Южный акцент, смуглая кожа, шрам на левой ладони — вот, пожалуй, и всё, что она могла сказать об отце Хьюго. Эсператист был немногословен, но Риченду сей факт не волновал, разговаривать с кем-либо она не желала. Она вообще утратила способность чего-то хотеть.

Спустя месяц пути все Талигские провинции остались позади, и чёрная карета без гербов пересекла границу. Ещё несколько дней и старшая дочь герцога Окделла оказалась в городе Святого престола — Агарисе. Отец Хьюго передал её вдовствующей принцессе Ракан, в чьём доме Риченде предстояло жить.

Девушка, едва не падая от усталости и изнеможения, скомкано поприветствовала августейшую чету — наследного принца Альдо и его бабушку принцессу Матильду Ракан, хотя много раз представляла эту встречу. В воображении всё складывалось совершенно иначе.

К измученной дорогой девушке пригласили лучших врачей. Лечение и мягкий морской климат сделали своё дело, Риченда начинала оживать.

Она подолгу гуляла по побережью, вглядываясь в туманный горизонт. В Надоре моря не было, а в Агарисе не было елей и гор.

Постепенно возвращалась способность чувствовать. Но вместе с эмоциями вернулись и воспоминания, а ещё — боль. Риченда всё время думала об отце, о восстании, о других погибших, многих из которых она знала.

Сколько потерь и боли — тупой, постоянной, изматывающей душу и сердце! И она не прекращалась, а день ото дня становилась только острее.

Уж лучше пустота, чем эти раздирающие душу воспоминания и проносящиеся перед глазами картины того, как всё могло бы быть. Если бы Эгмонт Окделл одержал победу и вернулся домой…

Всё, что сейчас осталось у Риченды — это мечты, которым не суждено никогда сбыться.

Каждый день она задавала себе вопросы. Почему судьба была так несправедлива к ним? Почему всё случилось именно так — жестоко и непоправимо?

Кто виноват? Создатель? Чужой?..

Ворон!

Враг, наконец, обрёл чёткие контуры и имя.

Рокэ Алва был проклятием её семьи!

Это он предательски убил Эгмонта Окделла накануне решающего сражения. Алва отнял всё, что было ей дорого: семью, дом, надежды на будущее. Из-за него она вынуждена была покинуть родной Надор, любимых сестёр и стать вечной изгнанницей.

Риченда убедила себя, что Алва виновен во всех бедах и несчастьях, обрушившихся на неё, её семью, её страну.

Боль утрат на время отступила, её место заняла ненависть, обесценивая и вытесняя все другие чувства. И теперь герцогиня Окделл жаждала возмездия, день за днем взращивая в душе мысли о мести.

В её жизни вновь появился смысл. Извращенный, абсурдный, но именно он помогал не сойти с ума. Риченда верила, что однажды Алве воздастся за всё. Кара настигнет виновного, и дочь Эгмонта Окделла готова заплатить за это многим, если понадобится — своей жизнью.

Её мечты о мести оставались таковыми долгое время, но Создатель наконец услышал её молитвы.

Взгляд Риченды остановился на туалетном столике, где ярким пятном белел вскрытый конверт. Его доставили из Надора вчера поздно вечером.

Герцогиня Окделлская писала дочери крайне редко, её послания были коротки и сухи. В них она сообщала лишь о своём здоровье и младших дочерей. Каждый раз одно и то же, но только не в этот раз.

О жизни в Надоре и происходящем в Талиг, Риченда узнавала от тех, кто приходил в дом принцессы Матильды. Чаще всех захаживал барон Питер Хогберд.

Матильда Ракан недолюбливала хитрого Хогберда, но не принимать его не могла, как и прочих друзей и соратников давно почившего мужа.

Всегда заискивающий барон Риченде тоже не нравился. С первой их встречи он величал её не иначе как «бедное дитя» и смотрел взглядом, полным фальшивого сострадания.

Но зато у Хогберда всегда с собой был ворох свежих новостей и сплетен. Именно от него Риченда узнала, что после восстания провинция была обложена непосильными налогами, а семья погибшего мятежника находилась в опале. Герцогине и её дочерям запретили покидать Надорский замок.

