Сильвестр удовлетворенно кивнул. Вот уже семнадцать лет он управляет этой страной, и всё шло гладко, если не считать пары мятежей, которые подавил Ворон. Да, без лучшего полководца Золотых земель не обойтись и впредь.

Где же он? Кардинал взглянул на часы. Через мгновение они пробили десять, распахнулись тяжёлые створки дубовой двери, и секретарь доложил:

— Ваше Высокопреосвященство, к вам Первый маршал Талига.

— Я его жду.

В плотно облегающем стройную фигуру чёрном колете, придерживая эфес шпаги левой рукой, лёгкой уверенной походкой Ворон вошёл в кабинет:

— Доброе утро, Ваше Высокопреосвященство. Вы хотели меня видеть?

— Присаживайтесь, Рокэ. Шадди, вина?

— Благодарю, ничего, — ответил Алва, удобно устроившись в кресле напротив.

— Не ожидал увидеть вас так рано, — признался кардинал.

Шпионы докладывали, что Ворон всю ночь провёл в компании братьев Савиньяков, и это могло означать только одно — весёлую затянувшуюся попойку, однако выглядел маршал свежим и отдохнувшим, хотя ложился вряд ли. Как ему это удаётся?

— Если я знаю, что выспаться не удастся, то предпочитаю не ложиться вовсе. Вы, полагаю, тоже?

Кардинал не смог сдержать улыбку. Его догадка оказалась верной, впрочем, как и Рокэ. Ночь для Его Высокопреосвященства выдалась бессонной.

— Рокэ, у меня к вам дело.

— Слушаю, — Ворон, в отличие от прочих, смотрел прямо и открыто. Синие глаза герцога блеском и глубиной не уступали холодно мерцающим сапфирам, украшавшим тонкие, длинные пальцы.

— Как вы знаете, Его Величество издал указ о создании Резервной армии. Вам необходимо подписать вот это назначение, — кардинал кивнул в сторону лежащей на краю стола чёрной сафьяновой папки.

— Любопытно, — Алва раскрыл папку, бегло пробежал взглядом документ. — Однако! — левая бровь маршала взлетела вверх. — Леонард Манрик — командующий Резервной армией? Могу я узнать: за какие заслуги вы выбрали этого идиота? Полагаю, отец за него похлопотал?

— Рокэ, сделайте одолжение: подпишите, не задавая вопросов.

— Одолжение? — переспросил Алва. В голосе и на дне синих глаз плещется едва уловимая ирония.

— Услугу, — уточнил Сильвестр.

— Хорошо. Могу я, в свою очередь, рассчитывать на ответную?

— Разумеется. Всё, что в моих силах, — с лёгкой улыбкой заверил его кардинал.

Ворон удовлетворённо кивнул, обмакнул перо в чернильницу и поставил короткий росчерк.

— С вами всегда приятно иметь дело, Рокэ, — заметил Дорак.

— Это взаимно, Ваше Высокопреосвященство. Желаю хорошего дня.

Как только дверь за Вороном закрылась, Сильвестр вызвал секретаря.

— Тессорий уже здесь?

— Ожидает в малой приёмной, Ваше Высокопреосвященство.

— Зови.

Едва Манрик-старший появился в кабине, как у кардинала зарябило в глазах.

Граф оставался верен своим родовым цветам всегда и везде. Вот и сейчас, облачённый в зелёные штаны и кричаще-розовый камзол, тессорий походил на двухцветного попугая..

Розовый и зеленый. Скажите, кому в здравом уме могло прийти в голову выбрать для себя столь нелепые родовые цвета? А уж в сочетании с огненно-рыжими волосами, коими обладали все представители семейства Манриков, всё это и вовсе походило на форменное безумие.

Впрочем, графу стоило отдать должное. Умению тессория делать деньги практически из воздуха мог позавидовать любой.

В свои шестьдесят Леопольд Манрик был очень бодр и не в меру деятелен. А ведь они практически ровесники.

Выходит, честолюбие и жажда денег способствуют бодрости духа и тела, — усмехнулся про себя кардинал, а вслух сказал:

— У меня для вас хорошие новости, господин тессорий. С сегодняшнего дня ваш сын Леонард — командующий Резервной армии. А ещё я нашёл для него невесту.

Новый Дворец, выстроенный первым Олларом на месте старой Цитадели Раканов, впечатлял своей масштабностью и горделивой торжественностью.

