— Хорошо. Предположим, что это так. Что нам тогда делать?

Я всё ещё не сняла сумку с плеча. Я лезу в неё и достаю телефон. Сигнала по—прежнему нет.

— Думаю, нам надо проверить второй этаж. — Кажется, Итан хочет отказать, поэтому я сразу добавляю: — мы застряли здесь на целый вечер. Ты сможешь спать, зная, что в доме где—то скрывается незнакомец?

— Ты права, — наконец говорит Итан. — Я пойду проверю. Ты оставайся здесь.

— Ни в коем случае, — настойчиво качаю головой. — Я пойду с тобой. Ты не оставишь меня здесь одну.

И снова кажется, что он собирается возразить, но потом передумывает. Он на мгновение потирает подбородок большим пальцем, а затем тянется за чем—то на кухонной стойке. Я не сразу понимаю, что это набор ножей. Длинное зазубренное лезвие, которое достает Итан, поблескивает в свете ламп на кухне.

— Надо быть начеку, да?

Я вовсе не против того, чтобы он взял с собой нож. Я даже колеблюсь, раздумывая, не прихватить ли мне тоже один.

Мы шагаем вместе сквозь гостиную, мимо портрета доктора Адриенны Хейл. Я быстро начала презирать эту картину. В доме довольно страшно и без этих зеленых глаз, которые следят за мной повсюду. Но становится легче, когда мы добираемся до лестницы, как можно дальше от этого взгляда.

По крайней мере, мы испытываем облегчение, пока не начинаем подниматься. Лестница кажется бесконечной, а на лестничной клетке очень темно. Лестница довольно крутая, и каждая ступенька скрипит под ногами — этот звук раздается по всему помещению. Одной рукой я цепляюсь за резные деревянные перила, а другой тянусь к мужу. Найдя его руку, я крепко сжимаю её. Не могу поверить, что он хочет здесь жить. Это место больше похоже на дом с привидениями, в котором мы вынуждены провести ночь, чтобы выиграть какое—то наследство, или что—то в этом роде.

Хуже всего становится, когда мы доходим до лестничной площадки второго этажа. Потому что очевидно, что на всём этаже совершенно темно.

— Мы ведь видели здесь свет, верно? — Мои глаза лихорадочно мечутся между дверными проемами, один темнее другого. — Я уверена, что видели.

— Может быть, это лунный свет отражался в окне...

Я смотрю на него в тусклом свете из окна.

— Значит, луна каким—то образом отражалась только в окне одной спальни?

— Я не знаю, что тебе сказать, Триша. Я никого здесь не вижу. И света тоже не вижу.

— Может, проверим другие комнаты?

Он молчит какое—то мгновение. Я не знаю, напуган он или раздражен.

— Хорошо. Давай проверим спальни.

Итан включает свет в коридоре, однако загорается только одна лампочка. Однако даже этого достаточно, чтобы второй этаж стал менее жутким. Итан держит нож на боку, пока мы по очереди открываем каждую комнату и включаем свет. Согласно описанию, которое Джуди оставила на сайте, здесь шесть спален на втором этаже, и я не останусь здесь, пока мы не проверим каждую из них.

Первая спальня — пусто.

То же самое и со второй, третьей и четвертой спальнями. В каждой из них темно и тихо. Когда Итан включает свет, никто не прячется в тенях. В каждой комнате совсем пусто.

— Я не думаю, что здесь кто—то есть, Триша, — говорит муж, когда закрывает дверь четвертой спальни.

— Продолжаем искать, — говорю я сквозь зубы.

Пятая спальня — пусто.

Осталась последняя комната. Все спальни, которые мы видели до сих пор, были примерно одинакового размера и выглядели довольно безлико. Это наводит меня на мысль, что последняя спальня должна быть хозяйской. Место, где Адриенна Хейл спала каждую ночь в течение нескольких лет до своего исчезновения.

Когда мы подходим к последней двери, я хватаю Итана за руку. Моё сердце бьётся так сильно, что мне больно в груди.

— Триша, твои ногти…

Я слегка ослабляю хватку.

— Извини.

Я, наверное, всё ещё царапаю его ногтями, но он уже не возражает. Он кладет свою свободную от ножа руку на дверную ручку и тихо поворачивает её.

Глава 5

— Здесь никого нет, — заявляет Итан.

