А потом принц выпустил на волю чудовищ, обитающих в Лабиринтах. Много народу погибло в тот ужасный день в Гальтаре, но король спас свой народ.

Он победил Тварей магией Раканов, но погиб сам. Корону принял самый младший из братьев, он оставил Гальтары, перенёс столицу в другой город, отрёкся от древних сил и поклялся не прикасаться к магическим реликвиям Раканов.

Жезл и венец считались утраченными, а вот меч Раканов сейчас находился во дворце Олларов.

Риченда поискала сведения о том, что стало с несчастной, но отомщённой Беатрисой и узнала, что ребёнок родился мёртвым. Сын же Беатрисы и её мужа Лорио в последствии стал основателем династии Алва.

В Надоре таких книг не было, и то, что Риченда прочла сейчас, написанное откровенно и в подробностях, произвело на неё неизгладимое впечатление, и потому, дочитав, она ещё долго сидела над книгой, всматриваясь в страницы. Она так увлеклась, что совсем позабыла о времени.

— Дора, соберано ожидает вас в кабинете, — сообщил ей возникший на пороге библиотеки Хуан.

— Чем вы так увлеклись? — осведомился Алва, когда она с опозданием появилась в кабинете.

— Читала.

Он жестом пригласил её сесть. Усилием воли Риченда заставила себя подойти и опуститься в кресло напротив.

— Я могу пользоваться библиотекой? — спросила она.

— Я уже говорил: дом в вашем полном распоряжении, — с этими словами герцог встал, прошёл к секретеру и налил в хрустальный бокал немного вина. — Нашли что-то интересное?

— Гальтара, — ответила Риченда. Разговор, которого она так боялась, начался на удивление легко.

— Старая столица? — уточнил Алва, предложив ей бокал. — Поверьте, там нет ничего примечательного.

— Вы там были? — удивилась Риченда.

— Лет десять назад.

— Что-нибудь нашли?

— Стены, камни, ничего особенного, — пожал плечами Алва, усаживаясь в кресло.

— А лабиринты? — не удержалась от вопроса Риченда.

Он чуть склонил голову набок, иронично вскинул бровь и улыбнулся краешком губ.

— Вы ещё спросите — не встретил ли я Изначальных Тварей? Вы слишком впечатлительны, Дана.

— Думаете, они — вымысел?

— Ну что вы, было время, когда я очень даже верил в них. Лет в пять, — усмехнулся герцог. — Тогда я впервые услышал о том, что под Гальтарой расположены глубокие лабиринты подземелий, а в них заключены чудовища — Изначальные Твари. Они всегда жаждут крови и стремятся выбраться из своего заточения. И лишь наложенные древние заклятия сдерживают их. Да, братец тогда изрядно меня напугал своими сказками. Я не одну ночь боялся, что чудовища вылезут из-под кровати и сожрут меня.

Риченда не удержалась от улыбки. И всё же представить Алву, трясущимся от страха под одеялом, было сложно. Даже в детском возрасте.

— С тех пор вы ещё когда-нибудь чего-то боялись?

Алва на несколько мгновений прикрыл глаза руками и провёл пальцами от переносицы к вискам. Его шутливый настрой вмиг улетучился, как будто и не было.

— Когда-то боялся, но сейчас всё это в прошлом.

Беседа, которая могла бы стать интересной, оказалась безнадёжно испорченной, а желание продолжать посиделки пропало в тот момент, когда забывшаяся ненадолго Риченда вновь осознала, что за человек рядом с ней.

— Вы так самоуверенны, — сказала она с пренебрежением.

— Вам придётся с этим смириться, — с абсолютно непроницаемым выражением лица ответил Алва. — Как и со всем прочим.

В комнате повисло долгое молчание, единственными звуками были потрескивания поленьев в жарко растопленном камине. Герцог по своему обыкновению потягивал вино и, не отрываясь, смотрел на огонь, а Риченда — на человека, развалившегося в кресле.

Девушка не могла подавить в себе глухое отчаяние, вновь охватившее её: ей казалось, что она может сколько угодно ненавидеть его, проклинать и строить планы мести — это ничего не изменит.

