Это походило на игру в кошки-мышки, и Риченда не знала, как вести себя. Её растерянность, должно быть, доставляла ему удовольствие, потому что он вновь улыбнулся своей хищной улыбкой.

— Что вы думаете об этом кинжале? — в его голосе сквозило нечто большее, чем простое любопытство.

— Красивый, но я плохо разбираюсь в оружии, — Риченда изо всех сил пыталась держать хорошую мину, хотя знала, что эту игру уже проиграла. А то, когда Алва напрямую заговорит о том, что она пыталась сделать прошлой ночью – лишь вопрос времени. — Это морисская сталь?

— Верно. А оружия не стоит бояться, если уметь с ним обращаться. Держите, — он протянул ей кинжал, и Риченде ничего не оставалось, как взять его в руки. — Страшно только в первый раз.

— Я не умею.

— А я вас научу. Здесь главное не сила, а точность. Представьте, куда хотите ударить. Ну, кроме моего сердца, разумеется, — добавил он, усмехнувшись. Риченда же смотрела на него, как на безумного. — Видите эту кабанью голову на стене? — как ни в чём не бывало продолжал Алва. — Попробуем попасть точно в переносицу. Кинжал держите уверенно, но мягко, — он накрыл своей ладонью её сжимающие оружие пальцы. — Чуть расслабьте кисть. Вот так. Руку выше, — продолжал он, направляя её. — Смотрите на цель, а теперь чуть отведите кисть назад для замаха и… бросайте.

Кинжал вошёл ровно между глаз кабаньей головы. Девушка ахнула.

— Прекрасно, — констатировал Рокэ, отпуская её руку. — Тренируйтесь, и у вас всё получится. Со временем можно будет даже не смотреть в цель, — с этими словами он снял со стены другой кинжал и молниеносно, почти не глядя, бросил. Лезвие вошло в соседнюю кабанью голову, точно в переносицу. — Примерно так.

Алва подошёл к секретеру и начал переливать вино из бутылки в кувшин.

— Скольких вы убили? — спросила Риченда, наблюдая за тем, как жидким рубином в глиняный кувшин льётся вино. — Не кабанов, человек.

— Не имею понятия, — равнодушно пожав плечами, ответил Ворон. — После первой дюжины перестал считать. Присаживайтесь. Вино, ликёры? — тоном гостеприимного хозяина осведомился он.

— Вино, — ответила Риченда, опускаясь в кресло.

— Красное или белое?

— На ваш вкус, герцог. Ведь кэнналийцы разбираются в винах лучше всех.

— Постараюсь оправдать ваше доверие, — сказал он, наполняя бокалы. — Можете называть меня Рокэ.

Риченда предпочла проигнорировать это замечание.

— Прошу, — Алва протянул бокал, в глазах вспыхнули ироничные огоньки. — «Девичьи слёзы».

Риченда сощурила глаза. Слёзы? «Не дождётесь, герцог! Я уже выплакала все свои слёзы, больше вам не достанется ни одной», — подумалось ей.

— А что пьёте вы? — она знала ответ, но нужно же было что-то сказать.

— «Чёрную кровь». Но для вас этот букет будет жестковат.

Герцог опустился в кресло напротив и замолчал. Пауза затягивалась, Риченда продолжала гадать – заговорит он о ночном происшествии или нет?

— Скажите, зачем я здесь? — не выдержала Риченда, сделав глоток. Она не была знатоком крепких напитков, пила крайне редко, но вино ей понравилось – приятное, лёгкое, несладкое.

— Я хочу, чтобы каждый вечер в этот час вы приходили сюда. Если меня нет в кабинете, можете быть свободны.

— Вам наскучило пить в одиночестве? — съязвила Риченда. — И что я должна буду делать? Развлекать вас?

Он вскинул голову, и его взгляд остановился на её губах. Сердце девушки пропустило удар. Кровь отлила от лица герцогини, щёки побледнели, а воздух в комнате внезапно стал сухим и морозным, как в самую лютую зиму.

— Беседой, — уточнил Ворон. — Должен же я извлечь хоть какую-то… пользу от нашего брака.

— Вы полагаете, нам есть, о чём говорить? — усомнилась Риченда деланно спокойным голосом.

— Почему нет? Я даже оставляю выбор темы за вами.