Он щёлкает выключателем в последней комнате, и помещение озаряется светом. Эта комната значительно больше остальных и выглядит как хозяйская спальня. В центре комнаты стоит кровать королевского размера с резным деревянным изголовьем. Кровать застелена, и когда я протягиваю палец, чтобы коснуться кремового покрывала с красной каймой, я вижу, что оно тоже покрыто толстым слоем пыли.

— Никого. — Итан открывает настежь дверь в ванную комнату и заглядывает внутрь. — Даже в ванной никто не прячется.

— Я тоже это вижу.

Он вертит нож в руках.

— Теперь ты успокоилась? Или хочешь, чтобы я проверил под кроватью?

Мне не нужно, чтобы он проверял под кроватью, но проверить шкаф было бы неплохо. Я хватаюсь за блестящую золотую ручку двери рядом с ванной и распахиваю её. Как я и подозревала, это гардеробная. Это ещё одна роскошь, которой у нас нет в нашей квартире на Манхэттене.

В просторной гардеробной рядами висит дорогая на вид одежда — я вижу бирки Gucci, Louis Vuitton и Versace. В гардеробной, словно в гробнице, витает едва уловимый аромат духов — кажется, Chanel. Я провожу пальцами по ткани белого свитера, висящего в шкафу, — кашемир.

Это лучшее доказательство того, что доктор Адриенна Хейл мертва. Потому что ни одна женщина не ушла бы отсюда добровольно, не забрав с собой этот великолепный свитер.

— Удовлетворила своё любопытство, Триша?

Я убираю пальцы с кашемирового свитера.

— Я не понимаю. Почему мы видели здесь свет?

— Возможно, перегорела лампочка, поэтому его уже нет?

Я качаю головой.

— Это невозможно. Мы везде включали свет, и все работало безупречно.

— Возможно, со светильником что—то не так.

Я окидываю Итана взглядом. Он разводит руками.

— Я не понимаю, что ты хочешь, чтобы я сказал. Мы проверили каждую комнату. Мы заглянули в шкаф. Здесь никого нет.

Я не могу с ним спорить. Он прав в том, что мы проверили каждую комнату и осмотрели ее так тщательно, как только могли. Если здесь кто—то есть, он не хочет, чтобы мы его нашли. Может, это и к лучшему, что мы его не нашли.

— Хорошо, — говорю я. — Пойдем ужинать.

Только если мы сегодня будем спать в одной из спален, я обязательно запру дверь. И забаррикадирую ее.

Пока мы спускаемся по винтовой лестнице на первый этаж, я не чувствую себя ни на йоту лучше. На самом деле я ещё больше встревожена. Я точно видела свет, когда мы сюда подъезжали, и факт того, что сейчас на втором этаже царит темнота, не может не пугать. Не знаю, почему Итан так спокойно относится к этому. Может быть, он просто скрывает свои чувства.

Спустившись на первый этаж, я замечаю комнату прямо у лестницы, с приоткрытой дверью. Я толкаю дверь, чтобы полностью открыть ее, и у меня перехватывает дыхание. Итан застывает на месте.

— Что не так? — спрашивает он.

Я заглядываю внутрь доселе незамеченной комнаты. Как и большинство комнат дома, она огромна. Так же, как и в гостиной, стены обставлены шкафами, полными книг. Я не знаю, видела ли когда—нибудь такое огромное количество книг.

У окна в углу стоит массивный письменный стол из красного дерева. За ним — кожаное кресло, а на столешнице — запыленный компьютер. Последняя деталь в комнате — огромный кожаный диван. Доктор Адриенна Хейл точно любила кожаную мебель.

— Это, наверное, был ее кабинет, — говорю я.

Итан оглядывается вокруг, с одобрительной улыбкой на лице.

— Когда мы будем здесь жить, я смогу сделать в этой комнате свой кабинет.

— Э—э… — Я не хочу его разочаровывать и говорить, что в данный момент я ни за что на свете не соглашусь жить в этом доме. Хотя бы потому, что я буду вечно бояться, что в одном из тёмных углов второго этажа прячется незнакомец. — Конечно.

— Мне почти не придется ничего менять. — Он кладет руку на диван, чтобы проверить его целостность. — Ну, я бы наверняка выбросил все эти книги. Но в остальном все идеально.