Выбравшись из кареты, Риченда замерла перед белоснежным трехэтажным зданием, ослепительно сверкающим многочисленными окнами.

После полуразрушенного Надора, роскошь и величие королевского дворца поражали воображение девушки.

Герцогиня так бы и осталась стоять с открытым ртом посреди широкого вымощенного булыжником двора, если бы её не окликнул чей-то голос:

— Герцогиня Окделл, полагаю? — осведомилась невысокая светловолосая дама в чёрном. — Герцогиня Колиньяр, придворная дама Её Величества. Добрый день.

— Добрый день, сударыня, — Риченда чуть склонила голову, приветствуя жену обер-прокурора Талига, но от реверанса воздержалась.

По титулу они равны, и, если герцогиня Колиньяр ограничилась дежурным приветствием, то почему герцогиня Великого Дома должна оказывать ей иные знаки почтения?

К тому же Колиньяры были «навозниками», получившими титул от самозваного короля-узурпатора, а их дочь Эгмонта Окделла — презирала, как и все Люди Чести.

Маленькие серые глазки Урсулы Колиньяр неодобрительно сузились, отчего, и без того не слишком привлекательная, женщина стала похожа на злую мышь.

— А это, — высокомерно взглянула на Лараков Колиньяриха, — ваши родственники?

— Граф и графиня Ларак, — представила Риченда дядю и тётю.

Ларак поклонился, Аурелия сделала не слишком изящный реверанс, но суровая герцогиня уже не смотрела на них.

— Следуйте, за мной, — распорядилась она и, стуча каблуками, зашагала прочь, не заботясь тем, поспевают ли за ней гости.

Риченда и заметно притихшие Лараки поспешили за супругой обер-прокурора: поднялись по широкой пологой лестнице и вошли в распахнутые двери дворца.

Пока Риченду вели по галереям и анфиладам богато украшенных комнат, девушка ловила на себе любопытные взгляды, встречающихся на пути придворных.

Казалось, о приезде новой фрейлины королевы знали уже все. Юная герцогиня понимала, что всех их занимает тот факт, что ко двору пригласили дочь мятежника, имя которого запрещено даже упоминать. Говорить о том, что по дворцу слухи разлетаются практически моментально, не приходилось.

— Ваши вещи пришлют в приготовленную для вас комнату во фрейлинском крыле, — сообщила герцогиня Колиньяр, — а сейчас вы предстанете перед Её Величеством.

Покои королевы охраняли гвардейцы, одетые в чёрно-белые цвета Олларов. Риченда испытала некое замешательство при виде дворцовой стражи. Вряд ли её арестуют, но ощущение было не из приятных.

Распахнулись двустворчатые двери, и Риченда оказалась в пахнущей гиацинтами комнате, где, заметив трёх дам, смутилась. Её наряд — тщательно подготовленный и один из лучших в гардеробе был чересчур прост в сравнении с их, сшитыми по последней моде, туалетами.

— Это приёмная Её Величества, — небрежно пояснила Урсула Колиньяр. — Дверь слева в Голубой будуар, направо в Малую столовую, а мы с вами пройдем в Жемчужную гостиную. — Герцогиня отодвинула белый занавес и открыла инкрустированную перламутром дверь.

Прежде чем заметить стоящую у окна королеву, Риченда успела окинуть взглядом комнату и восхититься изысканной обстановкой.

Затянутые светлым шёлком стены; лёгкие, шитые серебряными нитями, гардины; щебечущие в позолоченных клетках морискиллы. Такой роскоши и излишеств Риченде никогда ранее видеть не приходилось, и потому на мгновение ей показалось, будто бы она попала в сказочный дворец. Правда, дворец этот был заполонен ызаргами.

Все диваны и кресла в гостиной были заняты придворными дамами. Те шушукались, приглушённо смеялись и переговаривались.

Не стоило труда угадать, что предметом столь бурных обсуждений стало появление новой фрейлины.

Не обращая внимания на откровенно разглядывающих её девиц и дам, Риченда смотрела на королеву, ожидая, когда Катарина Оллар соизволит обратить на неё царственный взор.

Женщина, вызывающая столь противоречивые мнения, выглядела очень изящной и хрупкой. Роскошная копна пепельных волос королевы была уложена в высокую, перевитую жемчужными нитями, причёску. Тонкую шею украшало ожерелье из тех же камней. Светлое платье из переливчатого, струящегося атласа расшито тончайшим кружевом.