, как её сердце пропустило удар — дети на фото были не просто похожи, они были идентичны. Улыбка, разрез глаз, наклон головы... Александр и Ваня были не просто братьями. Они были однояйцевыми близнецами.

Она вскрыла конверт. На бумаге размашистым, нервным почерком было написано: «Ване. Если я умру, ты останешься единственным, кто сможет спасти Соню».

Соня читала строки, и ледяной ужас сковывал её конечности. Правда была страшнее любых её догадок. Оказалось, что Виктор десятилетиями работал не над созданием суперсолдат, а над проектом «Перенос сознания». Его собственное тело давно сгнило изнутри, и он готовил Ваню как идеальный сосуд для своей души. А токсин в крови Сони никогда не предназначался для её контроля — он был «очистителем». После того как ритуал переноса завершится, токсин должен был полностью стереть личность Вани, не оставляя ни капли его прежней воли, чтобы Виктор мог занять «чистый» трон.

В этот момент тяжелая дубовая дверь кабинета медленно, со скрипом отворилась. Длинная, уродливая тень бесшумно легла на пол прямо у ног Сони.

— Соня, дорогая... Женщины, которые оказываются умнее, чем предполагал мой покойный внук, обычно не доживают в Москве до рассвета, — раздался за её спиной ледяной, лишенный эмоций голос Виктора.

Воздух в кабинете, казалось, превратился в густой свинец. Виктор Лебедев (Виктор) медленно вошел в комнату, опираясь на свою трость с набалдашником из слоновой кости. Его фиолетовые глаза в полумраке мерцали алчным, нездоровым светом — так ювелир смотрит на редкий алмаз, который он собирается расколоть.

— Ты увидела то, что не предназначалось для твоих глаз, Соня (Соня), — Виктор сокращал расстояние между ними шаг за шагом, и его длинная, уродливая тень полностью поглотила её хрупкую фигуру. — Александр (Александр) был самонадеянным глупцом. Он верил, что эти жалкие секреты помогут ему восстать против меня. Он так и не понял главного: они оба, с самого момента зачатия, были лишь моими «запасными частями».

— Запасными частями? — Соня почувствовала, как по спине пробежал ледяной холод, но она не отвела взгляда. Она до боли в суставах сжала в кулаке серебряный кулон, её голос дрожал от ненависти. — Значит, вы убили Александра, а теперь настала очередь Вани (Ваня)? Вы боитесь его, Виктор! Вы до смерти боитесь той первобытной, дикой силы в его крови, которую не способны контролировать!

— Мне не нужно контролировать его, — Виктор внезапно остановился, и его лицо исказилось в хищной усмешке. — Мне нужно лишь занять его место.

Старик резко взмахнул рукой, и гвардейцы, стоявшие в тени, мгновенно скрутили Соню, заламывая ей руки за спину. В это же мгновение где-то глубоко под полом, в недрах подземной лаборатории, раздался оглушительный, сотрясающий фундамент рев.

Ваня был распят на огромном свинцовом кресте в центре стерильного зала. Он был полностью обнажен, его великолепное тело, прежде напоминавшее античную статую, теперь было покрыто густой сетью иссиня-черных пульсирующих вен. Из его спины, в районе лопаток, окончательно пробились две массивные костяные шпоры. Они выглядели как обрубки крыльев падшего ангела, острые и смертоносные. С каждым его рывком тяжелые цепи, сковывавшие его запястья, высекали снопы искр, а по металлу ползли трещины.

— Ваня! — закричала Соня, когда её подтащили к экранам мониторов. Вид мучений любимого человека заставил её сердце обливаться кровью.

Услышав её голос, доносящийся из динамиков, Ваня резко вскинул голову. Его глаза, ставшие полностью темно-фиолетовыми, казалось, прожгли экран насквозь. Его мышцы начали раздуваться с пугающей скоростью, а черная кровь в жилах буквально закипела, испуская пар сквозь поры кожи.

Раздался оглушительный грохот, и всё здание вздрогнуло, будто от мощного землетрясения. Соня в ужасе увидела, как Ваня невероятным усилием просто разорвал стальные цепи толщиной в мужскую руку. Он одним прыжком достиг стены и вонзил когти прямо в сверхпрочный сплав, оставляя в нем глубокие вмятины. Обернувшись к камере, он оскалился в кровавой усмешке, а позади него медицинская капсула, предназначенная для переноса сознания Виктора, внезапно начала заливаться зловещим красным светом тревоги.

— Начать ритуал, — голос Виктора (Виктор) прозвучал сухо и безжалостно, не обращая внимания на то, что всё здание содрогалось от яростных ударов Вани. Старик фанатично шел к операционному столу, его глаза горели безумием человека, который вот-вот обманет саму смерть.

Ваню (Ваня), несмотря на его нечеловеческое сопротивление, удалось усмирить ударной дозой миорелаксантов. Его, обмякшего и едва дышащего, затолкнули в герметичную капсулу — прозрачный саркофаг из бронированного стекла, опутанный сотнями датчиков. Соню (Соня) привязали к креслу в зоне наблюдения, заставив её стать свидетельницей этого кощунственного акта.

Внутри капсулы начали метаться синие разряды тока. Ваня, всё еще пытаясь бороться, глухо бился головой о стекло, его кожа начала кровоточить в местах прикрепления электродов. Черные костяные шипы на его спине дрожали от каждого разряда, а изо рта вырывался лишь тихий, надрывный хрип. Виктор тем временем лег в соседнюю капсулу, его сухое, дряхлое тело казалось жалким на фоне мощи внука, но именно он сейчас выступал в роли палача.

— Соня... беги... — голос Вани донесся из динамиков. Это был едва слышный шепот, пропитанный такой нежностью и болью, что у Сони внутри всё выгорело дотла.