Риченда насупилась и обиженно поджала губы.

— Риченда, послушайте и запомните: я дал вам клятву.

— О! — наигранно скривилась Риченда, — только не говорите, что вы свято чтите обещания, данные перед ликом Создателя. Вы лжец и безбожник!

— Не важно, где и перед кем, я дал клятвувам, и она предполагает заботу не только о вашем физическом, но и душевном благополучии.

Риченда внимательно посмотрела на мужа. До неё только сейчас дошёл смысл его слов и буквально лишил дара речи. Она даже не знала, что на это ответить. То ли чувствовать себя польщенной, то ли оскорбиться тем, что он говорит ей подобное, состоя в связи с другой женщиной.

— Я вам не верю, — наконец выговорила Риченда.

— Как пожелаете.

Ей показалось, что Алву задел её ответ, хотя он и не подал виду. Вспышка гнева вдруг прошла, утихнув вместе с обидой и злостью. Даже уязвлённое Катариной самолюбие замолчало.

А если Рокэ не лжет, и слухи о его продолжающихся отношениях с королевой распускают лишь для того, чтобы задеть её? Риченда даже знала, кому именно это выгодно. Катарине.

Риченда вспомнила, как в Агарисе принцесса Матильда как-то сказала ей, что ответственность творит с мужчинами чудеса.

Риченда украдкой взглянула на Рокэ.

Он сидел вполоборота к ней и по привычке рассматривал пламя в зажжённом камине. То ли поняв, что обидела его, усомнившись в его слове, то ли устыдившись своих собственных чувств, она примиряюще проговорила:

— Продолжим ужин?

Кажется, он принял её извинения, хотя они и не прозвучали должным образом. Алва поднялся из-за стола, взял с каминной полки сафьяновый футляр и положил перед Ричендой.

— У меня для вас подарок.

Риченда не сомневалась: внутри сапфиры. Сколько можно? Иначе чем «Сапфировой герцогиней» её в этом городе не называли.

На людях Риченда носила, как это и положено — камни мужа, но дома отдавала предпочтение скромным украшениям. Интересно, Алва замечает это? Разумеется, он видит, хотя вряд ли его это заботит.

Риченда без всякого интереса открыла крышку и ахнула. На чёрном бархате лежали серьги и изумительной красоты подвеска.

Украшения тонкой ювелирной работы сверкали бесчисленными гранями самых чистых карасов, какие Риченде когда-либо приходилось видеть, а чёрный бархат только усиливал их блеск. Огранённые с поразительным мастерством камни были удивительного цвета, чёрного настолько, что эта чернота словно затягивала внутрь себя.

— Это очень красиво! — не удержалась от восклицания девушка.

— Вам ведь нравятся эти камни.

— Они напоминают о доме.

— Примерите?

Риченда взяла футляр и подошла к оправленному в посеребрённую раму зеркалу. Легко вдела в уши серьги, а вот справиться с подвеской мешали заколотые лишь наполовину волосы.

— Позвольте, — Рокэ взял из её рук украшение.

Девушка приподняла волосы, и он легко завязал тонкую атласную ленту на её шее. Риченда не могла не отметить, что это не представляло для него никакой сложности и всё же он не сделал подобного для Катарины.

Рокэ, возвышаясь за её спиной, рассматривал отражение в зеркале:

— С вашим цветом глаз и волос это действительно красиво.

— И я смогу их носить?

— Разумеется. Я не заставляю вас всегда и всюду быть “Сапфировой герцогиней”.

— Вы слышали? Интересно, кто это придумал.

— Вас так называют с лёгкой руки Его Высокопреосвященства.

— Правда? — не поверила Риченда.

— Ваш первый выход в свет произвёл на кардинала неизгладимое впечатление, — с улыбкой ответил Рокэ, а потом, немного помолчав, добавил: — И не только на него…

При этих словах она поймала в отражении его несколько странный взгляд, который никак не могла себе объяснить и теперь изучающе смотрела на мужа.

Это длилось лишь пару мгновений, лицо Рокэ вновь обрело отстранённую невозмутимость, и Риченда поспешно отвела взгляд, испытывая неловкость от наступившей тишины.

