— Как вы говорите: на всё воля Создателя? — сыронизировал герцог.

— В ваших устах это звучит, как богохульство. И раз уж зашёл вопрос о вере, напомню, что ваша… так называемая супруга — эсператистка. Для венчания олларианца и эсператистки необходимо разрешение церкви. Я вам его не дам.

Алва внимательно смотрит на собеседника. Тёмная бровь приподнимается и, кажется, выражает скорее вежливое недоумение, чем удивление.

— Ваше Высокопреосвященство, окажите мне ответнуюуслугу…— Алва делает многозначительную паузу и Сильвестр клянёт себя за поспешно данное обещание.

Что ж… придётся действовать по-другому.

Сильвестр не хотел так рано лишиться козыря в игре против Штанцлера и прочих заговорщиков, но ставка была слишком высока. Против кансилльера рано или поздно найдутся другие улики, а вот потерять Первого маршала Дорак не мог.

Порой приходится пожертвовать пешкой, чтобы сохранить короля.

— Я подпишу разрешение на ваш брак.

— Благодарю вас, Ваше Высокопреосвященство.

— Скажите, вы по-прежнему посещаете королеву? — меняет тему кардинал. — Надеюсь, герцогиня не ревнива?

— Ваше Высокопреосвященство, — улыбается Ворон, — что я слышу? Вы толкаете меня на путь супружеской измены?

— Рокэ, не смешите. Вы и верность… — в тон ему отвечает Сильвестр, но зарождающаяся надежда, что маршал откажется от Катарины, начинает теплиться внутри. Ведь сейчас королеву защищает лишь то, что она любовница Ворона.

Но Алва обращает все мечты в прах:

— Вы правы, верность — это так скучно. И потому… чуть меньше огласки и все стороны останутся довольны. А теперь, прошу простить, Ваше Высокопреосвященство, танец закончился, и я должен вернуться к супруге. Она ещё не освоилась в своей новой роли.

— Вам не о чем беспокоиться, Рокэ. Герцогиня блистательна, и к ней бы выстроилась очередь из воздыхателей, но в Талиге не найдётся ни одного глупца, который посмел бы засмотреться на жену Кэналлийского Ворона.

Едва уловимая усмешка на красивом лице, вежливый поклон, но прежде чем Алва ушёл навстречу своей «Сапфировой герцогине», Дорак предупредил его:

— Жду вас завтра с утра, герцог. Разговор не закончен.

— Позволите? — осведомился Рокэ, предлагая ей руку. — Вы открыли бал с королём, будет неприлично, если вы не потанцуете с супругом.

— С каких пор вас занимают приличия? — парировала Риченда, но мягко вложила пальцы в его раскрытую ладонь.

Вновь зазвучала музыка, и они заняли свои места в коломбе.

Танцевать с Рокэ оказалось гораздо приятнее, чем с Фердинандом, и Риченда позволила себе отдаться музыке и умелому партнёру.

Они то сближались, то расходились, повторяя сложные па, и девушка удивлялась тому, как хорошо танцует Алва для человека, который практически не посещает балы.

— Сударыня, вы произвели впечатление на Его Величество, — заметил Алва, — и не только на него.

Риченда сдержанно улыбнулась, но в душе готова была ликовать.

Она произвела на Олларский двор именно то впечатление, какое желала. Каждый в этом зале посмотрел на неё: на лицах мужчин читалось восхищение, женщин — удивление и даже зависть.

А ещё она прекрасно помнила тот момент в карете, когда Алва увидел её в новом платье. Риченда могла поклясться — у него дыхание перехватило.

— И как вам нравится всеобщее внимание? — полюбопытствовал герцог.

— Восхитительно, — ответила герцогиня и, глядя ему прямо в глаза, уточнила: — А как вам нравится всеобщее внимание, обращённое не к вашей персоне?

Рассмеявшись, маршал выпустил её руку, следующая фигура танца развела их, и Риченда оказалась рядом с Ги Ариго.

— Герцогиня, — взгляд брата королевы скользнул в вырез платья Риченды, но она не смутилась. Ко всему привыкаешь, даже к подобной мерзости.

«Не тушуйтесь, сударыня, — сказал ей король, когда они открывали бал: — Первая пара всегда у всех на виду. А учитывая ваше новое положение, внимания к вам будет не меньше, чем к вашему супругу».

