Г. У. Гейл Уайли.

Мать Итана.

— Я просто… — На лбу Итана выступают капли пота, пока он пытается придумать ложь. — Я просто думаю, что некоторые из этих записей…

Он не знает, что я в курсе. Что я всегда знала. Я несколько раз сталкивалась с Гейл в доме, когда уходила с приёма, а она приходила на свой. Она не только параноик, но и болтушка. Она рассказала мне о своих опасениях, что несколько человек в её жизни хотят её убить, в том числе её сын Итан. «Доктор Хейл говорит, что я параноик, но у него проблемы с деньгами — ему бы пригодилась крупная страховая выплата. И он меня ненавидит. Я знаю, что ненавидит».

Я отшутилась, особенно когда увидела, как красавчик Итан подвозит Гейл на одну из её встреч. Такой красавчик не может быть плохим человеком. И как мило с его стороны подвозить мать на сеансы терапии. Конечно, он не знал, о чём она говорит с терапевтом, и уж точно не знал, что сеансы записываются.

Но через пару месяцев после исчезновения доктора Хейл моя мать, которая вращалась в тех же кругах, что и Гейл, рассказала мне сплетни о её безвременной кончине. Она упала с лестницы и сломала шею после того, как выпила лишнего. Её сын Итан получил крупную страховую выплату, чтобы справиться с последствиями своего первого неудачного стартапа и не только.

Должна признаться, после этого я стала немного одержима Итаном. Во—первых, он был великолепен. А во—вторых, что—то в нём напоминало меня. Он добивался того, чего хотел. Даже если для этого ему приходилось делать то, что другие назвали бы немыслимым.

Ладно, я была более чем немного одержима Итаном. Скажем так, наша случайная встреча не была такой уж случайной. Скорее, она была тщательно спланирована вашей покорной слугой.

Но он так и не стал таким, каким я хотела его видеть. После того как мы поженились, я думала, что он во всём мне признается. Я думала, что он будет любить меня и доверять мне настолько, чтобы рассказать правду. Но он этого не сделал.

Поэтому я взяла его с собой в эту поездку. Я могла бы поехать одна, и это было бы проще. Я могла бы искать сколько душе угодно. Но я хотела, чтобы Итан был здесь, со мной. Он забыл об этом доме, пока не увидел на стене портрет доктора Хейл. Но теперь он знает, что его тайна раскрыта.

— Что ты делаешь? — снова спрашиваю я. Он открывает рот, но прежде, чем он успевает что—то сказать, я добавляю: — Не ври.

— Я бы никогда не стал тебе лгать, Триша, — запинаясь, произносит он.

Я смотрю на него.

Он опускает плечи.

— Ты слушала записи моей матери, не так ли?

— Да. Некоторые из них.

— О Боже. — Он теребит короткие пряди своих золотистых волос. — Я знаю, что она сказала на этих кассетах. Но я не…

— Не лги.

Он на мгновение замирает. Единственные звуки в комнате — потрескивание огня и его дыхание.

— Хорошо, — говорит он. — Я убил ее.

Глава 54

Теперь, когда он озвучил правду, кажется, стал спокойнее. Он больше не потеет. Это опять мой уверенный муж.

— Ты не знаешь, какой она была. — В его голосе слышится горечь. — Она была сумасшедшей. Мой отец умер, когда я был ребёнком, и, на мой взгляд, он легко отделался. Она всегда была очень тревожной, всегда обвиняла окружающих в том, что они хотят её убить. Включая меня.

Он делает паузу и презрительно смотрит на огонь.

— Она также была алкоголичкой. Когда она пила, то всегда думала, что я краду её вещи, и загоняла меня в угол, обвиняя в этом. Она говорила, что я гнилой. Гнилой мальчишка, который ничего не добьётся.

— Мне жаль, — бормочу я.

— Честно говоря, иногда я действительно крал её вещи. Я подумал, что если она собирается обвинить меня в любом случае, то я могу это сделать.

Это другая сторона моего мужа. Которую он никогда не позволяет мне увидеть. Меня охватывает трепет.

— Так что же произошло?