Ворон неуязвим. Хотелось расплакаться от бессилия и жалости к себе, но она не могла этого позволить. От неё зависят слишком многие и, в первую очередь, она должна думать не о себе, а о Надоре.

— Я хочу поговорить о моём доме, — первой нарушила тишину Риченда. — Замок в ужасающем состоянии, после всего, что ваши люди с ним сделали.

— Мои люди? — приподнял бровь Алва.

— Королевские солдаты, — уточнила Риченда. Стоило быть честной: приказ об обыске замка и учинённом варварстве отдал не Алва, а король, точнее — кардинал Дорак.

— Я дам вам денег на ремонт замка, однако, сомневаюсь, что герцогиня примет их от меня.

— Я позабочусь об этом.

— Делайте, как считаете нужным, — отмахнулся Алва. Похоже, финансовая сторона его не беспокоила. — И раз уж зашёл вопрос о средствах: ваше ежемесячное содержание составит… — он названной суммы Риченда пришла в изумление.

— Это гораздо больше, чем мне может потребоваться, — сказала она.

— Вы — герцогиня Алва и супруга соберано Кэналлоа, не забывайте об этом.

— Соберано для Кэналлоа это как король для Талига?

— Верно.

— У вас есть своя практически страна, в которой вы король, зачем вам служить Олларам в Талиге?

— Кэналлоа является частью Талига уже давно. Алва признали себя вассалами короля Талига и с тех пор служат ему. Я не исключение.

«Скажите лучше, что вам мало Кэналлоа и вы хотите получить всё», — подумала про себя Риченда, а вслух сказала:

— Ваши предки приняли герцогский титул, оговорив при этом полное невмешательство короны в дела Кэналлоа. Кроме того, провинция имеет право в любой момент отложиться от королевства.

— Вы прекрасно осведомлены, сударыня, — заметил Алва. — Однако, в случае отложения, присяга, данная королю Талига, не теряет силы.

— А если король умрёт? — допытывалась Риченда. — Вы присягнёте его сыну? — спросила она, сделав ударение на слове «его», но Алва и бровью не повёл.

— Да.

— Значит, вы навсегда привязаны к династии узурпатора?

— К династии короля, — уточнил Ворон.

Риченда немного помолчала, а потом спросила:

— Каково это: знать, что ваш предок убил законного короля?

— А ваш предок — этого самого предателя. Какая ирония судьбы, — криво усмехнулся Алва. — Вы не находите?

Первым желанием было высказать ему всё, что она думает о его предках и о нём самом, но главное, о том, как ей ненавистно её нынешнее положение, вынуждающее её носить его имя и находиться рядом с ним.

Но Риченда не произнесла ни слова. На этот раз её достоинства и выдержки хватило, чтобы промолчать, не позволив гневной тираде сорваться с языка.

Внутри будто натянулась тугая струна и, когда в камине выстрелило полено, вновь взметнув вверх сноп искр, девушка невольно вздрогнула.

— Как он умер? — неожиданно спокойным голосом задала Риченда давно мучивший её вопрос.

— Кто? — не понял Рокэ, вопросительно взглянув на неё.

— Мой отец.

— Быстро, — Алва, к её удивлению, не насмехался, не глумился, он просто констатировал факты и при этом смотрел прямо в глаза. — Пара секунд. Как всегда на линии.

— Линии? — изумлённо переспросила Риченда, уставившись на него немигающим взглядом.

— Да. Вы знаете, что это такое?

Она знала про такую дуэль. Читала в какой-то книге.

Черта на земле, противники на расстоянии вытянутой руки со шпагой, левая нога на линии и не должна сдвигаться. Падает платок, и у дуэлянтов есть лишь пара секунд и одно движение руки. Один всегда погибает, а бывает, что и оба. Ей запомнилось, потому что такая дуэль была запрещена как королевским эдиктом, так и церковью.

Риченда сидела молча, раз за разом поправляя левый рукав своего платья, не вполне осознавая, зачем делает это.

— Дана? — осторожно окликнул её Алва, очевидно заметив, как она побледнела.

Девушка растерянно моргнула, словно приходя в себя.

— Да, но я не знала, что это была дуэль на линии.

— Вам не сказали?

— Кто?

— Ваша мать, граф Ларак или Штанцлер.

— Они знали?! С самого начала?