Риченда места себе не находила от переживаний за родных. Но последнее письмо матери окончательно лишило её покоя.

Герцогиня писала о том, что король требует возвращения в Талиг старшей дочери герцога Окделла. Риченду вызывали ко двору в качестве фрейлины Её Величества Катарины Оллар. В случае неповиновения последствия для семьи Окделл и Надора в целом обещали быть катастрофическими.

Риченда не спала полночи. Приглашение ко двору могло значить только одно: король, а точнее — истинный правитель Талига — кардинал Сильвестр, нашёл для герцогини Окделл мужа, того, кому желает отдать Надор.

Риченда боялась, понимая, чем ей грозит возвращение в Талиг, но отказаться не могла. Её долг — защитить свою семью. Она обещала отцу, а это обещание для неё было свято, пожалуй, больше, чем клятва Создателю.

«Если не можешь предотвратить неизбежное, попытайся извлечь из этого пользу», — прочла когда-то в одной книге Риченда, и эта фраза запомнилась ей.

Сейчас мудрое изречение пришлось как нельзя кстати. В возвращении в Талиг она нашла одно весомое преимущество: при дворе она встретится лицом к лицу со своим главным врагом — Вороном.

Мысли о сладостной мести, если не изгнали страхи, то хотя бы притупили их.

— Доброе утро, сударыня, — отвлекла Риченду от занимавших её раздумий служанка. — Ваш завтрак.

Та поставила на низкий столик поднос с ароматным шадди и аппетитно пахнувшими булочками, только что вынутыми из печи.

— Благодарю, Эльза.

— Госпожа, для вас послание.

Риченда невольно вздрогнула, увидев в руках служанки конверт.

Ещё новости из Талига? Девушка с тревогой взяла письмо.

На печати была изображена серая мышь, держащая в лапках свечу. Это был символ «истинников» — одного из семи эсператиских монашеских орденов. Самого нетерпимого и ортодоксального ордена, призывающего к войне с еретиками.

Риченда сорвала печать и раскрыла послание. В короткой записке сообщалось, что герцогиню Окделл желает видеть глава ордена — магнус Клемент. Но зачем?..

Риченда покачала головой. Ещё одна встреча, от которой она не могла отказаться.

Аббатство, в котором обитал глава ордена Истины, было таким же серым и безликим, как и монах, провожающий герцогиню в кабинете магнуса.

Переступив порог мрачной комнаты, больше видно было на подвале с крохотными окнами, девушка поёжилась, как будто попала в каменный мешок, из которого хотелось поскорее выбраться.

Низкие сводчатые потолки давили своим равнодушием и непобедимостью, воздуха не хватало, и отчаянно хотелось бежать дальше. К яркому согревающему солнцу, голубому высокому небу, к жизни.

Хозяин кабинета-склепа полностью следит за его финансами. Серые пронзительные глаза Клемента, обрамленные глубокими морщинами, взирали холодно и сурово.

Риченда смотрела в жёсткое, напрочь лишнее благодушия лицо служителя церкви и почти физически ощущала, как дикий, животный страх поднимается в ней, сжимая горло и сковывая тело. Девушка зебко передёрнула плечами и подошла к высокому деревянному креслу, на котором сидела глава ордена, преклонила колени.

— Будь благословенна, дочь моя, и да не хранит сердце твоё тайно от Создателя нашего, — сухому, шелестящему голосу «истинника» вторило негромкое эхо, отчего казалось, что он доносится сразу со всех сторон, окружая, обволакивая, лишая воли.

Магнус протянул руку и коснулся лба девушки, закрыли холодными пальцами. «Переборов неприятных ощущений», Риченда ответила заученной детской фразой о том, что ее сердце открыто, а мысли чисты. Хотя давним-давно сердце открыто, это то, что касается цивилизации, мысли донельзя запачканы.

— Присядь, дочь моя, — Его Преосвященство занимает титулинку на стоящем напротив стуле.

Риченда села, сцепив пальцы. О чем с ней будет говорить глава ордена? Мысли о предстоящем разговоре с Магнусом пугали не меньше оступившихся зловещих стен.