Всё могло быть по-другому, если бы он с самого начала научился говорить отцу «нет». Нужно было всё бросить, без гроша и чина уехать в действующую армию, добиваться всего самому. Генералом он вряд ли бы стал, но до полковника вполне мог дослужиться. Но он струсил и со временем привык жить так, как он него требовали. Сейчас отец хотел, чтобы он женился, и Леонард женится.

В приёмной Его Величества, кроме дежурного офицера, Леонард встретил Лионеля Савиньяка и едва не скривился от раздражения. Ещё один представитель старой аристократии. По мнению Леонарда, в спеси и гордыне Савиньяк-старший уступал разве что своему другу Ворону.

Манрик завидовал обоим. Об этих двоих никто никогда не скажет, что их успехи связаны с деньгами и связями их отцов.

Савиньяк в свои тридцать был капитаном Личной охраны Их Величеств, ну, а Алва: полковник в двадцать два, генерал в двадцать шесть, в тридцать один — Первый маршал Талига.

Военному гению Ворона Леонард отдавал должное. Невозможно, чтобы человеку везло всегда и во всём. Война не прощает ошибок, только на удачу в ней полагаться нельзя. Алва был лучшим полководцем Золотых Земель и с этим невозможно не согласиться.

А вот и он. Высокий, поджарый, темноволосый. Гладко выбрит, одет с безупречным вкусом. Неизменный насмешливый взгляд и ехидная ухмылка прилагаются.

— Добрый день, господа, — поздоровался Первый маршал и прямиком направился к Леонарду. Перья на шляпе Рокэ мерно колыхались в такт его лёгкой, уверенной походке. — Мои поздравления, генерал. Его Величество пожелал лично сообщить вам о новом назначении, — сарказм, прозвучавший в голосе Ворона, невозможно было не услышать. Впрочем, Алва и не пытался его скрывать.

— Поздравляю, генерал, — подхватил подошедший Савиньяк, и Леонард напрягся, предчувствуя беду. Этих двоих и по одному сложно было вытерпеть, а уж вдвоём…

— Не спеши, Лионель. Я полагаю, что для господина Манрика это не самая важная новость, — сказал Алва в свойственной ему манере: говорить о людях так, будто их здесь нет. — Леонард, когда мы услышим о вашем более высоком… — Алва на мгновение замолчал, делая вид, что подбирает нужное слово, — назначении?

Леонард ожидал, что насмешки по поводу его выгодной женитьбы на наследнице Окделла и получению герцогского титула появятся, но не думал, что так скоро.

Как Алва об этом узнал, если ему самому сообщили о предстоящей женитьбе всего несколько часов назад?

Уязвлённое самолюбие тотчас дало о себе знать. Как же хотелось двинуть по холёной, усмехающейся физиономии, но Леонард сдержался. Алва был его начальником, кроме того, Леонард старался не доводить дело до дуэлей. А уж драться с Вороном… Против Первой шпаги Талига ему и минуты не продержаться.

К счастью, двери кабинета Его Величества распахнулись, и их пригласили пройти к королю.

Поздняя осень уже давно хозяйничала в столице Талига, погрузив Олларию в атмосферу грусти и уныния.

Тяжёлые облака застилали неприветливое небо сплошным серым маревом. Порывы ледяного ветра безжалостно срывали последние листья с деревьев, швыряли их на мёрзлую землю и тусклые поверхности тёмных луж.

Кардинал плотнее запахнул плащ. Уже к вечеру суставы дадут о себе знать и придётся вызывать лекаря.

Сильвестру хотелось прибавить шагу, чтобы поскорее добраться до тёплых апартаментов дворца, уже видневшегося в конце главной аллеи, но король с супругой, казалось, не замечали ни пронизывающего ветра, ни пробирающего до костей холода.

Оставлять эту пару наедине Дорак не желал, иначе прикидывающаяся тихой овечкой Катарина непременно воспользуется случаем, чтобы перетянуть на свою сторону легко поддающегося чужому влиянию супруга.

А уж она-то могла. Все Ариго — заговорщики. Нужно было выбрать другую жену для Фердинанда, но кто же знал, что на первый взгляд тихая кошечка Катарина на самом деле окажется леопардом? Но даже на дикую кошку можно надеть ошейник.

