— Болезнь?! — не удержалась от восклицания Риченда. Такого определения любви ей ещё не приходилось слышать. — Быть может, если она невзаимная. А если взаимная?

— Любовь — это честность, — предложил Алва более понятное для неё определение. И с этим трудно было не согласиться.

Риченда внимательно посмотрела на мужа и поняла: он не всегда был таким — жёстким и лишённым чувств. За его всегда непроницаемым панцирем, сквозь который лишь иногда пробивались искренние эмоции, она разглядела холодное, как смерть, одиночество. И тому была причина.

— Кто та женщина, которая обидела вас так, что теперь вы ненавидите их всех?

— Их? — скривился Алва.

— Нас, — поправилась Риченда. Она ударила почти наугад, но оказалось, что попала точно в цель. — Как её звали?

— Эмильенна, — герцог поморщился и одним глотком опустошил бокал.

Риченда удивилась такой откровенности. Быть может, причина тому вино?

— Она отвергла ваши чувства?

Он не ответил, отложил гитару и направился открывать новую бутылку.

— Где она сейчас? Мертва?

— Я не мщу женщинам.

И это было правдой. После разгрома восстания Рокэ не стал преследовать жён и детей заговорщиков. Мятежные провинции обложили непосильными налогами, но ни титулов, ни земель не лишили.

— Завтра Фабианов день, когда заканчивается обучения оркженосцев в школе Лаик, и они дают присягу королю, — напомнил Алва, меняя тему. — Вы будете меня сопровождать.

Он вновь надел маску безразличия, спрятав всё то, что делало его человеком, в самых отдалённых уголках своей души, закрыл на замок и привалил дверь огромным камнем.

Риченда была разочарована, но настаивать не имело смысла. Она уже давно поняла: если он не считает нужным посвящать её в остальное, то не скажет больше ни слова.

Некоторое время они молчали, лишь потрескивали в камине поленья, даря уютное оранжевое тепло.

— Зачем вы делаете это? — спросила она, немного помолчав.

— Что именно? — уточнил Рокэ.

— Даже не пытаетесь опровергнуть слухи, напротив, словно стремитесь к тому, чтобы вас считали мерзавцем?

— Поддерживаю репутацию, — озорные искорки вновь появились в его глазах, но усмешка показалась натянутой.

Он всегда умел владеть лицом, почему же сегодня позволяет себе такие слабости и откровенность? Риченда подумала, что за этот вечер узнала Алву больше, чем за все предыдущие месяцы.

И вновь, словно прочитав её мысли, Рокэ коротко подвёл черту под разговором:

— Ступайте спать, Дана. Уже очень поздно.

— Доброй ночи, — пожелала ему Риченда, поднимаясь.

— И вам того же, — бросил Алва, не отрывая взгляда от золотистого пламени.

Впервые за всё время Риченде не хотелось уходить. Его невероятное высокомерие, которое он выказывал всем и всегда, сегодня куда-то исчезло. Как и бесконечные злые насмешки.

Риченда подумала о том, что если бы всегда всё было так, как сегодня, если бы она всегда была уверена в его искренности и откровенности, возможно, тогда смогла разобраться в том, где правда, а где ложь.

Всё, что связано с Алвой, было окутано столькими тайнами, слухами, сплетнями, догадками, что Риченда уже давно не понимала, во что верить.

Когда девушка подошла к двери и взялась за костяную ручку, Рокэ сказал:

— Сделайте одолжение, сударыня: выберите на завтра платье с менее откровенным декольте. Лично мне нет никакого дела до фривольности ваших туалетов, но пожалейте неокрепшие сердца и тела молодых выпускников Лаик.

Риченда улыбнулась и, не оборачиваясь, пообещала:

— Я постараюсь.

Риченда сдержала обещание: её платье было роскошным, но не вызывающим.

Светло-синий переливчатый атлас — словно растекшаяся по небу лазурь. При малейшем движении в его складках играли неуловимые бледно-голубые блики. Сложная высокая причёска украшена пышным синим пером.

Риченда не сомневалась — уже завтра придворные модницы подхватят новое веяние. Её наряды копировали, но «Сапфировая герцогиня» с усмешкой наблюдала за жалкими подделками.