— Мне нужны были деньги. — Он смотрит на свои руки. — Она никогда не давала мне денег. Никогда ничего не давала, потому что не доверяла никому, кроме себя. Но у нее был страховой полис. И знаешь что? Я бы даже не стал этого делать, если бы она не была так пьяна в ту ночь. Она кричала на меня о том, какой я ужасный сын, и я не смог сдержаться. Я столкнул ее с лестницы.

Он медленно поднимает глаза.

— Моя машина была неподалеку. Я убрался оттуда к чертовой матери и позвонил в полицию только через день. Я сказал им, что не могу ей дозвониться и волнуюсь. К тому времени она уже давно была мертва.

Теперь, когда он рассказал мне всё, он падает на диван и закрывает лицо руками. Я сажусь рядом с ним и кладу руку ему на спину. Его плечи дрожат.

— Теперь ты меня ненавидишь, — бормочет он. — Я не могу тебя винить.

— Нет, — говорю я.

Он убирает руки от лица. Его глаза влажные.

— Я так сильно тебя люблю, Триша. Я и не подозревал, что способен на это. Я всё детство ненавидел эту женщину и не знал, что во мне есть способность любить другого человека. Потом я встретил тебя, и я понял, что ты — моя родственная душа.

— Тогда почему ты не сказал мне правду?

— Я не мог тебе сказать! Ты бы бросила меня, если бы узнала.

— Это неправда. — Я протягиваю руку и беру его за руку. — Правда в том, что...

— Триша?

— Я уже знала.

На его лице появляется растерянность. Сейчас самое время всё ему рассказать. Я боюсь, но у меня нет выбора. Если и существует подходящее время, чтобы всё ему рассказать, то это оно.

Поэтому я начинаю с самого начала. С Коди и Алексис. Как я стала пациенткой доктора Хейл. Как она шантажировала меня и заставляла выполнять свои приказы. Личность человека, чьё тело лежит под половицами. И наконец, истинная судьба доктора Адриенны Хейл и моя цель приезда сюда в эти выходные.

Итан слушает мою историю с бесстрастным выражением лица. В какой—то момент он убирает свою руку с моей и кладёт её себе на колени. Он ни разу меня не перебивает. Он позволяет мне рассказать ему всё, и в какой—то момент я начинаю бояться, что зашла слишком далеко. Да, он убил свою мать. Но я убила шестерых и была виновна в смерти ещё одного. Кто—то может возразить, что мои грехи перевешивают его — если бы они вели счёт.

Когда я заканчиваю говорить, Итан некоторое время сидит неподвижно, глядя в камин. Я даю ему время обдумать то, что я ему рассказала. Он заслуживает того, чтобы поразмыслить над этим несколько минут. Я тихонько скрещиваю пальцы на руках и ногах. Он поймет. Я знаю, что поймет.

Не так ли?

— Вау, — наконец произносит он. Он все еще смотрит на огонь.

О чем он думает? Собирается ли он сдать меня полиции? Я воспользовалась огромным шансом сегодня вечером. Но я думала, что он слишком сильно любил меня. И теперь во мне растет его ребенок. Он никогда бы так со мной не поступил.

Он бы не стал. Я почти уверена в этом.

Но я не уверена.

— Так что ты об этом думаешь? – спрашиваю я.

— Я... — В его глазах отражаются отблески пламени камина. — Я думаю...

Я недооценила его. Я совершила ужасную ошибку. Я думала, он поймет, но я ошибалась. Он не понимает. Никто не сможет.

— Итан? — Шепчу я.

Он отрывает свои голубые глаза от огня и смотрит прямо в мои.

— Я думаю, что этот парень, Люк, будет большой проблемой. Он слишком много знает.

Мое сердце трепещет.

— Да. Да. Я подумала о том же.

— И еще... — На этот раз именно он берет меня за руку. — Я рад, что могу тебе помочь. Мы можем решить эту проблему правильным способом. Вместе.

Я сжимаю его большую тёплую руку.

— Я знала, что ты точно знаешь, что делать.

Мы одновременно встаём. Итан подходит к книжному шкафу и берёт оставленный там разделочный нож. Он сжимает рукоятку правой рукой. Его лицо зловеще светится в потрескивающем свете камина. Я всегда мечтала о камине, но на Манхэттене такого не увидишь. А этот камин прекрасен.

— Знаешь, — задумчиво говорю я, — этот дом мне даже нравится. Может быть, я все—таки смогу представить себя живущей здесь.