Робер глубоко вдохнул и медленно обернулся. Стараясь не смотреть на Альдо, сказал:

— Как минимум, мы не должны были отпускать её в Талиг. Риченда была твоей наречённой, ты должен был жениться на ней.

— Робер, Риченда хорошая девушка, но она всего лишь наследница Надора, а я будущий король Талигойи и должен думать на перспективу. И жениться на равной, на какой-нибудь принцессе, чтобы укрепить своё положение. Ты сам мог бы жениться на Риченде, если так не хотел, чтобы она уезжала.

— И что я мог ей тогда предложить? Жизнь в нищете? — Робер вновь сокрушённо покачал головой. — Почему она не уехала хотя бы на день позже? Всё могло бы быть совсем по-другому. А теперь она в руках этого негодяя!

Ворон! Снова Ворон! Похоже, они обречены на него до конца своих дней.

Если бы не Алва, Альдо сидел сейчас на троне, отец и братья были живы, Риченда свободна, а сам он не прозябал на чужбине вот уже шестой год.

Но злодейка-судьба распорядилась иначе, продолжая благоволить своему любимцу. Алва подавил восстание и получил за это чёрно-белую перевязь Первого маршала. За тысячу смертей и голову Эгмонта Окделла.

Робер всегда это знал, но сейчас, после новости о замужестве Риченды, эта мысль настолько поразила его всей заключавшейся в ней ужасающей иронией, что Робер едва не застонал от боли.

— Успокойся, — Альдо подошёл и похлопал его по плечу. — Скоро у тебя появится возможность поквитаться с ним. Я не успокоюсь, пока не вздёрну на виселице Алву, Дорака и их самозваного короля!

Оллария, столица королевства Талиг

Риченда многое бы отдала, чтобы остаться сегодня в особняке и никуда не выходить, но день рождения королевы обязывал титулованных подданных в сопровождении семейств прибыть во дворец, дабы поздравить Её Величество с этим знаменательным событием.

Риченда, в неизменном сине-чёрном туалете, шла по залу в сопровождении мужа, и разодетые в бархат и шелка придворные расступались перед ними.

Герцогиня ожидала, что сейчас они с Алвой присоединятся к пестрящей толпе в ожидании выхода королевы, но Рокэ, не останавливаясь, шёл вперёд к личным покоям Катарины.

Риченда прекрасно знала эту дорогу, в бытность фрейлины она сотни раз проходила ею, спеша к Её Величеству. Впрочем, для Алвы путь был не менее знаком.

Перед девушкой вновь распахнулись двухстворчатые двери, а гвардейцы в чёрно-белых цветах Олларов шагнули в стороны.

В приёмной толпились придворные дамы, но Алва проследовал мимо них прямиком к белому, расшитому алым, занавесу, отделяющему приёмную от будуара.

Риченде ничего не оставалось, как войти внутрь, когда герцог остановился, пропуская её вперёд.

Королева сидела перед зеркалом, камеристка только что закончила её причёску, и Катарина придирчиво рассматривала своё отражение. Но стоило гостям появиться на пороге, как выражение лица Её Величества тут же изменилось.

— Ваше Величество, — Алва поклонился, приветствуя королеву, Риченда молча сделала реверанс.

— Мы рады видеть Первого маршала, — сдержанно улыбнувшись герцогу, сказала Катарина и, отворачиваясь обратно к зеркалу, добавила: — И вас, герцогиня.

— С днём рождения, Ваше Величество, — злясь на мужа, произнесла Риченда. Зачем вообще нужно было идти сюда?

— Прошу извинить, я не закончила свой туалет, — ответила Катарина, так и не удостоив Риченду взглядом.

— Я надеялся, что Её Величество ещё не выбрала украшения, — сказал Рокэ, становясь за креслом Катарины. — Примите в дар этот скромный камень. Надеюсь, он послужит Вашему Величеству прямо сейчас.

«Скромным даром» оказалась невиданной красоты алая ройя.

Ройи не были редкостью, но красные — считались едва ли не легендами и выдумками.

Подхваченный лучом солнечного света камень в руках маршала заискрился, и Риченда с трудом сдержала изумление. Как и Катарина. Подарок ей понравился.

— Вы так щедры, герцог, — произнесла Катарина. — Ваша родина богата драгоценными камнями, но этот превосходит их все. Благодарю, он прекрасен.