В сопровождении Рокэ Риченда поднялась на крытую галерею, убранную гирляндами из кедровых ветвей и алых гвоздик.

На Фабианову площадь они прибыли порознь: она в карете, он верхом на Моро. При встрече учтивость супруга граничила с безразличием, от вчерашнего Рокэ не осталось и следа.

Придворные, приглашённые на церемонию, чинно рассаживались. Не было лишь королевской четы и кардинала.

Риченда увидела Штанцлера, он сидел рядом с пустующим креслом королевы. Кансилльер заметил её и приветствовал вежливым кивком и лёгкой улыбкой. Риченда ответила тем же, решив, что чуть позже обязательно подойдёт поздороваться.

Место Рокэ находилось возле короля, Риченды — чуть дальше, но муж повёл её совсем в другую сторону.

Риченда никогда раньше не встречалась с маршалом фок Варзов, но, оказавшись перед пожилым седовласым мужчиной, безошибочно поняла, кто перед ней. Герой не одной войны, коим безусловно являлся фок Варзов, выглядел слегка уставшим и измотанным, но боевой хватки не растерял.

На суровом лице старого вояки мелькнула, как показалось Риченде, редкая улыбка. Маршал Запада поднялся медленно, подобающе своей солидной фигуре и возрасту, и, сделав шаг к Алве, по-отечески обнял его.

— Рад тебя видеть, Рокэ.

Риченда была удивлена. Она впервые видела, чтобы кто-то так относился к Ворону, а главное, чтобы тот позволял подобное отношение к себе.

— Взаимно, — ответил герцог, улыбнувшись. — Вольфганг фок Варзов, маршал Запада, — представил он своего бывшего командира.

И хотя ученик давно превзошёл своего учителя, чувствовалось, что отношения между ними остались тёплыми. После восстания фок Варзов сложил с себя полномочия Первого маршала, передав их тому, кто когда-то был его оруженосцем.

Риченда с трудом могла представить Рокэ в этом звании. Поговаривали, что фок Варзов взял юного Алву в оруженосцы вопреки мнению многих, и даже самого соберано Алваро Алвы. Смелый поступок.

— Герцогиня Риченда Алва.

— Очень приятно, господин маршал, — Риченда сделала реверанс. Её отец когда-то служил под командованием Вольфганга и всегда очень хорошо о нём отзывался, считая отменным военачальником.

Герцог Окделл говорил, что Варзов служит прежде всего своей стране, а не королю или кардиналу. Маршал не участвовал в заговорах и придворных интригах, редко появлялся в столице, предпочитая проводить время в расположении армии.

— Рад знакомству, — произнёс граф, целуя её руку. Он чуть наклонил голову, пару секунд рассматривая девушку, словно оценивал диспозицию, а потом повернулся к бывшему оруженосцу: — Рокэ, она красавица! — в голосе маршала слышалось неподдельное восхищение.

Комплимент прозвучал весьма неуклюже, но Риченду это не огорчило, наоборот, подкупающая искренность его слов очаровала герцогиню, вызвав невольную улыбку.

— Я знаю, — легко согласился Алва, взял девушку за руку и коснулся кончиков пальцев невесомым поцелуем. Риченда слегка растерялась, не понимая, зачем Алве потребовалась эта наигранная сцена. — Извините, я ненадолго вас оставлю. Мне необходимо переговорить с адмиралом Альмейдой.

— Иди, иди и не беспокойся, мы пока побеседуем с герцогиней.

Риченда рассчитывала на короткую светскую беседу, но маршал, взяв её под руку и отведя в сторону, заговорил совсем не о том, что она ожидала услышать.

— Я почти отчаялся, думал, он никогда не женится, — неожиданно признался фок Варзов.

— Отчего же?

— Рокэ считает себя одиночкой, но это не так. Ему нельзя быть одному. Я видел, как он теряет близких. Всех. Потери сделали его жёстким и холодным. Но вы сумеете отогреть его сердце. Оно у него большое и горячее. Хотя он и не желает в этом признаться.

— Я? — удивилась Риченда подобной откровенности. Вероятно, то, что она теперь жена Рокэ, вводило её в некий ближний круг доверия Вольфганга. И следующие слова маршала лишь подтвердили её предположение.