Дочь Эгмонта Окделла и подумать не могла, что станет внимать советам Оллара, но на этом балу они пришлись кстати.

— Граф, — снисходительно кивнула ему Риченда, кожей ощущая липкую паутину его взгляда, скользящего по щеке, спускающегося на шею и вновь теряющегося где-то за краем корсажа.

— Примите мои поздравления, сударыня. Вы всех поразили своим выбором, — на пренебрежительно изогнувшихся губах маршала Юга появилась премерзкая ухмылка, но Риченда держала эмоции под контролем.

— Благодарю, — коротко ответила герцогиня. Никому и ничего объяснять она не станет.

— Наслаждаетесь вниманием? — спросил Алва, когда они снова оказались рядом.

Он выглядел очень довольным, никогда прежде Риченда не видела, чтобы герцог так много улыбался. А вот у неё на душе — скребли кошки.

— Это оказалось не так весело, как я того ожидала, — призналась Риченда. — Я понимаю, почему вы не жалуете двор.

— И всё же нам придётся здесь бывать. Со временем вы научитесь получать удовольствие.

— В чём же оно? — усомнилась герцогиня.

Очередная смена партнёра не позволила ей услышать ответ.

Новый кавалер с тем же плотоядным взглядом, что и у Ариго, вызывал тошноту. Хотелось спрятаться, исчезнуть, провалиться сквозь начищенный до блеска паркет, но Риченда продолжала танцевать, держась уверенно и с немалой долей надменности.

Риченда вновь поравнялась с Рокэ. Их раскрытые ладони коснулись друг друга. Его лёгкий поклон, её реверанс и танец закончился.

— Благодарю, сударыня, я получил истинное удовольствие.

— Это взаимно, герцог.

— Ещё тур? — осведомился Алва.

«Что ещё делать, если не танцевать?» — подумала Риченда, но увидев, как кансилльера едва заметно кивнув ей, направился к выходу, поспешила отказаться.

— Благодарю, нет. Это слегка утомительно.

— Как вам угодно.

— Если позволите, я ненадолго покину вас.

Риченда выскользнула из зала, и нашла кансилльера в галерее.

— Добрый вечер, герцогиня, — поздоровался Штанцлер без обычной приязни в голосе.

— Здравствуйте, господин граф.

— Какая неожиданная свадьба.

Риченда не могла не услышать холодность в его словах. Оправдываться не хотелось, но в лице Штанцлера её осуждал сейчас весь Надор, все Люди Чести, все, кто отдал себя делу Раканов, и погибший за истинного короля отец.

— Я понимаю, как это, должно быть, выглядит со стороны, но поверьте — иного выхода у меня не было.

— Между Манриком и Алвой вы выбрали того, кто убил вашего отца? Для вашей матушки это станет ударом.

— Я должна была спасти Надор.

— Отдав его Ворону?

— Я верну Надор после смерти Алвы, — выпалила Риченда, не задумываясь о том, как это прозвучало.

Глаза Штанцлера округлились в нешуточном изумлении, губы непроизвольно приоткрылись и на пару секунд кансилльер так и замер с открытым ртом.

— Вы что, хотите его?.. — начал было Штанцлер после того, как первое удивление, вызванное её словами, схлынуло.

— Конечно, нет! — воскликнула Дана. — Не я… — девушка запнулась и замолчала.

О сговоре с «истинниками» никто не должен знать. Даже друг отца.

Девушка совладала с чувствами и уже более спокойным тоном продолжила:

— Нужно запастись терпением и со временем ситуация в корне изменится. Прошу, поверьте мне. Я ни о чём и ни о ком не забыла и по-прежнему всем сердцем предана нашему делу.

Штанцлер молчал. Прищурив глаза и плотно сжав губы, он какое-то время пристально смотрел на неё, после чего кивнул и сказал:

— Дана, я очень боюсь за вас, — от холодности кансилльера не осталось и следа. Штанцлер понял её и вновь проявлял заботу и участие. — Ворон — страшный человек.

— Я это знаю, — коротко ответила герцогиня.

— Я напишу вашей матушке и постараюсь всё ей объяснить, — пообещал друг отца. Его взгляд задержался на правой руке девушки: — Если не ошибаюсь, это браслет Долорес Алва? Ворон подарил вам обручальный браслет своей матери?