— Нет! — сорвался с губ Сони истошный, нечеловеческий крик.

В этот момент в её хрупком теле зародилась сила, которой она никогда не знала — первобытная сила отчаянной матери, защищающей самое дорогое. Она мертвой хваткой вцепилась в мощную шею Вани, её тонкие руки обвились вокруг него стальным кольцом, и, вложив весь свой вес в один рывок, она потянула его в сторону. Равновесие было потеряно мгновенно. Два тела, сплетенных в единый узел, рухнули с высокого каменного парапета, пролетели несколько метров и с глухим ударом покатились по густому ворсу персидского ковра.

«Плеск!» — пуля, предназначенная для его сердца, лишь на миллиметр разминулась с плечом Вани и с визгом вгрызлась в бронированное стекло позади них. Несокрушимая поверхность в один миг покрылась белесой паутиной трещин, которые в лунном свете казались костлявыми пальцами смерти.

— Проклятье! — боевой инстинкт Вани проснулся мгновенно, как спящий вулкан.

Даже в момент падения он не разжал объятий. Напротив, он еще сильнее прижал Соню к своему стальному телу, защищая её от удара о пол. Одним плавным, перетекающим движением он перекатился, подмяв её под себя, и, упершись одной рукой в пол, словно разъяренный черный леопард, затащил Соню в глубокую тень массивных мраморных колонн.

Его дыхание было тяжелым и хриплым, грудная клетка ходила ходуном, ударяясь о мягкую спину Сони. Она чувствовала, как его мускулы, натянутые до предела, дрожат от яростного прилива адреналина.

— Ваня... ты ранен... кровь... на плече... — дрожащей рукой Соня потянулась к нему.

Её пальцы коснулись обгоревшей дыры на его рубашке, из-под которой медленно сочилась густая, темная кровь, стекая по рельефным мышцам его плеча. Этот багряный след в холодном сиянии луны выглядел пугающе красиво и жутко.

— Мелочь. От такого не умирают, — его голос звучал низко и хрипло, с той самой вибрирующей сталью, от которой у Сони по коже бежали мурашки.

В его янтарных глазах теперь полыхало такое неистовое пламя, которое могло бы испепелить всю Москву. Одной рукой он молниеносно выхватил из-за пояса свой черный «Глок». Ему не нужно было целиться — он чувствовал убийцу кожей, на уровне инстинктов, отточенных годами в сибирских лагерях. Ваня трижды нажал на спуск, посылая пули в темноту густого леса.

Бам! Бам! Бам!

Глухие выстрелы разорвали тишину поместья. Издалека донесся короткий, сдавленный стон, а затем — тяжелый звук падения тела на мерзлую землю.

Ваня не расслабился ни на секунду. Он опустил взгляд на женщину в своих руках, которая всё еще дрожала всем телом. Её изысканное темно-фиолетовое шелковое платье безнадежно задралось и измялось во время падения, обнажая бесконечные линии её белых ног. Эта смесь нежности и порочности, беззащитности и страсти мгновенно разожгла в нём темное пламя собственничества. Он грубо схватил её за затылок, вплетая пальцы в её спутанные волосы, и в этой атмосфере, пропитанной запахом пороха и ледяного ночного воздуха, жестоко поцеловал её. Это был поцелуй-клеймо, кровавое подтверждение того, что она жива и принадлежит ему.

— Слушай меня внимательно, Соня, — он отстранился, его глаза были холодными и бесстрастными, как арктический лед. — Оставайся здесь. Даже если небеса обрушатся на землю — не смей выходить из тени колонн. Александр и его шакалы... сегодня они исчезнут навсегда.

Он разжал руки и, подобно черному призраку, мгновенно растворился в ночных тенях террасы. Соня осталась сидеть на холодном полу, сжимая в руке кинжал, который он вложил ей в ладонь. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, оно вот-вот проломит ребра.

Внезапно ледяной сквозняк ворвался на террасу. Соня почувствовала, как тяжелые мраморные двери за её спиной медленно, со скрипом отворяются. И в тот же миг над её ухом раздался голос, похожий на скрежет ржавой цепи:

— Дорогая сестренка, неужели ты и правда веришь, что этот зверь Ваня сможет защищать тебя вечно?