Венценосные супруги остановились у мраморного изваяния, олицетворяющего собой аллегорию Осени.

Кардинал встал рядом с королём, но так, чтобы немилосердно задувающий ветер ударял в спину, развевая полы темного плаща и сутаны. Придворные замерли на «почтительном» расстоянии, а проще говоря — не позволяющем услышать, о чём будут говорить властители Талига.

— Мы заметили в вашей свите новую фрейлину, — промямлил Фердинанд, разглядывая белоснежную фигурку девушки, увитую виноградной лозой.

— Если Ваше Величество пожелает, мы представим вам герцогиню, — с готовностью отозвалась королева.

Король отвернулся от статуи и остановил взгляд на Риченде Окделл:

— Да, пожалуй.

— Герцогиня Окделл, подойдите к нам, — позвала Катарина наперсницу.

— Ваше Величество, — Риченда Окделл склонилась в низком реверансе перед венценосной четой.

Король протянул правую руку, усыпанную поверх перчатки перстнями. Герцогиня коснулась губами одного из них и, робко улыбнувшись, посмотрела на Фердинанда. Глаза короля, до этого момента ничего не выражавшие, сейчас блестели, на лице читался интерес, пухлые губы расплылись в улыбке.

— Мы приветствуем вас при дворе, герцогиня.

Девица сделала ещё один почтительный реверанс.

— Вы очаровательны, — заметил король, до этого не проявлявший интереса ни к одной женщине, включая законную супругу.

Очаровательна? Кардинал был удивлён. И не он один. Катарина приподняла точёную бровку и покосилась на мужа. Забеспокоилась? Поделом. Задумайтесь, Ваше Величество, не пригрели ли вы на груди змею?

Дорак взглянул на герцогиню, пытаясь найти в тонкой невысокой фигурке, закутанной в тёмно-коричневый плащ, хоть каплю очарования.

Внимательнее всматриваясь в лицо Риченды Окделл, Сильвестр всё же не находил ничего, что могло бы пленять. Красивой девицу невозможно было назвать. Недурна и ничего более.

Герцогиня не производила ровным счётом никакого впечатления.

Чёрное платье с отделкой цвета охры делало её старше своих лет, на бледном лице, лишённом румян и кармина, выделялись большие серые глаза — единственное достоинство девицы Окделл. К ним можно было бы отнести и цвет волос, но, в отличие от прочих дам, Риченда не умела или не желала пользоваться тем немногим, чем наградила её природа. Свои русые волосы герцогиня укладывала на затылке и прятала под жемчужной сеткой.

Странная девица. Когда все вокруг из кожи вон лезли, дабы обратить на себя внимание, Риченда Окделл пыталась быть незаметной. Возможно, тем самым и заслужила любовь королевы.

Кардиналу докладывали, что с тех пор, как герцогиня появилась при дворе, Катарина не отпускает её ни на шаг. Ни к одной даме или девице из своей свиты Её Величество не проявляла такого внимания, как к Риченде. Девица Окделл всегда сидела подле своей королевы, читала для неё вслух, играла на лютне (весьма посредственно, как утверждала Урсула Колиньяр), сопровождала во время прогулок по парку и поездок в храм.

Две тайные эсператистки, преданные Людям Чести, прекрасно спелись, и кардинала не мог не беспокоить сей факт. Если эти двое действуют заодно, не готовят ли они ловушку Рокэ, периодически посещающему королеву?..

Об уме Риченды Окделл Дорак пока не мог судить, герцогиня никак себя не проявила, а вот Катарину он знал.

Королева совсем не глупа, и потому у кардинала возникал вопрос: не решит ли она (при содействии кансилльера, разумеется) использовать девицу Окделл, чтобы избавиться от ненавистного всем Людям Чести Ворона?

В этом случае притворщица Катарина могла бы прикинуться этакой невинной жертвой (обманутой коварной шпионкой Раканов, что втёрлась в доверие Её Величества), которая, разумеется, никогда не желала зла своему любовнику. «О, женщины, и имя им — коварство», — припомнил Сильвестр строки из томика поэзии.

— Благодарю, Ваше Величество, Вы так добры, — лепетала тем временем Риченда Окделл, потупив взор.

Король благосклонно кивнул герцогине и подал руку супруге: