Но мой взгляд снова падает на «Сияние». Хотя я знаю, что это не настоящая книга. А может, именно поэтому она меня так привлекает.

Мне не следует этого делать. Мне правда не следует этого делать.

Почти против своей воли я протягиваю руку к корешку книги. После доли секунды колебаний я вытаскиваю её так же, как и в прошлый раз, и снова слышу щелчок. Книжный шкаф сдвигается.

Тайная комната теперь открыта.

Это значительно легче делать во второй раз, особенно зная, что Итан крепко спит наверху и не застанет меня. Я открываю дверь и сразу же нащупываю рукой шнур от выключателя. Мерцает единственная лампочка, снова освещая ряды кассет.

Учитывая, насколько хорошо организована эта комната, у меня возникает ощущение, что полиция её так и не нашла. Если бы нашли, здесь, скорее всего, был бы беспорядок. Но все кассеты аккуратно разложены. Записи за последние десять лет, самые свежие — около трёх лет назад.

Прямо перед её исчезновением.

Мне приходит в голову, что если бы полиция прослушала эти записи, то, возможно, нашла бы зацепки, которые помогли бы им выяснить, что с ней случилось. В конце концов, похоже, что она продолжала делать записи вплоть до своего исчезновения. Может быть, в тот же самый день.

Изучая записи, я понимаю, что у неё есть система маркировки, помимо инициалов, номера сеанса и даты. Она также маркирует их по цвету. Первая сессия, судя по всему, помечена синими чернилами, все последующие — чёрными, а последняя — красными. Этот порядок повторяется снова и снова. За исключением одной.

Там есть длинный ряд кассет с инициалами Э. Дж., на одной из которых красными чернилами написано «последняя сессия», но сразу после неё идут кассеты с датой всего на неделю позже. Похоже, что доктор Хейл провела последнюю сессию с этим Э. Дж., а затем почти сразу же начала принимать его снова. И последней сессии не было. На последней записи с этими инициалами есть пометка чёрным маркером.

Это значит, что на момент своего исчезновения она всё ещё принимала этого пациента.

Я беру с полки кассету с красной пометкой. Возможно, с моей стороны это нарушение конфиденциальности, но на ней нет полного имени. Да и не думаю, что я смогу снова заснуть.

Глава 13

Расшифровка записи.

Это 137 сеанс с «Э. Дж.», 29—летним мужчиной с нарциссическим расстройством личности. Это будет наша последняя встреча.

Э. Дж.: Привет, док. Как дела?

Доктор Хейл: Все в порядке. А у вас как?

Э. Дж.: У меня для вас подарок.

Доктор Хейл: Да?

Э. Дж.: Это бутылка «Рустенберг Каберне Совиньон». Оно из Южной Африки, поэтому в нём чувствуются нотки эвкалипта.

Доктор Хейл: Что ж, спасибо.

Э. Дж.: Не знаю, насколько хорошо вы разбираетесь в сочетаниях вин с блюдами, но это вино лучше всего пить со стейком или блюдом с густым сливочным соусом. Оно делает вкус вина более землистым, потому что нейтрализует танины.

Доктор Хейл: Я ценю ваш совет. Пожалуйста, присаживайтесь.

Э. Дж.: Да, конечно. Мне нравится эта часть, понимаете? Та, где я только сажусь на диван.

Доктор Хейл: Да. Послушайте…

Э. Дж.: Он действительно хорош. Натуральная кожа. Вы должны немало зарабатывать, док. Вам, наверное, даже не нужно, чтобы я покупал вам эти бутылки вина! И вы даже не списываете мои страховые выплаты.

Доктор Хейл: Да. Вообще—то, именно об этом я хотела с вами поговорить.

Э. Дж.: О чем? О страховых выплатах? Я их не использовал. Моя мать оплачивала все сеансы.

Доктор Хейл: В том—то и дело. Она больше не платит мне. Я много раз объясняла вам, что, по её мнению, вы не добились достаточного прогресса за эти сеансы, и она больше не хочет за них платить, а, как вы знаешь, я не работаю со страховкой.

Э. Дж.: Но я с этим не согласен. Мне кажется, я добился немалого прогресса. Это действительно помогает мне, понимаете? Мне нравится приходить к вам.

Доктор Хейл: Как бы то ни было, с ее стороны довольно разумно прекратить оплату сеансов, учитывая, что мы работаем с вами более двух лет.

Э. Дж.: Ну, это глупо.

Доктор Хейл: Тем не менее это её решение. И, как я объясняла вам на наших последних сеансах, я не получала оплату уже два месяца.

Э. Дж.: Ох. Я понял. Это все из—за денег.

Доктор Хейл: К сожалению, это бизнес. Мне нужно оплачивать счета. И если вы не платите мне за мои услуги...

Э. Дж.: Но у меня нет денег, док. Вы дорого берёте, понимаете? Кто может себе это позволить? Я не так богат, как мои родители. Все, что у меня есть, это эти крошечные выплаты, которые едва ли перекрывают аренду и расходы на машину.

Доктор Хейл: Мы много говорили с вами о том, как полезно было бы для вас найти работу.

Э. Дж.: Док, я пытаюсь, хорошо? Мне не удается найти работу. Это не так просто. У меня нет такого количества дипломов как у вас.

Доктор Хейл: Вы выпускник колледжа.

Э. Дж.: Да, ну и что? У всех есть диплом колледжа. Послушайте, я заплачу со временем. Клянусь. Можете выставить мне счёт?

Доктор Хейл: Боюсь, это будет несправедливо.

Э. Дж.: Несправедливо? По отношению к кому?

Доктор Хейл: Несправедливо по отношению к людям, которые платят за сеансы.

Э. Дж.: Это чушь собачья, док! И не похоже, что вам нужны эти деньги. То есть ваша книга — бестселлер. Бьюсь об заклад, вы заработали на ней целое состояние. Только взгляните на ваш дом. Вы должны платить мне за то, что я рассказываю вам все свои интересные истории из жизни.

Доктор Хейл: Это не имеет никакого отношения к делу.

Э. Дж.: Конечно, имеет. Я уверен, что вы могли бы написать целую книгу о моей жизни. Вы могли бы заработать миллионы долларов на ней. Этого бы хватило для моих сеансов, разве нет?

Доктор Хейл: Это так не работает.

Э. Дж.: Значит, вы собираетесь отказаться от меня только потому, что я больше не могу оплачивать ваши сеансы? До свидания и удачи?

Доктор Хейл: Мне жаль. Я общалась со своим коллегой, который готов работать со страховыми выплатами, и он радушно примет вас к себе на терапию. Могу предоставить вам его номер.

Э. Дж.: Так вот оно что. Вы меня бросаете.

Доктор Хейл: Я не бросаю вас. Я хочу передать вас моему коллеге. Если вы сможете оплачивать мои сеансы в дальнейшем…

Э. Дж.: Да, я уверен. Для вас мои деньги важнее меня.

Доктор Хейл: Это не правда. Я просто не могу…

Э. Дж.: Я должен сообщить об этом в газеты. Я прямо вижу заголовки. Знаменитый психиатр с гарвардским образованием отказывает нуждающемуся пациенту, потому что у него недостаточно денег.

Доктор Хейл: Не думаю, что газетам интересны такие истории. Но делайте то, что считаете нужным.

Э. Дж.: Это не настоящая причина, правда ведь? Вам просто наплевать на меня.

Доктор Хейл: О чем вы говорите?