Ваня кивнул, не отрывая взгляда от символа. — Если это так, то он знает все о Волкове, о запретной шахте, о том, что произошло с твоим дедом. Но почему он не сказал нам ничего? Почему он взял карту?

Соня смотрела в лес, в направлении, где исчез Михаил. В сердце ее возникло предчувствие — это не конец. Тайна семьи Лебедева, запретная шахта, секреты Волкова — все это только начинается.

А в глубине леса таинственный человек (Михаил) стоял, держа карту в руке. Он снял капюшон — на его лице был шрам, как у деда Сони. Он достал телефон, набрал неизвестный номер:

— Они спасены. Карта у меня. Теперь пора закончить то, что начал его дед. Волков должен заплатить за все.

На другом конце линии был низкий голос: «Мы готовы. Жди сигнала — вместе закончим эту историю.»

Михаил положил трубку, посмотрел на карту и направился вглубь леса, где в тени ждали его люди. Тайна, начатая много лет назад, вот-вот раскроется — и никто не знает, кого это коснется, и что принесет это окончание.

Машина проехала последний участок заснеженной дороги в Сибири, хруст льда под колёсами пронзил ночную тишину. Ваня держал скорость максимально ровной, сквозное ранение на правой ноге тянуло нервы с каждой тряской, пальцы его побелели от сжатия руля, но он не моргнул даже бровью – другой рукой он крепко, почти с навязчивой силой, сжимал холодные пальцы Сони.

Бабушка на заднем сиденье постепенно очнулась. Женщина, пережившая долгие годы заключения, не растерялась, лишь её мутный взгляд упал на оттиск знака в ладони Сони – и сразу потемнел. Эта деталь мгновенно довела тревогу девушки до предела.

Знак был острым, жёстким – это герб семьи Лебедевых, символ их мести, скрытой тридцать пять лет. Никакого проклятия, только решимость уничтожить всех виновных.

— Ваня, – голос Сони был спокойным, без дрожи, без слабости, только сталью, – какое место занимал мой дед в деле о гибели Лебедевых?

Ваня повернул голову, глубокий взгляд мгновенно утратил всю ярость, оставив только обволакивающую нежность и навязчивую привязанность. Он прижал её ладонь к своему сердцу, чтобы она почувствовала ровный, сильный ритм, и произнёс без малейшего утайки:

— Твой дед был чист. Тридцать пять лет назад у Лебедевых была ключевая богатая жила в Сибири. Старый Волков сговорился с иностранными силами и устроил кровавую расправу. Твой дед отказался участвовать, хотел сообщить властям – и стал его смертельным врагом. Мой дед тогда поддался угрозам и промолчал, всю оставшуюся жизнь мучаясь виной. Именно поэтому я клянусь защищать тебя – я должен погасить этот долг предков.

Соня вздрогнула всей душой. Все сомнения рухнули.

Она всегда думала, что трагедия её семьи – это простое ограбление прав на шахты. А на самом деле это кровавое убийство, скрытое тридцать пять лет. Бабушку заперли не за карту шахт, а потому что она была **единственной выжившей свидетельницей расправы**. Волков не смел её убить – решил заточить навсегда.

— Михаил, который спас нас, – последний наследник Лебедевых, – в глазах Вани промелькнула острая настороженность. – Он забрал пергаментную карту не ради богатства. На ней отмечены все улики против Волкова. Он скрывался тридцать пять лет только ради мести.

Ночь была чёрной, в салоне стояла мёртвая тишина.

Соня сжала оттиск знака, взгляд её стал твёрдым: — Он не навредит нам, верно?

— Он не убьёт тебя, – Ваня наклонился, лбом к лбу, его дыхание было горячим, чувство собственности ударило в лицо. – Ты – ключевая свидетельница против Волкова. Но я не позволю никому тебя использовать. Кто-нибудь заставит тебя – я сломаю ему кости. Помни, Соня, только я могу защищать твой мир.

Его навязчивость была горячей, обволакивающей, нежной только к ней.

Соня подняла глаза и сжала его руку в ответ: — Я верю тебе.

Машина въехала в пригород. Задние наблюдатели, заранее поставленные Ваней, тихо следовали за ними, уничтожая тёмные силуэты, преследовавшие машину.

А они не знали: в лесу на краю дороги Михаил смотрел на удаляющийся автомобиль, проводил пальцем по гербу Лебедевых и холодно сказал в рацию:

— Следите за ними, защищайте свидетельницу. Люди Волкова не должны добраться до неё. Игра мести только началась.

В тёмном убежище старый Волков получил записку. Он передал её Алексею, голос его был хриплым и зловещим:

«Убей Соню. Свали вину на Михаила.»

Машина въехала в город, когда небо только чуть посветлело. Задние патрули, заранее организованные Ваней ещё до отъезда из Сибири, скрытно контролировали всю дорогу – он никогда не оставлял Соню без защиты, без тщательно продуманных планов.

Едва они въехали на улицу рядом с больницей, как несколько чёрных внедорожников резко выскочили из боковых дворов и блокировали путь. Это была не случайная засада, а точное нападение людей старого Волкова.

В момент, когда стекло ударили и разбили, Ваня мгновенно прижал Соню к сиденью, закрыл её своим телом, и вокруг него вспыхнула смертельная ярость. Взгляд его стал холоднее сибирского льда.

— Кто‑нибудь коснётся её – я уничтожу всю твою семью, – прозвучало низко, угрожающе.

Глава бандиты приблизился с пистолетом:

— Ваня, старый Волков дал приказ: Соня должна умереть. Ты не остановишь всю организацию.

Соня не растерялась, не дрогнула. Она быстро достала запасной рацию, спрятанный Ванем в салоне, и спокойно, чётко передала сигнал:

— Западная улица больницы, вооружённые бандиты, требуется подкрепление.

Менее чем через три минуты раздались сирены – заранее выставленные полицейские отряды окружили место. Бандиты были мгновенно обезврежены.

Но в суматохе из толпы выскочила Валвара. В руке у неё был кухонный нож, глаза безумные.

— Ты испортила мне всё! Волков обещал мне шахты, а всё пропало!

Она бросилась на Соню. Ваня мгновенно встал между ними – лезвие глубоко вошло в его предплечье, кровь моментально пропитала рубашку.

— Валвара, – голос Вани был ледяным, без жалости, – ты с самого начала была шпионом Волкова, потом перешла на сторону Алексея. Ты не страдала, ты не была вынуждена – ты просто жадная.

Валвара разрыдалась, вся её маска раскаяния рухнула. Полицейские надели на неё наручники. Уходя, она кричала с ядовитой ненавистью:

— Волков не оставит вас в покое! Алексей сбежал – он убьёт вас!

Опасность миновала. Соня достала аптечку и спокойно, твёрдо обработала рану Вани. Не слёз, не паники – только глубокая боль в глазах и решимость.

— Больше не защищай меня ценой своей крови.

Ваня сжал её ладонь, пальцы нежно провели по её коже – навязчиво, нежно, безоговорочно.

— Моя жизнь принадлежит тебе. Раны для тебя – не жертва, а долг. Кто‑нибудь попробует навредить тебе – я убью его первым.

Утреннее солнце больницы осветило их, но спокойствие было обманчивым.

В заброшенном складе на окраине города Алексей сжимал в руке приказ от старого Волкова. В его глазах бушевала ненависть.

— Соня… Ваня… Я заставлю вас заплатить за всё кровью.

Он набрал номер иностранного наёмника.

— Готовьте вооружённую группу. Третья шахта – там будет их могила.