Я поднимаюсь по винтовой лестнице, раздражённая тем, что наверху не горит свет. В этом доме слишком много выключателей. Конечно, Итан сказал бы, что это легко исправить. Мы могли бы установить внизу выключатель, который управлял бы светом в коридоре наверху. Или мы могли бы установить датчик, который включал бы свет автоматически, когда мы поднимаемся по лестнице.

Когда я поднимаюсь по лестнице, первое, что я делаю, — включаю свет. Я вздыхаю с облегчением, когда коридор наполняется хоть и тусклым, но светом. Я ненавижу этот дом, когда в нём темно. Я чувствую себя намного лучше, когда горит свет.

Пока я не замечаю, что шнур, ведущий на чердак и свисающий с потолка, раскачивается. Как будто люк на чердак недавно открывали.

Может, это ветер. Но в доме не так уж ветрено. И даже если бы дул лёгкий ветерок, шнур всё равно бы сильно раскачивался.

Но сейчас я не могу об этом думать. Я расскажу Итану о кольце, мы вернём его, а потом я попрошу его проверить чердак. Это не обсуждается. Я не перееду в этот дом, пока он там всё не проверит.

Я стучу в дверь комнаты, которую занимает Итан. Без обручального кольца моя рука кажется странно голой. Оно у меня всего полгода, но уже стало частью меня. Я уже скучаю по нему.

— Входи! — кричит он.

Я приоткрываю дверь и вижу, что Итан снова сидит за столом, уткнувшись в компьютер, в той же позе, в которой я его застала. Как будто он и пальцем не пошевелил.

— Ты голодна? — спрашивает он.

— Вообще—то, — говорю я, — мне нужна твоя помощь.

Он приподнимает бровь. — Да?

Я поднимаю левую руку. — Моё обручальное кольцо закатилось под диван. Мне нужно, чтобы ты его передвинул, чтобы я могла его достать.

Он наклоняет голову набок. — Зачем ты вообще его сняла? Хотела притвориться, что ты свободна?

Я фыркаю. — Нет. Я просто смотрела на надпись.

На его губах появляется улыбка. — Итан + Триша навсегда.

— Точно.

Итан потягивается, вставая со стула, так что я успеваю заметить золотистые волоски на его животе. Он захлопывает крышку своего ноутбука, но оставляет его на столе. Очевидно, он планирует продолжить работу позже. Он вложил все свои силы в эту начинающую компанию. В прошлом у него была одна, с которой всё не очень удачно сложилось. Однако с этой все идет довольно успешно.

— Кстати, — говорю я, — прямо перед тем, как я зашла, ты заходил в другие комнаты? Может быть, в уборную?

Пожалуйста, скажи «да». Пожалуйста.

Он хмурится. — Нет, я сижу здесь и работаю уже как минимум час.

Конечно. Я даже не удивлена.

Он спускается вместе со мной по лестнице в кабинет доктора Хейл. У меня перехватывает дыхание, когда я пытаюсь вспомнить, положила ли кассеты обратно в ящик, перед тем как пойти за Итаном. Мне становится легче, когда мы входим, и я не вижу их на столе. Могу себе представить реакцию моего мужа, если бы он узнал, чем я здесь занималась.

Он смотрит на диван и скрещивает руки на груди. — Ты его здесь потеряла?

Я киваю. — Точно здесь. Я видела, как оно закатилось под диван.

— Ну ладно.

Он наклоняется и хватает край дивана. Думаю, он не такой тяжёлый, как я думала, потому что он с лёгкостью отодвигает его в сторону. Почти сразу же я замечаю на полу крошечный золотой кружок.

— Вот оно! — восклицаю я.

Я сгибаюсь, чтобы поднять обручальное кольцо, но наклонившись близко к полу, замечаю там что—то еще. Какая—то ручка. Для чего она на полу? Инстинктивно я стучу пяткой по деревянным доскам. И тогда понимаю: под полом что—то есть.

— Что—то не так? — спрашивает Итан.

Я поднимаю кольцо с пола и быстро надеваю его на палец. Выпрямившись, я снова стучу ногой по полу.

— Тут какой—то тайник, или что—то в этом роде. Звук пустой.

— В самом деле?

Итан подходит ко мне и стучит ногой по полу. Звук ни с чем не спутаешь.

— Здесь что—то есть, — говорю я, глядя на деревянные доски.