Голос Виктора прорезал холодный ночной воздух, словно ржавая пила, вгрызающаяся в живое дерево. Соня застыла, её пальцы, всё еще сжимающие рукоять кинжала, побелели. Она медленно обернулась. В проеме массивных дверей стоял её сводный брат. Его лицо, когда-то казавшееся ей воплощением семейного уюта, теперь было искажено гримасой торжествующего безумия.

— Соня, Соня... — Виктор покачал головой, его взгляд скользнул по её обнаженным плечам, на которых всё еще алели следы поцелуев Вани. — Ты всегда была слишком доверчивой. Неужели ты думала, что этот зверь, чьи руки по локоть в крови нашего рода, станет твоим спасителем?

— Замолчи, Виктор, — голос Сони был на удивление ровным, хотя внутри неё всё кричало от боли. — Единственный, кто предал нашу семью — это ты. Ты продал нас Александру, ты пытался убить собственного племянника. У тебя нет права называть меня сестрой.

Виктор издал короткий, лающий смешок. Он сделал шаг вперед, и свет луны выхватил из темноты тяжелый пистолет в его руке.

— Наследие Лебедевых принадлежит тем, кто умеет его удержать. Ваня слаб. Он истекает кровью на твоих глазах. Отдай мне чипы доступа к архивам лаборатории, и я, так и быть, позволю тебе оплакивать его труп.

В этот момент тени за колоннами пришла в движение. Ваня, который, казалось, должен был потерять сознание от потери крови, внезапно возник прямо за спиной Виктора. Он двигался абсолютно бесшумно, как призрак, вышедший из самых глубин сибирской тайги. Его черная футболка была насквозь пропитана свежей кровью, а лицо напоминало посмертную маску из мрамора, но янтарные глаза горели холодным, беспощадным огнем.

— Чтобы забрать мое наследие, тебе придется сначала вырвать мой хребет, — прохрипел Ваня.

Его рука, покрытая вздувшимися венами, молниеносно метнулась вперед. Одним мощным движением он обхватил шею Виктора, сдавливая её с такой силой, что у того мгновенно перехватило дыхание. Виктор попытался поднять пистолет, но Ваня с легкостью, которая казалась невозможной при его ранениях, перехватил его запястье. Раздался тошнотворный хруст ломающихся костей.

— А-а-а-а! — Виктор взвыл, роняя оружие на мраморный пол.

— Ты пришел в мой дом за добычей? — Ваня прижал его к стене, его пальцы всё глубже впивались в горло предателя. — Ты думал, что пара пуль остановят меня? Я умирал в снегах Якутска трижды, прежде чем мне исполнилось двадцать. Ты — всего лишь жалкая пародия на хищника.

Соня смотрела на них, и в её душе что-то окончательно переломилось. Она больше не была той испуганной девочкой, которая пряталась за спинами мужчин. Она видела, как тяжело дается Ване каждый вдох, как дрожат его руки от предельного истощения.

— Ваня, стой! — крикнула она, подбегая к ним.

Ваня на мгновение ослабил хватку, взглянув на неё. В его глазах промелькнуло недоумение. Неужели она всё еще хочет пощадить этого ублюдка?

Но Соня не собиралась просить о пощаде. Она подняла выпавший пистолет Виктора и направила его прямо в лицо брату. Её рука была твердой, а взгляд — холодным и решительным.

— Он не достоин быстрой смерти от твоих рук, Ваня. Он должен увидеть, как рушится всё, ради чего он нас предал.

Виктор, хрипя и хватая ртом воздух, смотрел на сестру с неописуемым ужасом. Он не узнавал её. Перед ним стояла истинная королева московского подземелья, женщина, закаленная в огне и крови Лебедевых.

— Скажи мне, где Александр? — Соня плотно прижала дуло пистолета к виску Виктора. — Где основная лаборатория? Если ты заговоришь сейчас, я позволю тебе уйти в изгнание. Если нет — я лично нажму на спуск. И поверь мне, после всего, что я пережила, я не промахнусь.

Ваня смотрел на свою женщину с нескрываемым восхищением. Его губы, искусанные в кровь, тронула слабая, гордая усмешка. Он понял, что теперь он не один. Рядом с ним стояла та, кто готова делить с ним не только постель, но и трон, построенный на костях врагов.