Ей нестерпимо хотелось дотронуться до него, ощутить под пальцами ставшую золотистой в свете свечей кожу и жар его близкой плоти, почувствовать её внутри себя.

Распалённая вином, созерцанием его тела, болезненным ожиданием, она до боли закусила губу, и всё же слова помимо воли сорвались с её губ:

— Рокэ…

— Сейчас, — хрипло пообещал он, и от этого низкого, дрожащего от желания голоса у неё по спине побежали мурашки. А ещё от взгляда — жаркого и жадного. Он скользит по её коже, оставляя невидимые царапины.

Рокэ подхватил девушку под колени и в одном порывистом скольжении по столу подтянул к самому краю.

Желанное вторжение отдалось в теле жгучей теснотой, заполнившей её до предела. Риченда судорожно вдохнула, немного нервная улыбка заиграла на алых девичьих губах. Остатки мыслей разлетелись, словно птицы, как только Рокэ начал двигаться.

Риченда завела ноги ему за спину, подчиняясь размеренному ритму и сожалея лишь о том, что всё происходит слишком быстро, без возможности насладиться прикосновениями разгорячённой кожи к коже, без ласк и глубоких поцелуев. Она могла только смотреть на него широко раскрытыми глазами, жадно ловя эмоции на его лице.

Блики свечей играли на его коже и в иссиня-чёрных волосах, золотились кончики ресниц. Всегда бледные щёки набрались алым, ярко-синие глаза давно потемнели, они казались темнее безлунной ночи и всё дальше увлекали её туда, где нет ни ненависти, ни злости, ничего, кроме невозможного желания.

Мир сузился до этих глаз, и Риченда шагнула в бездну, забывая обо всём. Пусть ненадолго, лишь на несколько минут, но эти мгновения прекрасны, и она упивалась ими.

Всё желание, что копилось в ней, превратившись в томительный тугой узел внизу живота, наконец, отпустило. Тело пронзило сладкая судорога, волна наслаждения накрыла её.

Риченда почувствовала, как напрягается тело Рокэ, и, подчиняясь какому-то необъяснимому порыву, сильнее сжала ноги за его спиной. Сейчас она хотела получить всё.

Всё, что он мог ей дать.

С губ мужчины сорвался тяжёлый стон, обличающий удовольствие, он эхом отозвался в блаженно опустевшей голове Риченды, и девушка томно улыбнулась, прислушиваясь к тягучему, сладкому ощущению, что ещё теплилось между ног.

Риченда с трудом перевела дыхание, а вот Рокэ хватило нескольких мгновений, чтобы прийти в себя. Он отстранился от девушки и отступил, приводя в порядок сбившуюся одежду.

Риченда запахнула пеньюар, Рокэ протянул ей руку, помогая сесть. Не сказал ни слова, он отвернулся и шагнул к стоявшему у стены столику.

У Риченды перехватило дыхание, когда она увидела его спину.

Светлую кожу покрывала сеть застарелых шрамов, за долгие годы ставших из ярко-красных белёсо-розовыми. Она и раньше замечала отметины на его руках и груди, и это не удивляло её, ведь Рокэ был военным и дуэлянтом, но то, что она сейчас видела перед собой… Шрамы были старыми, но всё равно смотреть на них было страшно.

— Откуда это? — потрясённо прошептала она.

— Дело прошлое, — коротко ответил Рокэ. — Вам налить?

— Нет, — отказалась Риченда. Она и так выпила слишком много.

С бокалом вина Рокэ прошёл к камину, но сел не в кресло, а на застилающую пол чёрную шкуру.

Риченда слезла со стола, подошла к мужу, опустилась на колени за его спиной.

Некоторое время они сидели молча. Он крутил в руке бокал с тёмно-бордовой жидкостью и неотрывно смотрел на пылающий в камине огонь, она — на испещрённую шрамами кожу.

Риченда не могла отвести взгляд от безобразного узора на его спине, и Рокэ, должно быть, чувствуя её ошеломлённый взгляд, сказал:

— Согласен, не слишком привлекательное зрелище.

Голос звучал совершенно спокойно, не выдавая ни единой эмоции. Риченда сглотнула и мотнула головой, хотя он и не видел её.

— Как вы пережили такую боль? — выдохнула она, пытаясь представить, как выглядели свежие раны.

