ЛЮК.

Знакомое имя. Люк. Разве это не тот парень, который якобы убил Адриенну Хейл? Много лет назад эта история была на первых полосах всех газет и на всех новостных каналах. «Исчезновение доктора Адриенны Хейл».

Интересно, знала ли полиция об этой комнате.

Я смутно слышу, как Итан зовёт меня по имени. Наверное, он включил обогреватель. Я уверена, что он задаётся вопросом, почему я так долго вожусь в ванной. Я не из тех, кто быстро справляется с делами в ванной, но даже для меня это слишком долго.

— Подожди минутку! — кричу я.

Импульсивно я хватаю с полки одну из кассет, подписанную «П. Л.», и кладу ее в карман своей шубы. Я тянусь к шнурку, свисающему с потолка, и выключаю свет в комнате. Выхожу наружу и придвигаю шкаф на место, услышав очередной щелчок. Теперь, когда я вышла из комнаты, то никогда бы не сказала, что за шкафом что—то спрятано.

Я спешу обратно в гостиную, где Итан стоит перед столом, улыбаясь от уха до уха и держа в правой руке бутылку вина.

— Мне удалось включить отопление!

— Однако здесь до сих пор холодно, — говорю я, трясясь.

— Ну, нужно немного времени, чтобы согреть такое огромное помещение, — кивает он, указывая на просторную гостиную. Я бы хотела сказать ему, что если мы переедем сюда, то счета за отопление будут астрономическими, но у Итана достаточно семейных сбережений, чтобы не беспокоиться об этом. – Ты нашла ванную?

— Да.

Я засовываю правую руку в глубокий карман пальто и нащупываю прямоугольную кассету, которую я украла из потайной комнаты. Сейчас самое время рассказать ему о своем открытии. Нет причин скрывать это от него.

Но он не захочет, чтобы я слушала эти записи. Он скажет мне, что это не мое дело — он всегда жалуется, что я вечно лезу не в свое дело. Но я не из тех, кто лезет не в свое дело — просто у меня природное чувство любопытства. Разве в этом есть что—то плохое?

Но в одном я уверена: Итан не даст мне послушать эти записи, если узнает об их существовании.

— И смотри! — Итан поднимает бутылку вина цвета крови. — Я нашёл кое—что, что поможет нам согреться.

— Да?

Он опускает бутылку, чтобы прочитать этикетку.

— Это «Каберне Совиньон». Оно из… Стелленбоша, Южная Африка.

— Вино из Южной Африки?

— О, да. В Южной Африке делают великолепное Каберне.

Итан разбирается в этом. Он в некотором роде эксперт по винам. Он всегда может сказать, в каких регионах производят те или иные сорта вина, какие сладкие или кислые нотки следует искать в вине и с какими блюдами оно лучше всего сочетается. Большую часть времени я просто киваю и делаю вид, что понимаю, о чём он говорит.

— Значит, — говорю я, — ты украл бутылку вина?

— Это не очень хорошее вино, — оправдывается он. Я не знаю, правда ли это, хотя Итан не стал бы пить что—то дешёвое, так что это должно быть хотя бы что—то приличное. Его любимое вино — «Шато Шеваль Блан». — И вообще, это Джуди виновата, что пригласила нас сюда в разгар метели и даже сама не пришла. Нам нужно как—то себя развлечь.

— Я уверена, что Джуди даже не догадывалась, что сегодня будет метель, — говорю я, но уже слишком поздно. Итан уже разливает вино по двум бокалам, которые он поставил на кофейный столик перед камином.

Итан садится на угловой диван, и я сажусь рядом с ним. Он берёт один из бокалов для вина, почти до краёв наполненный тёмно—красной жидкостью, и я неохотно делаю то же самое. Он наклоняет свой бокал к моему.

— За наш новый дом, — говорит он.

О боже.

Итан делает большой глоток из своего бокала, пока я размышляю, что делать со своим. Я не могу его выпить. Может быть, глоток—другой, но не целый огромный бокал вина или что—то в этом роде. И я не могу сказать Итану почему, потому что он не знает, что я беременна.

Всё верно. Я в положении.

Уже почти две недели у меня задержка. И чуть больше недели прошло с тех пор, как я помочилась на тест и появились две розовые полоски, которые изменят всю нашу жизнь.

