— А что будет со мной? — спросила Риченда. Сейчас её больше интересовала своя судьба, а не перспективы свержение Олларов.

— Боюсь, что Алва увезёт вас в свою Кэнналоа и запрёт в замке. Вы больше никогда не увидите своих родных и потеряете Надор.

— Надор?! Но он мой!

— По закону — Алвы. Вы сами отдали его ему, когда вышли за него замуж, — укоризненно напомнил ей Штанцлер.

— У меня не было иного выхода. Вы же знаете, женщина не может владеть землями. Они принадлежат её супругу.

— А государственный преступник, коим станет Алва после побега, не может владеть землями Талига, — он накрыл её ладонь своей и слегка пожал, утешая. — Мне очень жаль, Дана, но из-за непомерных амбиций Алвы, вы лишитесь всё.

Риченда отчаянно замотала головой, отказываясь верить в перспективы, нарисованные Штанцлерои. Нет, только не это. Только не Надор!

Возвращаясь в особняк, Риченда твёрдо решила встретиться с мужем. И на этот раз — он её выслушает.

Поднявшись по лестнице, она без стука толкнула дверь кабинета и решительно шагнула внутрь. Алва оторвался от заваленного бумагами стола и поднял голову.

— Добрый вечер, Дана, — устало поздоровался он, потирая переносицу. — Проходите. Я хотел с вами поговорить.

— А я думала, вы уедете, не попрощавшись, — едко заметила Риченда. Обида за неделю так и не прошла.

— У меня мало времени. Пожалуйста, выслушайте меня.

От неё не укрылось его измождённое состояние, заострившиеся черты лица, напряжение в покрасневших от недосыпа глазах. Устраивать сцену сразу расхотелось, и Риченда понимающе кивнула.

— Я слушаю, но если вы хотите, чтобы я уехала в Кэналлоа, то сразу скажу, что это исключено.

— Я не стану настаивать, хотя не скрою: этим бы вы заметно облегчили мне жизнь. Хорошо, вы останетесь в Олларии, как того желаете, и в моё отсутствие будете хозяйкой дома. Ваши приказы подлежат безоговорочному исполнению, словно они мои.

Риченда искренне удивилась. Он настолько доверяет ей?

— Но помните: Хуан и Диего отвечают за вас головой.

— Я не стану подводить ваших людей, — пообещала Риченда. — У меня вообще нет желания покидать особняк.

— Я не запрещаю вам выходить. Я лишь прошу вас…

— Быть осторожнее, — закончила за него Риченда. — Я всё понимаю. Не беспокойтесь. Мне пора учиться самостоятельности, я не могу вечно прятаться за вашей спиной, — пояснила она, натолкнувшись на его скептический взгляд.

— Рад это слышать. Я постараюсь закончить с этим побыстрее, но меня не будет до осени.

— Быстрее? — удивилась Риченда. — Я думала, вы любите войну. У вас талант военачальника.

— Талант военачальника не в том, чтобы пролить реки крови и оставить за собой горы трупов. А в том, чтобы закончить её в минимальные строки и с такими же потерями. Я ненавижу смерть.

— Но к врагам безжалостны.

Он оставил её замечание без ответа.

— Я уезжаю утром.

Нестерпимая боль разлуки острым лезвием полоснула по сердцу, к глазам подступили непрошеные слезы.

— Рокэ, но это безумие! — борясь с дрожью в голосе, воскликнула Риченда. — Если вас не убьют там, то казнят по возвращении.

— Значит, я умру в любом случае, — спокойно сказал он. — Сбудутся все ваши мечты.

Слова, хотя и произнесённые тихо и без привычного сарказма, хлестнули, словно пощёчина, приводя в чувство.

Вот, значит, как он о ней думает!

Губы Риченды вытянулись в тонкую линию, она почувствовал, как по щекам жаром поползли пунцовые пятна, будто её в самом деле ударили. Пальцы сжались в кулаки — до боли и побелевших костяшек.

— Вы невыносимы! И мне всё равно, что с вами будет!

Чёрное, серебро, сапфиры — Ворон оставался верен себе. Как и в том, чтобы с готовностью принять любой вызов.

— Рокэ, кто вас за язык тянул? — спросил кардинал, откинувшись на спинку кресла. Сердце не давало покоя всю неделю, прошедшую с Совета. Особенно этому способствовали довольные лица кансилльера и компании. — Штанцлер сделал всё, чтобы всучить вам полномочия Проэмперадора…

— И я их принял.