— В тот момент я не думал о боли, но Лионель говорил, что я орал, как ненормальный, когда был без сознания, — признался он бодро, и Риченда невольно поёжилась.

— Лионель Савиньяк? Он был там?

— Нет, но мне каким-то образом удалось доползти до порога его дома.

Риченда не решилась расспрашивать о подробностях. Безошибочно чувствуя её состояние Рокэ, не глядя, протянул ей бокал.

— Говорят, что, если выпить из чужого бокала, то узнаешь все мысли человека, — отчего-то вспомнила глупую примету Риченда. — Не боитесь?

— Нет.

Риченда сделала пару глотков и вернула ему бокал. А потом протянула руку и провела подушечкой указательного пальца по самому тонкому шраму. Рокэ едва заметно дёрнулся, но ничего не сказал.

Риченда скользнула пальцем с одной серебристой линии на пересекающую её другую, с неё на следующую и далее, словно вычерчивала замысловатый рисунок.

Не отрывая взгляда, она медленно водила пальцем по ужасным следам на его спине, голова слегка закружилась, веки словно налились свинцом и смыкались против её воли.

Мысли вдруг стали ленивыми и расплывчатыми, они ускользали, а им на смену пришёл едва слышный рокот голосов. Он заполнил сознание, и перед глазами замелькали размытые тени, которые постепенно начали обретать всё более чёткие очертания…

----------

Дальше приоткроем некоторые тайны прошлого.

В полумраке просторной комнаты десяток людей с обнажёнными шпагами пытаются взять в кольцо темноволосого мужчину в чёрном.

Рокэ. Лет на десять моложе, но она узнала его ещё до того, как он успел обернуться. За спиной Рокэ перепуганная девушка. Фиалковые глаза полны ужаса, но Риченде отчего-то кажется, что боится она не за него.

Бледные напряжённые лица нападающих прячутся под масками, но плотная ткань не в силах скрыть яд, сочившийся из глубины безжалостных глаз и одинаковое на всех, жадное желание — убить.

Рокэ без труда разгадывает намерения непрошеных гостей и, стремясь нанести опережающий удар, движется по комнате, касаясь каждого предмета обстановки, что попадался под руку.

Мебель кувыркается — кресло в ноги первому, столик — второму. Ваза с ландышами, что только что стояла на бюро, летит в чью-то грудь. Рокэ не даёт опомниться противникам и бьёт первым — на поверхности клинка сверкает отражённый свет свечей.

Два молниеносных удара, один за другим. Оба в цель, и несостоявшиеся убийцы пятятся назад, зажимая раны. Но им на смену приходят другие. Атакуют одновременно, но слишком широкими, осторожными выпадами.

Рокэ уклоняется и отступает назад, уходя из-под ударов — три клинка со свистом рассекают воздух. Мешкать некогда, и он бьёт, развернувшись в прыжке. Застигнутый врасплох соперник парирует, но вражеский клинок встречает лишь пустоту. Рокэ ускользает в сторону и вправо, достаёт противника убийственным уколом глубоко в неприятельскую грудь. Минус один.

Но радоваться первой победе некогда. Ещё одна быстрая атака на того, кто оказывается ближе всех. Рокэ выпрямляет руку в последний момент, успевает усмехнуться чужой предсказуемости. Противник с воплем оседает на колени, прижимая стремительно окрашивающуюся алым ладонь к смертельной ране.

Отступая и защищаясь от ещё двоих рвущихся в бой, Рокэ успевает пнуть недавнего соперника в бок, и тот кулем падает посреди комнаты. Бездвижный и уже бездыханный.

Минус два, но клинок наготове, встречая очередную жертву, чья шпага за мгновение до этого врезается в стену.

Молодого Ворона уже не остановить. Сломанные шпаги, кинжалы в чужих спинах и кровь. Она повсюду.

Создатель, как же страшно! Холодный ужас стекает струйкой по спине, Риченде хочется зажать уши, чтобы не слышать криков, и закрыть глаза, чтобы не видеть падающих на пол людей. Людей ли?..

Восемь трупов вокруг — будто сломанные и выброшенные за ненадобностью игрушки, попавшие под руку жестокому ребёнку. Ещё двое противников на ногах, но прежней прыти не проявляют, а значит, каждая секунда уже практически равного боя увеличивает шансы на спасение.