— Вы намерены вести светскую беседу всю ночь?

Алва закончил созерцать причудливые рисунки света и тени на стене и повернулся к супруге. Его лицо исказила уже знакомая ей язвительная усмешка:

— А вы бы предпочли что-то иное?

— Нет. Я не принадлежу к тем многочисленным дамам, которые жаждут оказаться в вашей постели, — сказала она вслух, а про себя добавила: «На меня ваши чары не действуют, господин Первый любовник Талига».

— Многочисленным? — усмехнулся Рокэ, допивая вино. — Вы мне льстите, — он ослепительно улыбнулся и поднялся, чтобы налить ещё, но к камину не вернулся. Вместо этого он остановился за спиной Риченды, держа в одной руке наполненный бокал, другую положил на изогнутую спинку её кресла.

От его присутствия за спиной ей стало не по себе. Он, должно быть, наклонился к ней, потому что она вновь почувствовала этот запах – свежесть моря, сада после дождя, выдержанного вина. Пьянящий аромат свободы и тайны.

Создатель, о чём она думает! Риченда сжала в руке тонкую ножку бокала так, что пальцы побелели от напряжения. Определённо, пить ей больше сегодня не стоит.

Герцог словно невзначай коснулся предательски часто бьющейся голубой жилки на её шее. Риченда вздрогнула и задержала дыхание.

— Какие странные духи, — тихо произнёс Алва. — Никогда не встречал ничего подобного. Горьковато-медовый аромат, словно дыхание пёстрых лугов…

Риченда прикрыла глаза, вспоминая лилово-розовое море на излёте короткого северного лета. Вереск… В нём необъяснимое очарование неброских северных цветов, неповторимый аромат и густой, слегка терпкий вкус нектара.

С детства Риченда ополаскивала волосы вересковой настойкой. Няня любила повторять, что вереск оберегает от зла и колдовства, и привлекает любовь, но не безрассудную и скоротечную, а сильную, верную, мудрую. С тех пор этот аромат всегда с ней.

— … едва уловимо. Нежно, но чувственно. Слишком лично, почти интимно...

Его низкий голос и лёгкие, едва ощутимые прикосновения заставляют девушку очнуться от сладостного дурмана и распахнуть глаза. Это не вересковые пустоши северного Надора, тогда отчего так трепетно и волнующе?..

Тёплые пальцы скользят по коже, и щёки девушки алеют, дрожь прокатывается от макушки до кончиков пальцев ног. Ей следует остановить его. То, что происходит немыслимо, неправильно, невозможно! Алва – убийца, мерзавец, распутник, но его близость волновала её. И это пугало.

— Не прикасайтесь ко мне, — сбившимся голосом прошептала Риченда.

Он убрал руку, Риченда не видела его лица, но была уверена — Ворон смеётся над ней. Для него всё это лишь забава.

Девушка поспешно отпила из бокала, который всё ещё держала в руке. Алва тем временем вернулся на своё место, в руках у него была гитара.

— Вы будете петь? — поинтересовалась Риченда. Ей наконец удалось успокоиться и совладать со своими странными чувствами.

— Для этого я ещё недостаточно пьян, — заверил он её и, склонив голову, сосредоточил всё своё внимание на инструменте.

Тонкие пальцы пробежались по струнам. Герцогиня склонила голову набок, беззастенчиво рассматривая сидящего напротив мужчину. Отсветы золотистого пламени играли на его неподвижном лице. Риченда поймала себя на том, что не может отвернуться, отвести взгляд или как-то ещё избавиться от наваждения, вновь накрывшего её.

Рокэ вдруг резко поднял голову. Чёрные как смоль волосы волной соскользнули с плеча, сапфировые глаза распахнулись, и он пристально посмотрел на неё.

Не выдержав на себе пронизывающий синий взгляд, Риченда отвернулась и, стараясь оправдать это движение, поднялась с места и пошла к секретеру. Когда она вернулась назад с наполненным бокалом, Рокэ по-прежнему перебирал струны, не обращая больше никакого внимания на супругу.

Тихая мелодия лилась и успокаивала, как и вино в бокале. Риченда откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза.

Окончание этого странного вечера она не помнила, а проснулась уже на следующее утро в своей спальне. Разомлев от вина и жара камина она, вероятно, уснула и кто-то, Риченда догадывалась, что это был Алва, отнёс её в постель.

