Глава 3. Адриенна

Ранее

Пейдж ругается себе под нос, ступая на расшатанный кирпич на дорожке перед входной дверью моего дома. Я наблюдаю за ней из окна, размышляя, не вызвать ли мне кого—нибудь, кто смог бы решить проблему с дорожкой на этой неделе. Я не хочу, чтобы кто—то упал на нее и вывихнул себе ногу. В таком случае виновной буду именно я. Виновной по закону. Если Пейдж упадет, это будет ее ошибка. Она двигалась бы куда искуснее, если бы не сжимала в правой руке конверт из манильской бумаги и не листала бы левой рукой экран телефона, покачиваясь на каблуках высотой в восемь сантиметров.

Пейдж работает моим литературным агентом последние пять лет, и я никогда не видела ее без телефона в руках. Раньше, когда я говорила с ней по телефону, то клянусь, что слышала звук включенного душа на заднем фоне. Однажды я слышала, как она смывала воду в унитазе. Когда мы общаемся, она лишь моментами, да и то на несколько секунд отрывается от своего телефона, чтобы взглянуть мне в глаза.

Пейдж прячет конверт под мышку, чтобы нажать на входящий звонок. Это излишне, учитывая, что я наблюдала за ней еще с момента, когда она подъезжала к моей дорожке на своей Ауди. Однако она этого не знает. Звонок раздается по дому, и я медленно двигаюсь к парадной двери. Пейдж, может, и торопится, но я — нет. У меня всё утро свободно до прихода моего первого пациента.

Пейдж не отрывает глаз от экрана телефона, когда я приоткрываю дверь. Её обычно идеально уложенные волосы слегка растрепались от ветра, но в остальном она выглядит безупречно в чёрном шёлковом платье и туфлях на шпильке.

— Адриенн! — При виде меня на лице моего агента появляется улыбка, хотя она по—прежнему не убирает телефон. — Как дела?

Как дела — два самых бесполезных слова во вселенной общения. Никто из тех, кто задаёт этот вопрос, не хочет знать ответ. И никто из тех, кто отвечает, никогда не говорит правду.

— Все в порядке, Пейдж.

Она замолкает на мгновение, ожидая, что я отвечу любезностью на любезность. Когда становится очевидно, что я не собираюсь этого делать, она слегка встряхивает телефон в левой руке.

— Извини, я опоздала. У меня сдох GPS на телефоне. Связь здесь ужасная.

— Да, — доброжелательно соглашаюсь я. — Это правда.

Я живу довольно далеко от дороги, поэтому здесь сложно найти связь. На территории моего дома есть станция сотовой связи и WiFi. Однако, ожидая приезда Пейдж, я все выключила. Пока она здесь, я хочу ее полной сосредоточенности на мне. Я никогда не уделяла больше внимания телефону, чем пациенту, и не хочу соревноваться за внимание Пейдж.

Я делаю шаг назад, чтобы Пейдж могла войти в дом. Она была здесь всего один раз и теперь, поражённая масштабом, судорожно втягивает воздух. Жилая площадь впечатляет. Пейдж живёт на Манхэттене, вероятно, в крошечной квартирке, которая стоит целое состояние.

— Этот дом невероятный, — выдыхает она. Пейдж настолько ошеломлена, что совсем опускает телефон. — Здесь так много места.

— Спасибо.

Она оглядывается по сторонам: от кожаного дивана до антикварных книжных шкафов и винтовой лестницы, ведущей на второй этаж. Она могла бы просто ограничиться комплиментом, но это не в стиле Пейдж. Вместо этого она чувствует себя обязанной добавить: — И ты одна в этом огромном доме?

Она знает, что я не замужем. Детей нет. Моих родителей давно нет в живых.

— Да. Только я.

— Боже ... — она почесывает щеку. — Я бы боялась здесь жить. То есть ты же находишься далеко от цивилизации. Здесь даже нет нормальной связи. Любой может приехать сюда и…

Не то чтобы Пейдж первый человек, который такое предполагает. Если бы у меня были родственники или близкие друзья, то они бы точно волновались за меня. Но я не беспокоюсь об этом.

— У тебя есть система безопасности? — спрашивает она.

Я пожимаю плечами.

— У меня есть замки на дверях.

Она смотрит на меня, как на сумасшедшую. Но я чувствую себя здесь в безопасности. Изоляция не обязательно опасна. Поворот на узкую грунтовую дорогу, ведущую к моему дому, настолько крутой, что многие проезжают мимо, даже не заметив его. А мне нужно дополнительное пространство, потому что в этом доме я работаю. Здесь я не только пишу, но и у меня также есть комната, в которой я принимаю пациентов.

Меня огорчило осуждение Пейдж, хотя я и не удивлена. Я уверена, что немало людей могут осудить ее из—за ее же решения. Если бы она не отвлекалась на личных врагов, то могла бы продвинуться куда дальше в своей карьере. Возможно, ей не пришлось бы подлизываться к кому—то вроде меня.

И еще, она слишком много красится. Я не доверяю женщинам, которые наносят тональный крем слоями, словно маску, прилипающую непосредственно к коже.

— Знаешь... — Пейдж сочувственно наклоняет голову. — Я могла бы узнать, есть ли у Алекса знакомый, который тебе бы подошел. Я уверена, что один из его коллег с работы был бы рад пригласить тебя куда—нибудь.

— Не нужно, — цежу я сквозь зубы.

— Ты уверена? Потому что…

— Я уверена.

Она пожимает плечами, будто считает, что я допустила трагическую ошибку, не соглашаясь на свидание, из жалости организованное ее мужем. Она не первый раз предлагает это. После нескольких отказов она уже должна была понять, что мне не интересно, но, к сожалению, это не так.

— В любом случае, — Пейдж протягивает мне конверт из манильской бумаги, её ярко—красные ногти блестят в свете ламп. — Вот финальный вариант твоей новой книги.

Я принимаю конверт из ее рук. Мне не терпится его раскрыть. Эта книга — кульминация двухлетних исследований и долгих ночей, проведенных за чтением моих заметок и стучанием по клавиатуре. Но я не хочу просматривать ее в присутствии Пейдж. Я сделаю это после того, как она уйдет.

— Спасибо, — говорю я.

— Отвратительно, — комментирует она, морщась. комментирует она, морща нос. Она не скрывала, что, по её мнению, мне следовало бы «смягчить» некоторые жестокие сцены, описанные в книге, но я была непреклонна: всё должно быть как есть.

— Некоторым людям будет тяжело это читать

— Всё это правда

Пейдж поглядывает на конверт в моих руках. Она надеялась, что я разверну его перед ней. Она же приехала сюда из Манхэттена, как—никак. Путешествие в Вестчестер довольно продолжительное, но моя первая книга «Познай себя» была в списке бестселлеров New York Times в течение двадцати семи недель. Это долгожданное наблюдение может оказаться драгоценным для нее. Она хочет, чтобы я была счастлива.

Она останавливается на мгновение, ожидая, не предложу ли я ей экскурсию или, может быть, чашечку кофе. Она хочет быть моим другом. Или, по крайней мере, она хочет притвориться, что мы друзья, что мы сплетничаем, обедаем в кафе и делаем вид, что не испытываем неприязни друг к другу.

У меня нет друзей. И никогда не было.

— Можно мне... — облизывает она губы. — Можешь принести мне стакан воды?

Я перевожу взгляд на кухню.

— Конечно. Хотя должна предупредить, что вода немного коричневатая. Я привыкла к металлическому привкусу, но некоторых людей он раздражает.

Она снова морщит нос. У нее на лице есть намеки на веснушки, которые она, конечно же, скрывает под несколькими слоями макияжа.

— Коричневая вода? Адриенна, тебе стоит попросить кого—нибудь взглянуть на это.

— О, я не возражаю. Вкус довольно неплохой. Принесу—ка я тебе попить.

— Вообще—то, я уже не хочу.

— Ты уверена?

— Да, все в порядке, — Она слегка позеленела при мысли о том, чтобы выпить стакан моей вымышленной коричневой воды. Она хочет быть моей подругой, но не настолько сильно. — Я, наверное, уже поеду. Дорога обратно в город долгая.

Я киваю.

— Будь осторожна.

Она в последний раз оглядывается вокруг. Наверное, гадает, сколько дом может стоить. В другой жизни Пейдж могла бы быть риелтором. У нее есть все для этого. Она до чёртиков упрямая.