Риченда отдёрнула их в сторону и выглянула в распахнутое окно.

До наступления темноты оставался ещё час, и это время Риченда провела, сидя на подоконнике.

Обхватив переплетёнными пальцами согнутые колени, она сидела в полумраке комнаты, наслаждаясь покоем и тишиной.

Мысли то и дело возвращались к событиям сегодняшнего дня и к Рокэ. Она была ошеломлена его жизнерадостным настроением. Как же он был не похож на того Алву, что она знала раньше.

«Почему всегда не может быть так, как сегодня?» — спросила себя девушка и тут же устыдилась собственных мыслей. И всё же… день был замечательным, и Риченда не могла не признать, что в этом заслуга Рокэ.

Солнце тем временем зашло, и небеса облачились в своё ночное величие. Отражение серебристой луны заскользило по ровной глади озера.

Неясная тень отделилась от дома и направилась к озеру. Если бы не светлое пятно рубашки, Риченда не поняла бы, что это Рокэ. Мысль о ночной прогулке показалась ей заманчивой и, накинув на плечи шаль, герцогиня спустилась вниз.

По вымощенной светлыми камнями дорожке девушка не спеша пошла к воде. Вблизи тёмная гладь озера была уже черна настолько, что выглядела бархатной.

Риченда очень скоро нашла Рокэ. Он стоял почти у самой кромки, полускрытый ветвями раскидистого клена, и смотрел на воду.

— Рокэ… — тихо позвала Риченда.

— Уже поздно для прогулок, — сказал он, не отрывая взгляд от воды. — Ступайте спать.

— Я спала весь вечер, — призналась она.

— Верховая прогулка была чересчур утомительной?

— Нет, просто здесь такая тишина… Я вам помешала?

— Нет.

На пару минут повисла напряжённая тишина — если можно говорить о тишине в то время, когда ветер шумит в листве и щебечут о чем-то своём прячущиеся в кронах деревьев птицы.

— Я хотела поблагодарить вас за Сону, — всё же осмелилась произнести Риченда. — И за этот день, мне давно не было так хорошо. И за всё то, что вы делаете для меня. Не хочу, чтобы вы думали, что я не замечаю этого, просто мне трудно выражать свою благодарность… вам.

— Я не жду вашей благодарности, — проговорил он, наконец взглянув на неё. В синих глазах — вязкая мгла сгустившихся сумерек, точёная линия губ кажется твёрдой. — Я лишь выполняю свои обязательства.

Риченда отвернулась, едва не застонав от разочарования.

Весь день он был так внимателен и мил, его невероятное высокомерие куда-то исчезло, но теперь всё. Он будто винил себя за то, что позволил себе быть искренним и дружелюбным с ней.

— Идите спать, Дана, — уже мягче сказал Алва, и ей ничего не оставалось, как развернуться и пойти в дом.

Ей вновь снился тот город. Серый и промозглый. Она бежала по его узким пустынным улочкам, не разбирая дороги. А вокруг лишь густеющая тьма, пробирающий до костей, могильный холод и… тени. Они тянутся за ней чёрным шлейфом, преследуя, настигая, желая утянуть назад — туда, откуда уже не будет возврата.

Босые ноги вязнут в грязи, и каждый следующий шаг даётся с трудом, но она знает, что останавливаться нельзя, ведь там, впереди — за кажущейся беспросветной пеленой мрака и дождя — её спасение. Там её ждут.

Все мысли исчезают из головы. Все, кроме этой: он её ждёт и только с ним она будет в безопасности.

Слепящий солнечный свет брызгает в лицо, и она зажмуривается, а когда через мгновение открывает глаза — чёрные тени за её спиной отступают и растворяются. Город пропадает вместе с ними, и теперь она стоит на залитом солнцем побережье.

Продолжая щуриться от яркого, бьющего в глаза света, она смотрит на высокое голубое небо, чистое и прозрачное, словно хрустальное. Лазурная поверхность воды сверкает мириадами бликов.

У самой кромки моря она замечает одинокую фигуру, и в тот же миг необыкновенное тепло разливается в груди. Она улыбается и делает шаг, который даётся удивительно легко:

— Рокэ!

— Рокэ!

