— Мы пройдёмся до Розового павильона, дорогая. Для более продолжительной прогулки погода сегодня не располагает, — к всеобщей радости сообщил король, и замёрзшие придворные с готовностью засеменили в сторону одноэтажного изящного строения, именуемого Розовым павильоном.

— Действительно, сегодня прохладно. Герцогиня Окделл, — обратилась к Риченде Катарина, — вернитесь в наши покои и принесите фетровые перчатки.

— Сию минуту Ваше Величество, — отозвалась новая фрейлина и поспешила к дворцу.

***

Сжимая перчатки в одной руке, другой — придерживая платье, Риченда почти бежала по галерее.

Фрейлине королевы, да и любой воспитанной даме, непозволительно вести себя подобным образом — нестись по дворцу, но Риченде сейчас было не до условностей, лишь бы не заставлять ждать Её Величество.

Королева была очень добра к ней, вызвав тем самым недовольство прочих дам и фрейлин. Риченда постоянно слышала их злобные шепотки за спиной. Особенно усердствовали герцогиня Колиньяр с Моникой Заль и баронессой Мей.

Риченда старалась не обращать на них внимания. Она здесь ради Катари и возможности встретить при дворе Ворона.

С последним дела обстояли скверно. Об Алве в дворцовых кулуарах она слышала много, но самого его ещё ни разу не видела. И, по слухам, здесь он появлялся крайне редко, разве что на официальных церемониях, проходящих строго по протоколу, а после незамедлительно покидал дворец.

Сегодня Катарина представила её королю.

Всё, что Риченда слышала об Олларе, оказалось правдой, но тучный сорокалетний мужчина с брюшком и рыхлым выбеленным лицом вызвал у Риченды не ненависть, как она ожидала, а лишь жалость, смешанную с недоумением.

Фердинанд казался безучастным, не проявляя интереса к происходящему вокруг. Король без власти — так говорили об Олларе, и Риченда убедилась, что это истинная правда.

Среди придворных, сопровождающих королевскую чету на прогулке, был и кардинал.

Не желая оставлять короля наедине с супругой, Сильвестр неотрывно следовал за венценосной парой, сцепив перед собой пальцы рук. Риченда ловила себя на том, что её взгляд сам собой задерживается на седовласом мужчине, одетом в длинную чёрную сутану и тёмный плащ, подбитый мехом лисицы.

Вот он — истинный правитель Талига. Безжалостный. Коварный. Опасный. И даже то, что кардинал держался скромно и в разговоре участия практически не принимал, не могло обмануть Риченду.

С этим человеком необходимо быть очень осторожной. Всё было понятно по одному только взгляду: пристальный, проницательный, он напоминал Риченде о магнусе Истинников.

От Сильвестра, как и от Клемента, хотелось бежать и как можно дальше. Холодные жёсткие глаза цвета стали впивались в лицо, не пропуская ни малейшей эмоции, словно хотели увидеть все потаённые мысли и желания. И будто бы что-то видели.

Завернув за угол, девушка буквально влетела в какого-то высокого господина...

Потеряв равновесие, герцогиня неловко взмахнула руками и была уже готова оказаться на полу, но незнакомец подхватил её за талию, не позволяя упасть.

Риченда буквально повисла в мужских объятиях, вцепившись в крепкие плечи. В нос ударил запах — не вычурный сладкий парфюм придворных щеголей, а чуть горьковатый, с тонкими винными нотками и мягкой терпкостью амбры. Тёплое дыхание защекотало лоб, заставив мурашки побежать по спине.

Девушка вскинула голову и распахнула глаза. Сердце пропустило удар. Никогда прежде она не видела этого человека, но могла с уверенностью сказать, кто перед ней.

Ворон!

Лицо, которое на протяжении четырёх лет врывалось в её сны, превращая их в кошмары; лицо, навсегда лишившее её покоя и счастливой жизни; лицо самого ненавистного ей человека сейчас находилось совсем рядом.

Воздух вдруг стал холодным, словно лёд, даже дышать стало трудно. Невероятным усилием воли Риченде всё-таки удалось справиться с собой.

— Отпустите меня, — выдавила она сквозь стиснутые зубы, и её шёпот прозвучал хрипло и чуждо. Сердце в груди билось так громко, и Риченда боялась, что Алва услышит его стук.