Риченда, всё это время стоявшая чуть в стороне, ожидала, что сейчас они с Алвой покинут будуар, но королева, очевидно, не желала так скоро отпускать возлюбленного.

— Рокэ, вы мне не поможете? — Катари поймала его взгляд в отражении и томно опустила ресницы.

«Она флиртует с ним?! — Риченда едва не задохнулась от вопиющего бесстыдства бывшей подруги. — Если он прикоснется к ней — я закричу!»

— Боюсь не справиться с такой тонкой задачей, — к облегчению Риченды отказался Алва и повернулся, но не к камеристке, как ожидала Риченда, а к ней самой: — Сударыня, помогите Её Величеству.

Риченда замерла. Ему показалось мало того, что она вынуждена молча сносить оскорбления Катарины, теперь он хочет, чтобы она ещё и прислуживала его любовнице?!

С трудом сдерживая праведное возмущение, Риченда подошла к мужу и протянула руку. Алва передал ей атласную ленту с ройей и отступил в сторону.

Катарина осталась недовольна, это читалось по её лицу, но она быстро справилась с досадой и теперь смотрела на бывшую фрейлину с пренебрежением и насмешкой, словно напоминала: помни, где твоё место.

Риченда отвела взгляд, сосредоточив всё свое внимание на украшении и борясь с желанием посильнее затянуть ленту на хрупкой шейке королевы.

В тот момент, когда Катари едва удостоила Риченду кивком в знак благодарности, в комнату вошёл кардинал и почти следом за ним кансилльер.

Голосок королевы вновь стал тихим и грустным. На людях лицемерка играла свою роль превосходно. Последовали поздравления, подарки и, разумеется, восхищение невиданной драгоценностью, но Риченда почти не слышала разговора, всё внутри по-прежнему кипело от возмущения.

Наконец появился король, и Катарина заняла место рядом с ним.

Рокэ подал руку супруге, и Риченда не без удовольствия подумала о том, что Фердинанд, который и был-то лишь на несколько лет старше Алвы, выглядел на все пятьдесят.

Это стало малым утешением, но всё же подобная мысль грела её уязвленное самолюбие. Риченда была уверена: Катари бы сейчас отдала всё на свете лишь бы оказаться на её месте, а не держать за руку жалкого толстяка, больше похожего на грузную, сморщенную грушу.

Процессия, возглавляемая королевской четой, двинулась в сторону Тронного зала, где их уже ожидали иностранные послы и многочисленные придворные. Фердинанд монотонным голосом пробубнил свою речь, которую, разумеется, никто не слушал.

Риченда с трудом дождалась окончания приёма и была рада тому, что они с Алвой не останутся на праздничный обед. Но где найти в себе силы, чтобы вечером вернуться во дворец на устраиваемый в честь королевы бал?

***

— Ваше Величество, сегодня такой замечательный день, — заворковала девица Дрюс-Карлион, сидящая по правую руку от Катарины. Риченда слышала, что теперь эта, всегда утомительная дурочка оказалась в фаворе у королевы. — Бал обещает быть восхитительным.

Риченда, всё это время в одиночестве стоявшая у окна, едва не скривилась от раздражения. Скорее бы начался этот кошкин бал!

Каждая минута, проведенная в Жемчужной гостиной, где сейчас по традиции собрались самые знатные дамы королевства, давалась герцогине с трудом. С ней никто не разговаривал, Катарина демонстрировала ей своё пренебрежение и остальные, не без удовольствия, поддерживали в этом Её Величество.

— Всё это так утомительно, — картинно вздохнула Катарина, — и я не приветствую подобное времяпрепровождение, но Его Величество будет расстроен, он так старался, устраивая для меня праздник, и потому я намерена сегодня танцевать.

— Это прекрасно, — восхитилась Отилия, и все прочие дамы заулыбались и с готовностью закивали.

— Герцогиня Алва, — неожиданно обратилась к Риченде Катарина, — посидите с нами, вас так давно не было при дворе. Мы скучали по вам.

Риченде пришлось подойти к занятым диванам и встать перед королевой.

— Отилия, уступите место герцогине, — велела Катарина, и Дрюс-Карлион, недовольно поджав губы, вынуждена была пересесть к тем дамам, которых королева не пригласила в свой ближний круг.