Алва отступил на шаг, приглашая её вернуться к столу, но Риченда, ещё раз поблагодарив его за подарок, предпочла вернуться в свои комнаты.

В эту ночь ей снились его завораживающие синие глаза, постепенно становящиеся чёрными, словно карасы, которые он подарил ей. И она тонула в этой черноте…

Дорога вильнула вправо, и Риченда догадалась, что это поворот на Тарнику.

Герцогиня больше месяца не появлялась при дворе и нисколько об этом не жалела. Уж лучше ставшее привычным одиночество или общество Алвы, чем ненавистные лица во дворце.

Неделю назад практически весь двор перебрался в Тарнику — загородную королевскую резиденцию.

Сегодня там давали первый большой летний праздник, который должен был продлиться три дня. Пикники и игры на природе, прогулки по парку, катание на лодках по прудам и искусственным каналам; вечерами — званые ужины, танцы и фейерверки.

Риченда не спрашивала Рокэ, зачем ему всё это. В последнее время они вообще мало разговаривали. Он проводил вечера в особняке, но её общества будто сторонился.

Риченда открывала дверь, в очередной раз обводила взглядом пустой кабинет и возвращалась к себе, злясь на мужа, на себя и на свою пустую жизнь, в которой никому не была нужна. Ни единому человеку, даже Рокэ наскучила.

Могла ли она раньше подумать, что сей факт будет так её расстраивать? И с каких пор Ворон, которого она всегда ненавидела, стал для неё «Рокэ»? Ведь ещё недавно она даже в мыслях не позволяла себе называть его по имени, а теперь переживала из-за того, что он избегает её.

Миновав позолоченные кованые ворота, экипаж покатился по широкой аллее из густых и развесистых лип, в конце которой виднелся трехэтажный с арочными окнами дворец.

Дворец был огромен, около двухсот комнат. Им с Рокэ предоставили роскошные апартаменты с видом на парк. Статуи, колонны, беседки — всё вокруг было полно красоты и гармонии, но Риченда предпочла бы вернуться в особняк. Ничего хорошего её в Тарнике не ждёт.

Вздохнув, герцогиня отошла от окна и велела Лусие готовить платье для вечера.

Празднество началось с заходом солнца.

— Вашу руку, сударыня.

Риченда вложила пальцы в раскрытую ладонь Рокэ, расправила плечи и подняла подбородок. Потянулись коридоры и залы парадной анфилады, повсюду было много людей.

Перед ними расступались, их приветствовали и провожали пристальными взглядами. Риченда чувствовала их спиной, и это было отвратительное ощущение. Однако она старалась держаться равнодушно и с достоинством, практически не смотрела по сторонам. Ей нет никакого дела до всех этих придворных шаркунов и сплетников.

Огромная бальная зала блистала позолотой, по всему периметру её украшали многочисленные старинные вазы с букетами из белых и алых роз. На потолке, в самой середине расписного плафона, сотнями капелек чистейшего хрусталя, сверкала роскошная люстра.

Казалось, сегодня в Тарнику съехалась не только вся Оллария, но и весь Талиг.

Толпа гостей поражала воображение и гудела, словно гигантский пчелиный рой, расточая фальшивые комплименты и снисходительные улыбки.

В центре зала многочисленные пары выписывали замысловатые па под искусную игру музыкантов.

Когда зазвучала очередная мелодия, герцог и герцогиня Алва присоединились к танцующим. Число устремлённых на них любопытствующих взглядов увеличилось вдвое.

— Зачем мы здесь? — тихо спросила Риченда спустя несколько тактов.

— Король прислал приглашение, а вы давно не покидали особняк. Я думал, вам захочется немного развеяться.

— Опасаетесь, что при дворе решат, что вы намеренно не выпускаете меня из дома и держите в нём, как пленницу? — усмехнулась Риченда.

— Для пленницы, над которой, как все вокруг наверняка думают, я измываюсь, вы прекрасно выглядите, — в тон ей ответил Рокэ.

Риченда недоверчиво покосилась на мужа: она ослышалась или это был комплимент?

Танец состоял из постоянных поворотов и плавных шагов, а в конце некоторых фигур происходила смена партнёров. Она-то и не позволила им продолжить разговор.