Риченда демонстративно отвернулась к огню, а Алва рассмеялся:

— Вы так забавно хмурите лоб и поджимаете губы, когда сердитесь.

— Вам доставляет удовольствие оскорблять меня? — воскликнула она, вскакивая с места.

— Вовсе нет, — заверил он её.

— Я хочу уйти.

— Но вы останетесь, — спокойным, но не терпящим возражений тоном ответил он.

Девушка вновь опустилась в кресло, механически расправила складку на шёлковой юбке.

— Не бойтесь, Дана, я не собираюсь на вас набрасываться и делать то, чего вы не захотите.

Герцогиня застыла. Дана?! Так называл её отец. Слышать это от его убийцы было невыносимо.

— Меня зовут Риченда.

Рокэ не ответил. Сейчас он был похож на каменное изваяние. На неподвижном лице танцевали тени и отблески пламени, вторя игре тёмно-красной жидкости в бокале, и это завораживало.

— Странное имя, — лениво заметил Ворон, смотря на свет сквозь алатский хрусталь.

Со звуком его голоса девушка словно очнулась от наваждения.

— Риченда – означает «сильная армия».

Алва неопределённо хмыкнул и произнёс:

— А я, как вы знаете, Первый маршал…

— И должны понимать, что один выигранный бой — это ещё не победа в войне.

Он медленно поднял голову и устремил на неё взгляд сапфирово-синих глаз. И снова мир будто бы замер. Неподвижным казалось всё вокруг, лишь отражались огоньки в хрустальном бокале.

Риченда не в силах была избавиться от этого гипнотического взгляда. Во рту пересохло, нестерпимо хотелось пить, но она сидела, не шевелясь.

— Всё ещё хотите выиграть? — без тени улыбки осведомился Алва.

Поёжившись от его взгляда и двусмысленного вопроса, Риченда всё же решила сделать вид, что не поняла намёка.

— О чём вы? — девушка сделала пару глотков вина, но вкуса почти не почувствовала.

— О картах, разумеется, — улыбнулся маршал. — Вы хорошо играли, сударыня, но в тот вечер удача была на моей стороне.

— К сожалению.

— Вам, как и многим, не терпится увидеть меня мёртвым, — не без иронии заметил Алва.

— Истинная правда, герцог, — не таясь, призналась Риченда.

Отец и ещё многие были мертвы по вине этого человека, который продолжал жить так, будто ничего не произошло, пил вино, играл в карты, развлекался. Его ничто не обременяло, не тяготило, он был беззаботен, ироничен и весел.

Её признание Алву ничуть не смутило.

— Впрочем, судьба – странная штука и порой преподносит неожиданные сюрпризы, — заметил Рокэ, поворачивая бокал длинными пальцами. Хрустальные грани заиграли бликами глубокого бархатно-бордового цвета. — После некоторых событий я был уверен, что никогда не женюсь, а теперь — здесь вы. Поэтому не отчаивайтесь, возможно, скоро вы вновь станете свободной.

Риченда внимательно посмотрела на мужа. Она впервые видела его таким задумчивым и меланхоличным.

— Вы собрались умирать?

— Я уже умирал.

Герцогиня нахмурилась, совершенно сбитая с толку его замечанием.

— Оставим прошлое в прошлом. Некоторые вещи лучше не ворошить, — неожиданно произнёс Алва и, с изящным беззвучием поставив бокал на подлокотник кресла, знакомым жестом прикрыл глаза ладонями, а потом резко их отнял. — И знаете, Дана…

— Я просила не называть меня так! — оборвала его Риченда.

Он пристально посмотрел на неё, и она вновь ощутила острый приступ страха. В глазах Ворона больше не было безмятежной морской синевы, это был цвет закалённой стали, а его слова, произнесенные жёстким тоном, только подтвердили её опасения:

— Сожалею, но я буду называть вас так, как сочту нужным. Дана.

Она сосредоточила всё своё внимание на бокале, что держала в руке. Кошки с ним! Пусть называет, как хочет, но однажды это будет последнее, что он скажет.

Алва снова замолчал. Он просто сидел и смотрел прямо перед собой своими синими глазами и видел что-то понятное только ему.

Риченда проследила за его взглядом и не заметила ничего примечательного, кроме пляшущих отблесков пламени на стене. Её поражала смена его настроения: он улыбался и был весел, но уже через мгновение серьёзен и даже жесток. Пауза вновь затягивалась.