Я боюсь рассказать ему свой маленький секрет. До свадьбы мы оба решили, что хотим детей. У меня есть сестра, но Итан — единственный ребёнок в семье, и его родители уже ушли из жизни, поэтому мы оба были не против создать собственную семью. Но — мы договорились — никаких детей в ближайшем будущем. Мы относительно молоды и хотели попутешествовать вместе, насладиться обществом друг друга в течение пары лет, прежде чем заводить ребёнка. Мы решили, что пройдёт минимум два года, прежде чем мы начнём пытаться.

И вот мы здесь, спустя всего шесть месяцев после нашей свадьбы. Скоро у нас будет ребёнок.

Это не моя вина. Я регулярно принимаю противозачаточные таблетки. У меня на телефоне установлен таймер, чтобы я не забывала их принимать. Но в прошлом месяце у меня была респираторная инфекция, и я принимала антибиотики, которые мне дали в отделении неотложной помощи. И, судя по всему, из—за этого мои противозачаточные таблетки перестали действовать. Кто бы мог подумать?

Я в ужасе от того, что придётся сказать об этом Итану. Он очень хотел, чтобы у нас было время для себя. Он хотел, чтобы мы были только вдвоём. Я фактически разрушила все его планы. И я не знаю, как он это воспримет. Полагаю, не очень хорошо.

У Итана вспыльчивый характер. Он никогда не показывал его в отношении меня, но я была свидетельницей таких выпадов в отношении других. Он генеральный директор небольшой стартап—компании, которая сейчас находится на подъеме. Однажды я подслушала его разговор по телефону после того, как один из его сотрудников что—то натворил. У меня отвисла челюсть, когда я услышала, как он кричит на этого беднягу по телефону. Я и не подозревала, что он так может. Это стало тревожным напоминанием о том, что я знаю своего мужа чуть больше года. Я ещё не знаю, какой он на самом деле.

Итак, поэтому я хранила этот секрет последние полторы недели. Я должна рассказать ему об этом в ближайшее время, но я боюсь этого всем своим существом. Я не хочу, чтобы он накричал на меня, как на того мужчину по телефону. Это будет официальным завершением нашего медового месяца.

Интересно, подходящее ли сейчас время. Он только что успешно включил отопление и теперь воодушевлён перспективой покупки этого дома (хотя мы вряд ли будем здесь жить) и держит в руке бокал вина. Он выжидающе смотрит на меня, чтобы узнать, что я думаю о вине.

Надо рассказать ему сейчас. Это довольно разумно.

Но я этого не делаю.

Вместо этого я снова подношу бокал с вином к губам и слегка смачиваю язык. Потом облизываю губы.

— М—м—м. Вкуснятина.

— Чувствуешь эти нотки ментола?

— О... Конечно.

Итан снова делает большой глоток из бокала, а я только притворяюсь, что пью. Он тянется к моей руке, и я позволяю ему взять ее.

— Здесь красиво, — выдыхает он.

— М—м—м.

— Я могу даже представить нашу жизнь в этом доме, — Он сжимает мою руку, и его голубые глаза устремляются вдаль. — Мы вдвоём наслаждаемся бутылкой вина — хорошего вина, — пока в камине пылает огонь и согревает нас.

— И несколько малышей бегают вокруг, — добавляю я, чтобы увидеть его реакцию.

Он смеется.

— Может, через несколько лет.

Что ж, по крайней мере, он не пришёл в ужас от этой идеи. Наверное, я слишком надеялась, что стоит мне упомянуть о детях, как он тут же скажет: «Да! Я полностью передумал! Давай сделаем так, чтобы ты забеременела прямо сейчас!».

Он придвигается ближе ко мне и обнимает меня за плечи, притягивая к себе. Это даёт мне повод поставить бокал с вином на кофейный столик. Здесь действительно мило и уютно, мы сидим с ним обнявшись на диване. Может, этот дом не так уж плох. Кажется, ему здесь нравится. И если мы решим здесь жить, это смягчит удар от моей неожиданной беременности.

Но тут мой взгляд падает на каминную полку. На портрет доктора Адриенны Хейл. Кажется, она смотрит на нас сверху вниз своими пронзительными зелёными глазами, а её волосы огненным вихрем развеваются вокруг лица. Я вздрагиваю.