— Думаю, ты права.

Итан снова хватается за диван и передвигает его на противоположную сторону комнаты. Теперь я могу четко видеть прямоугольный контур на полу. Тут какой—то отсек под полом.

Что там может быть? Ещё какие—то кассеты? Думаю, это возможно, но мои внутренние ощущения это отрицают. А ещё у меня такое чувство, что мы первые, кто обнаружил это потайное углубление с тех пор, как здесь жила доктор Хейл.

— Что думаешь? — Итан ухмыляется. – Там спрятаны сокровища?

— Я не знаю...

— Хорошо, — говорит он. — Давай откроем и посмотрим.

Он наклоняется, чтобы взяться за ручку, но прежде, чем он успевает это сделать, я хватаю его за руку. — Может, нам не стоит. Может, нам стоит сообщить в полицию, и пусть они проверят это.

— Ты что, издеваешься надо мной? Ты действительно не хочешь смотреть? Кто ты такая и что ты сделала с моей женой?

Я морщусь. — Прости. Я просто… Я не знаю, считается ли это местом преступления. Мы не должны ничего здесь трогать. А вдруг здесь есть отпечатки пальцев, которые нужно сохранить?

— Не—а. Скорее всего, доктор просто спрятала здесь свои драгоценности или что—то в этом роде. — Он подмигивает мне. — Можешь выбрать что—нибудь себе.

Он действительно думает, что я могла бы хотя бы пальцем прикоснуться к ее украшениям? Ни за что. Я уже жалею, что взяла этот свитер, когда мне было холодно. Он словно обжигает мою кожу.

— Ничего страшного в этом нет, — пожимает он плечами. — Давай просто откроем его.

— Нет, пожалуйста...

Но Итан меня не слушает. Он тянется вниз, хватается за ручку и открывает крышку тайника.

Сердце уходит в пятки, когда я вижу, что находится внутри.

Глава 36. Адриенна

Ранее

Когда Люк возвращается с ключами, я уже жду его у входной двери. Я распахиваю её ещё до того, как он успевает постучать. Он удивлённо моргает, его рука замирает в воздухе.

— Привет, — говорю я.

Я впервые замечаю, что он сегодня не брился. Щетина на подбородке такая, какая была у него всегда во время работы в клинике. Когда мы начали встречаться, он начал бриться каждый день, так как знает, что мне это нравится.

— Привет. — Он сует руку в карман и достает ключи. Бросает их мне в руку, как будто они грязные. — Держи.

— Еще раз спасибо.

— Угу.

— Ты, э—э... — Я почесываю шею. — Ты все удалил с компьютера?

— Я же сказал, что сделал это, не так ли? — В его голосе слышится незнакомая резкость. Он всегда такой добрый и уравновешенный, что мне трудно слышать, как он разговаривает со мной в таком тоне. — Но, как я уже сказал, я не могу быть уверен, что в его доме нет других копий.

— Ты осматривался?

— Нет. — Он сверлит меня взглядом. — Не осматривался.

— А. — Я кашляю. — И, м—м—м, ты не... смотрел видео, правда?

— Нет, смотрел.

Мое лицо запылало.

— Люк, ты обещал, что не будешь!

— Ну, уже слишком поздно. Я посмотрел. — Он хмурится. — Мне нужно было узнать, насколько велики те неприятности, которых ты хотела избежать.

Я опускаю голову. — Я не хотела, чтобы ты это видел.

— Что, чёрт возьми, ты делала? — Его обычно спокойные карие глаза вспыхивают. — Ты проколола шины какому—то парню? Зачем ты это сделала?

— У меня был плохой день. — Я отвожу взгляд, не в силах смотреть на него. Уже неважно, что я скажу. Я потеряла его. — С тобой такого никогда не случалось? Когда у тебя был плохой день, и ты сделал какую—то глупость?

— Я никогда никому не резал шины.

— Ну, может, ты просто лучше меня.

Он замолкает и опускает взгляд на свои кроссовки. Наконец он спрашивает: — Что тебе сделал тот парень на «Джетте»?

— Он занял моё парковочное место. А я торопилась, чтобы вовремя попасть в клинику.

Его губы приоткрываются, и он секунду просто смотрит на меня.

— Ты что, издеваешься?

Я медленно качаю головой.

— У меня была запланирована встреча с пациентом, и я не хотела опоздать.