Проснулась она от того, что кто-то мягко, но настойчиво тряс её за плечи. Риченда с трудом открыла глаза, с недоумением глядя на склонившегося к ней герцога.

— Что вы здесь делаете?

— Моя спальня за стеной, и я услышал ваш крик.

— Я звала вас? — спросила Риченда, осознавая, что не может понять, где закончился сон и началась явь.

Рокэ молча кивнул и отпустил её.

— Попытайтесь уснуть, — сказал он, поднимаясь.

Риченда схватила его за руку, но спустя мгновение отпустила, смутившись собственной несдержанности:

— Простите.

— Вам страшно? — в его голосе слышалась участливость.

— Я веду себя словно напуганный ребёнок, — неловко улыбнулась Риченда.

— Хотите, я посижу здесь, пока вы не уснёте?

Это было так глупо, но вновь остаться одной наедине с темнотой и снами — невыносимо.

— Да, спасибо.

Он присел на край постели, Риченда повернулась на бок и закрыла глаза.

— Всё будет хорошо, — пообещал Рокэ.

Это было последнее, что она запомнила, потому что вскоре провалилась в сон — глубокий и спокойный, без тревог и странных сновидений.

Проснулась Риченда посреди ночи. В спальне по-прежнему было темно, а за незашторенным окном чернело усыпанное звёздами небо.

Девушка перевернулась на другой бок и с удивлением обнаружила рядом спящего Рокэ. Размеренное дыхание, расслабленная поза, правая ладонь под подушкой.

Осознание того, что она первый раз в жизни спала в одной постели с мужчиной, заставило сердце забиться чаще.

Происходящее было так ново и странно, но желания немедленно покинуть постель не вызывало. Наоборот, она продолжала тихо лежать, слушая его дыхание, одновременно стыдясь и любуясь его лицом.

Все вокруг говорили, что Алва красив, но Риченда словно только сейчас в полной мере поняла это.

Он бы очень красив. И… он принадлежал ей! Мужчина, которого желали десятки, а может, и сотни женщин — был её мужем.

Когда они под руку появлялись при дворе, сей факт тешил её самолюбие, как и завистливые взгляды, что бросали на их пару. Но на самом деле их брак был лишь красивым фарсом, и потому Риченда никогда не задумывалась о том, что, глядя на неё, все эти дамы и девицы, должно быть, думают о том, что каждый вечер она ложится с ним в постель, что они…

Щёки вспыхнули при мысли о жарких объятиях и страстных поцелуях. В романах, что она украдкой читала в Надоре, об отношениях любовников писали именно так.

Тогда Риченда, конечно, и не знала, что такое любовник. Но в книжках часто встречалось это слово, и Риченда была уверена, что это самое желанное, что есть в любви.

С тех пор Риченда повзрослела, книжный мир иллюзий о неземной любви успел померкнуть, осталось чувство долга и понимание того, что рано или поздно ей придётся выйти замуж. И любить этого человека она, вероятнее всего, не будет.

Сейчас муж у неё был, но лишь формально.

Риченда спросила себя: какой была бы их совместная жизнь, если бы условия брака предполагали исполнение супружеского долга? Тогда в парке, раздумывая над предложением Алвы, она была готова пойти на это.

Некоторые представления о том, что происходит в постели между мужчиной и женщиной у неё имелись. В Агарисе Матильда говорила с ней на эту тему, очевидно, понимая, что если это не сделает она, то Риченда попросту останется совершенно несведущей в этом вопросе.

Разумеется, у Риченды были опасения, присущие любой юной девушке, ведь церковные догмы учили, что супружеский долг — это подчинение и терпение, но Матильда смогла донести до неё, что физическая близость — неотъемлемая часть супружеских отношений и бояться её не стоит. А если мужчина окажется внимательным и умелым, то удовольствия от процесса она получит ничуть не меньше.

Судя по слухам, что ходили по столице, да и далеко за её пределами: муж у неё — весьма сведущий в этом вопросе, только вот — хотела бы она этого?..

Ричанда невольно вспомнила тот вечер, когда впервые пришла к нему в кабинет, тогда он коснулся её, дотронувшись до плеча, и она утонула в водовороте чувств.