Первый маршал Талига лишь усмехнулся — коротко, беззвучно, одним краешком рта. Его хватка ослабла, и он поставил её на ноги с неприятной, демонстративной лёгкостью, будто убирал со своего пути пустую картонную коробку.

Риченда сделала пару поспешных шагов назад и застыла, впиваясь в герцога взглядом.

Все вокруг говорили, что Алва красив, но в воображении девушки, отравленном лютой ненавистью, Ворон представлялся синеглазым чудовищем с чёрными как смоль волосами. И сейчас Риченда вынуждена была с неудовольствием признать, что обманывала себя: он был мало похож на того, кого она себе выдумала.

Обычный человек. Не сказочный монстр из детских фантазий, а существо из плоти и крови.

Весь в чёрном — от сапог до бархатного камзола, — он был подобен осколку ночи, занесённому в сверкающие покои. Лишь белоснежная кружевная отделка на вороте и манжетах казалась ироничным напоминанием о светском этикете.

Он был высок, хорошо сложён, с гибкой грацией хищника. В каждом его движении читалась сдержанная, готовая вырваться наружу сила.

Алва совсем не походил на кэналлийца-южанина — у него была слишком светлая кожа, но волосы цвета вороного крыла он носил по своей варварской моде — ниже плеч.

Риченду поразила жёсткая резкость черт его вытянутого, с высокими скулами лица, будто высеченного из светлого мрамора. Она сочла бы его красивым, если бы не боялась так сильно. Но самым притягательным в облике маршала, несомненно, были глаза: большие, пронзительно-синие. Настолько, что цвет их казался ненастоящим.

Холодок пробежал по спине Риченды, когда она заглянула в них.

Синий взгляд смерти.

Однажды она уже видела его. Риченда вспомнила ненастный вечер почти пятилетней давности: Гербовая башня Надорского замка, внезапно налетевшая буря и появившаяся из темноты чёрная птица с синими глазами.

Только сейчас Риченда поняла, что тот ворон был не только предвестником обрушившихся несчастий, но и этой встречи. Он снова перед ней: Ворон с синими глазами. И он не улетит, сколько бы она ни махала руками.

— Герцогиня Окделл, полагаю? — осведомился герцог. Его голос был низким, бархатистым. Взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по ней с ног до головы, тонкие губы дрогнули в едва уловимой усмешке. — Мы не представлены. — С театральной небрежностью он снял шляпу и, отвесив полушутливый поклон, назвался: — Рокэ Алва, Первый маршал Талига.

На губах маршала играла улыбка, но взгляд его холодных ярко-синих глаз оставался непроницаемым. В их глубине таилось что-то непреклонное, беспощадное, хищное.

Риченда поняла: всё, что говорили о Вороне — правда, это был страшный человек, способный на многое.

Кровь отлила от лица девушки, щёки побелели. Она была готова к этой встрече, много раз прокручивала её в мыслях, но сейчас все приготовления летели в Закат.

Она должна была оставаться беспристрастной, но получалось плохо. В душе тёмной волной поднималась ненависть, вскипая, захлёстывая разум. Все мысли исчезли из головы. Все, кроме одной: её отец был мёртв по вине человека, что сейчас стоит в шаге от неё.

Риченда сжала кулаки. Ногти впились в ладони так, что чуть не проткнули кожу тонких перчаток. Бессилие обожгло её горше стыда. Оказавшись наедине с убийцей своего отца, она не могла ничего предпринять.

— Вы потеряли дар речи, сударыня? Я всегда знал, что произвожу впечатление на людей, в особенности на дам, но не до такой же степени.

Самовлюбленный мерзавец!

Кровь, секунду назад замёрзшая, хлынула обратно, заливая щёки унизительным, пунцовым румянцем. Серые глаза яростно сверкнули.

Какое невероятное самомнение! Глядя в полное пресыщенности и высокомерия лицо Ворона, Риченда с трудом сдерживала чувства.

— Герцогиня Риченда Окделл, — представилась девушка, моля Создателя о том, чтобы голос не подвёл. — Прошу меня извинить. Я спешу к Её Величеству.