Я включаю проигрыватель и снова переслушиваю вчерашнюю запись:

— Как прошло собеседование?

— Ой, все было замечательно. Я им понравился. Уверен, что они будут умолять меня устроиться к ним на работу. Но, по правде говоря, я не уверен, что добьюсь успеха. Все в компании кажутся такими глупыми. Не думаю, что смогу работать там, где меня целый день будет окружать глупость.

Когда я впервые встретила этого человека, он сразу же мне не понравился. Но я уже договорилась со Сьюзан о сеансах с ее сыном. Думала отказать, но поклялась, что помогу ему. И я действительно верила, что смогу ему помочь.

К сожалению, я больше в это не верю. Я не могу помочь этому человеку. Он не осознает своих недостатков и никогда не осознает. У него нет желания меняться. А теперь, когда его мать больше не платит мне, у меня есть веская причина прекратить наши сеансы.

Мне больше никогда не придётся с ним видеться.

Глава 7. Триша

Наши дни

Вообще—то бутерброд с болонской колбасой, белым хлебом и майонезом не лучший ужин в моей жизни, но я наелась, и осталось только легкое ощущение тошноты. Итан имеет изысканный вкус в отношении еды, ему всегда удается забронировать столик в самых модных новых ресторанах, но он безропотно съедает бутерброд с болонской колбасой.

— Тебе стало лучше после того, как ты поела? — спрашивает он меня.

— Да, — вру я. Холодный бутерброд с болонской колбасой не заставил меня забыть о том, что на втором этаже нашего дома может скрываться незнакомец.

— Хорошо. — Он хватает меня за руку через стол — моя рука ледяная, а его на удивление тёплая. — Боже, Триша. Ты ледяная!

А что он хотел? На улице мороз, а в доме нет отопления. Мы оба все еще в верхней одежде.

— Да…

— Вот что я тебе скажу, — он встаёт со стула и машинально убирает со стола наши тарелки. Его мать хорошо его воспитала — жаль, что я так и не познакомилась с ней. — Попробую—ка я включить отопление. Если у нас есть электричество, то, бьюсь об заклад, должно быть и отопление.

— Было бы здорово. — Я убираю два стакана воды со стола и направляюсь за ним в кухню, добавляя и свой вклад в уборку. — Ты лучший муж на свете.

Лицо Итана озаряется. Он ставит тарелки на кухонную столешницу и тянется ко мне. Это довольно неудобно, учитывая, что мы все еще в верхней одежде, но мне нравится чувствовать его теплое дыхание, когда он целует меня.

— Легко быть лучшим мужем, когда у тебя лучшая жена.

Несмотря на свою внешность, Итан никогда не был дамским угодником. В день, когда мы встретились в кофейне, именно я сделала первый шаг. У него практически не было девушек до меня, да и друзей у него почти нет. Некоторые из моих друзей предупреждали меня, что это тревожный сигнал, но я рада, что он не встречался с огромным количеством девушек до меня, а также, что у него нет лучшего друга, с которым мне нужно было бы соперничать за его внимание. Я всегда мечтала, чтобы мой муж был мне лучшим другом.

Надеюсь, ничего не изменится, когда в эти выходные я расскажу ему о своей тайне. У меня ужасные предчувствия, что все пойдет не совсем гладко.

Как и все другие комнаты, ванная на первом этаже спрятана, и ее сложно найти. Наконец я нахожу её под винтовой лестницей — и меня охватывает смутное беспокойство, что если кто—то будет подниматься по лестнице, то может провалиться сквозь потолок ванной комнаты. Но, надеюсь, дом построен лучше, чем кажется.

Ванная комната большая, но уютная. У ванны есть ножки, а также отдельные краны для горячей и холодной воды. После того как я справляю нужду, я провожу влажным кусочком туалетной бумаги по зеркалу над раковиной, чтобы стереть пыль и впервые с тех пор, как мы приехали в этот дом, увидеть своё отражение.

Вау. Я выгляжу не очень.