При мысли об этом краска смущения стремительно заливала лицо девушки, а ощущение ужасной неловкости не давало покоя весь следующий день.

Риченда вяло поковыряла вилкой в тарелке и отложила столовые приборы. Из-за волнения она ощущала полное отсутствие аппетита. Мысли о предстоящей вечером встрече с Алвой не давали покоя.

Герцогиня велела убрать остывший обед, к которому так и не притронулась, и, чтобы немного отвлечься, решила пойти осмотреть дом.

Каждую комнату особняка отличала роскошь и изысканный вкус. Мягкие морисские ковры покрывали полы и лестницы; резная мебель, обтянутая гобеленовой тканью, украшала гостиные и личные покои.

Риченду удивило отсутствие портретов на стенах. Ни единого. Алве не нужен никто и ничто, он не нуждался даже в памяти предков.

На третьем этаже в очередной комнате, в которую заглянула Риченда, было темно, но в окна лился неяркий вечерний свет, и девушка без труда рассмотрела помещение.

Вдоль стен располагались высокие, до самого потолка, шкафы, все полки которых были плотно заставлены рядами книг. Простенки между массивными стеллажами украшали старинные гравюры.

Библиотека была роскошной! Девушка улыбнулась: она нашла себе занятие.

Риченда неспешно прошлась вдоль стеллажей и безошибочно остановилась у шкафа с самыми старыми книгами. Протянула руку и медленно провела по корешкам, ощутив на кончиках пальцев, казалось, само время.

Подняв небольшое облако пыли, герцогиня наугад вытащила со второй полки пухлый фолиант, переплетенный в пятнистую кожу. Им оказался увесистый том древней истории. Сняв книгу с полки, девушка бережно положила её на стол и с трепетом раскрыла.

— Гальтара, — взволновано прошептала Риченда, рассматривая гравюру на форзаце, на которой была изображена древняя столица.

Риченда любила старинные истории. Когда-то она зачитывалась легендами о богах, создавших этот мир, но никогда прежде ей не доводилось читать о том, почему их наследники — правители Раканы — оставили древнюю столицу и перенесли ее в Кабитэлу, позже названную Олларией.

Зашелестели потемневшие страницы старинного фолианта. Риченда медленно переворачивала их одну за другой, с жадностью вчитываясь в строки. Она не спешила, чтобы вникнуть и разобраться в хитросплетениях придворной жизни того времени. Строки дышали мощью, величием и страстью.

Книга изобиловала иллюстрациями, на которых подробно изображались описываемые сцены. Риченда с любопытством рассматривала портреты короля Эридани Ракана и его братьев.

Особенно девушку поразила история среднего брата принца Ринальди Ракана — личности сложной, честолюбивой, собравшей, казалось, все самые ужасные человеческие пороки.

Легенда гласила, что, возжелав герцогиню из Дома Ветра — прекрасную Беатрису — супругу военачальника Лорио, принц похитил женщину и держал её в тайном убежище несколько месяцев.

Все те ужасы, что пережила бедная женщина, не укладывались у Риченды в голове. Когда пленница, к тому времени беременная от принца-насильника, наскучила ему, Ринальди решил её убить, но один из слуг помог несчастной сбежать.

Эта гордая и несломленная женщина прошла через весь город к королевскому дворцу и потребовала у короля Эридани Ракана справедливого суда. Принц Ринальди был схвачен, но отрицал свою вину. Существовал лишь один способ узнать правду: женщина должна была пройти магической дорогой Заката.

Только та, в ком течёт кровь Раканов, способна была сделать это. Беатриса беспрепятственно прошла пламенную дорожку. Это могло означать лишь одно: отцом её ребёнка был Ракан.

Король осудил брата за его злодеяния и бросил в подземелья под Цитаделью — бесконечные лабиринты, в которых жили первые обитатели этого мира — Изначальные Твари.

Но перед тем, как за Ринальди навечно закрылась решётка входа в подземелья, он обрушил на Эридани страшное проклятие: «Ты мой брат по крови, так будь же ты проклят этой самой кровью и моей невиновностью до последнего своего потомка! Пусть твоё последнее отродье четырежды пройдёт то, что по твоей милости прохожу я!».