— Зачем?!

— Чья ещё обязанность защищать Талиг и его граждан, если не Первого маршала?

— Это не тот случай, чтобы демонстрировать браваду. О чём вы думали?

Алва прикрыл рот ладонью, едва не зевая.

— Ваше Высокопреосвященство, я готов выслушать ваши напутствия, но прошу вас обойтись без проповеди, исповеди и прочих церковных таинств. Сейчас у меня нет на них времени.

— Как будто оно у вас было в другое время, — заметил Дорак. — Когда вы в последний раз были в храме?

— Кажется, в день своей свадьбы, — припомнил Рокэ. — Месяцев шесть назад.

Сильвестр прекрасно помнил тот вечер и последующую ночь — очередная выходка Рокэ едва не спровадила его тогда в Закат.

— Как поживает госпожа герцогиня? — между прочим осведомился Сильвестр.

На празднествах в Тарнике он, разумеется, не присутствовал, духовному лицу не по статусу подобные мирские увеселения, но это не мешало кардиналу быть в курсе всего, что происходило в загородной резиденции.

Герцог и герцогиня Алва покинули Тарнику, едва приехав. Как утверждали прознатчики — весьма спешно. Герцогиня была бледна и едва держалась на ногах. Больна, беременна? Последнее было бы очень некстати.

С Ричендой, как и с Катариной, придётся распрощаться в ближайшее время. Пора напомнить Манрику-старшему, кому он обязан своими неудачами. Другого случая может не представиться.

— Благодарю, всё хорошо, — заверил его Алва.

— Ваша супруга уезжает в Кэналлоа?

— Нет, она останется в столице.

— Вы считаете это благоразумным? — поинтересовался кардинал.

— Ей что-то угрожает? — ответил вопросом на вопрос герцог. В обманчиво спокойном голосе слышался опасный звон колкого льда.

Дораку потребовалось немалая выдержка, чтобы продолжить.

— У вас предостаточно недоброжелателей. И у герцогини тоже. Ваша жена на удивление легко наживает себе врагов, но у неё нет вашего таланта держать их в узде.

— Поверьте, она научится, — улыбнувшись, пообещал Алва, но кардиналу показалось, что герцог вовсе не шутит.

— С таким учителем, как вы — несомненно. И всё же, Рокэ, что вы собираетесь делать в Варасте?

— То, что умею — воевать.

— Никто не спорит, что вы выдающийся полководец, но если на этот раз вас ждёт поражение? Вы понимаете, что в таком случае вас казнят?

— Полагаете? — безразлично осведомился Алва.

— Рокэ, будьте, наконец, серьёзны! В моей власти избавить вас от плахи, но дорога в Талиг для вас будет заказана.

— Не далее, как минуту назад вы назвали меня выдающимся полководцем, — усмехнувшись, напомнил ему Алва.

— Вы не справитесь с бириссцами — это то же самое, что гоняться за призраками. Барсы быстры, их действия непредсказуемы, а армия движется медленно, ваши солдаты привыкли к другим войнам. К сражениям! Совершив очередной набег, бириссцы укрываются в горах, куда вам путь закрыт. Вы слышали посла Кагеты? Если армия Талига сунется в Саграннские горы… Золотой Договор предписывает…

— Ваше Высокопреосвященство, обещаю, что буду чтить Золотой Договор, и, если вам от этого станет легче — даже возьму его с собой и не расстанусь во время всей кампании.

— Рокэ, хватит! Я никогда не вмешивался в ваши военные дела, но сейчас я хочу знать: что вы собираетесь делать?

— Вернуться домой, выспаться, а утром…

— Рокэ Алва!

— Если вкратце, то выйти из Олларии и дойти до Варасты. Дальше видно будет.

— На этот раз вы точно сошли с ума.

— Я это уже слышал, — ответил Рокэ скучающим тоном. — И не раз, и даже не два. Девять лет назад вы назвали меня свихнувшимся, когда я решил обойтись без пехоты. Семь лет назад вы вновь говорили, что я сошёл с ума, и призывали дождаться весны, но я ударил осенью и выиграл. Пять лет назад я прошёл через, как вы утверждали, непроходимые болота. — От небрежного тона не осталось и следа, в голосе маршала отчётливо слышались металлические нотки: — Можете называть меня сумасшедшим, я к этому привык, только не мешайте. Война — моё дело!