Мои волосы светлые, с медовыми бликами и волнами, которые я сделала с помощью плойки, но сейчас они всё ещё влажные и тёмные от снега, и все волны исчезли — пряди прилипли к голове и щекам. Мои губы бледные, почти синие, а лицо — белое как мел. Я достаю из сумочки помаду и наношу её в несколько слоёв. Вот, так немного лучше. Я пытаюсь ущипнуть себя за щёки, чтобы вернуть лицу немного цвета, но от этого у меня появляются пятна, и я прекращаю.

Как бы то ни было, здесь только мы с Итаном. Конечно, мне хочется выглядеть как можно лучше для своего мужа, но мы уже шесть месяцев как женаты. Он должен понимать, что я не могу быть безупречной всегда. То есть я уверена, что он понимает. Даже несмотря на то, что он сам всегда имеет до боли прекрасный вид.

По дороге из ванной я замечаю еще одну книжную полку за лестничной клеткой. Господи, доктор Адриенна Хейл точно обожала читать. Почти все книжные полки посвящены психиатрии и психологии. Между прочим, все книги связаны с человеческим разумом. Но эта полка отличается. Она заставлена романами с мягким переплетом. Стоит же как—то отдыхать от работы.

Я просматриваю ряды книг в поисках чего—нибудь, что могло бы меня развлечь, если мы застрянем здесь надолго. Я пытаюсь представить себе психиатра с пронзительными зелёными глазами, уютно устроившегося с романом Даниэлы Стил, — и у меня не получается. Я и сама не большая поклонница любовных романов. Но у неё есть несколько романов Стивена Кинга, которые мне больше по душе. Они длинные и увлекательные.

Я уже прочитала все книги Стивена Кинга, которые стоят у неё на полках, но я бы не отказалась перечитать кое—что из классики. В любом случае я пробуду здесь недолго, так что нет смысла начинать что—то новое. Сначала я беру «Оно», но чуть не ломаю запястье, доставая его с полки. Эта книга может оказаться слишком длинной, если мы проведём здесь всего одну ночь. Наконец я останавливаюсь на «Сиянии» — одном из моих любимых романов — и берусь за книгу, чтобы снять её с полки.

Но она не поддаётся.

Я тяну сильнее, но вытягивается лишь верхний край. Нижняя часть словно застряла. А когда я двигаю верхнюю часть книги, то слышу громкий щелчок. И книжный шкаф слегка сдвигается.

Что за..?

Я оглядываюсь через плечо. Итана нигде не видно. Наверное, он всё ещё возится с отоплением. Я заглядываю за книжную полку — она отодвинулась от стены. Я дергаю за неё, и передо мной открывается потайная дверь. Я стою, моргая в изумлении, не в состоянии поверить в то, что вижу.

Это потайная комната.

Глава 8

В комнате совершенно темно, но она кажется маленькой. Размером примерно с гардеробную наверху. Я прищуриваюсь, пытаясь заставить глаза привыкнуть к темноте.

Я делаю еще один шаг, и что—то ударяет меня по лицу. Сначала я думаю, что это, должно быть, паутина, но потом понимаю, что это шнур. Я пытаюсь нащупать его, чтобы дернуть, и как только мне удается, раздается еще один щелчок, и лампочка освещает комнату.

У меня глаза на лоб лезут, когда я вижу, что находится в комнате.

Ощущение относительно размеров комнаты меня не подвело. Она примерно такого же размера, как гардеробная. Часть меня боялась, что я найду здесь спрятанное тело, но нет. Комната заставлена книжными шкафами, которые занимают всё доступное пространство. Но в этих книжных шкафах нет книг. Они заполнены кассетами.

Их должно быть — боже, я даже не знаю — тысячи. И на каждой из них одна и та же маркировка — набор инициалов, за которыми следует номер, а затем дата. Судя по датам, они датируются почти десятилетней давностью, и там десятки разных инициалов. На полке передо мной стоят кассеты с инициалами «П. Л.». Это были те же инициалы главного субъекта, о котором рассказывается в популярном бестселлере доктора Хейл «Анатомия страха» — неужели это один и тот же человек? Это записи частных сеансов «П. Л.»?

Здесь также есть одна кассета, которая подписана иначе. Она застряла на краю одного из рядов, и на ней написано только одно слово.