Удивительная девушка. Что их сблизило? Потери. Потери близких и Родины. Они оба изгнанники, что бегут от прошлого.

Она никогда не говорила об отце, но Робер видел, что это мучило её. С потерей близких трудно примириться, это он знал по себе.

Как и у Риченды, в Талиге у него осталась семья. Дед и мать. Дом тоже был, пусть где-то далеко и распоряжался в нём сейчас племянник герцога Эпинэ — Альбин Маран, точнее, его жена Амалия.

«Навозники» рвали страну на части, брат Амалии — Фернан Колиньяр был губернатором провинции Эпинэ, поэтому безвольный подкаблучник Альбин и получил право распоряжаться во владениях объявленного нездоровым герцога Анри-Гийома. Как матушка терпит занудную Амалию, которая спит и видит себя следующей герцогиней Эпинэ?

Робер вдруг подумал, что Риченда, с её утончённой красотой, непременно понравилась бы Жозине.

Он снова внимательно посмотрел на девушку.

Весь вечер она была молчалива и почти ничего не ела. Вот и сейчас, погружённая в свои мысли, молодая герцогиня рассеянно ковыряла вилкой в баранине с тушёными овощами. Бокал белого вина стоял не тронутым. Лицо сосредоточенное и задумчивое одновременно, в отстранённом взгляде дымчатых глаз — печаль.

— Риченда, ты сегодня сама не своя, — заметила Матильда, накладывая очередную порцию паштета по-ардорски, на белую, с розовым цветочным орнаментом, тарелку. — Ты обещала важные новости.

Робер и Альдо устремили взгляды на девушку. Глубоко вздохнув, словно собираясь с мыслями, герцогиня медленно отложила серебряные столовые приборы и негромко, но уверенно объявила:

— Я возвращаюсь в Талиг.

За столом повисла тишина. Собравшиеся молчали, не зная, как реагировать на это неожиданное заявление.

— Твою кавалерию! — выругалась в сердцах Матильда, напрочь забыв о паштете, из-за покупки которого, должно быть, была продана очередная драгоценность. — За какими кошками тебе туда ехать?

Робер взглядом подтвердил вопрос Матильды. Риченда молчала, а по её лицу ничего невозможно было понять, к тому же она старательно избегала его взгляда.

— В Талиг? Зачем? — запоздало удивился Альдо, оправляя в рот кусок ароматного мяса. Похоже, сюзерен единственный, кто не потерял аппетит.

— Я получила письмо от матушки, — наконец ответила девушка, нервно поправляя выбившуюся из прически прядь. — Меня вызывают ко двору.

— Никуда ты не поедешь, — категорически заявила Матильда. — Это ловушка!

Риченда неопределённо повела плечами и ответила, как показалось Роберу, заранее заготовленной фразой:

— Я должна защитить свою семью. Если я не предстану перед королем…

Матильда покачала головой и, со звоном бросив вилку в тарелку с бараниной, откинулась на спинку стула. Несколько капель соуса брызнули на белоснежную скатерть.

— Они угрожают расправой несчастной вдове и её бедным дочерям? Мерзавцы!

— Я должна ехать, — повторила Риченда. — Завтра.

Раздражённо скомкав салфетку, принцесса встала из-за стола, остальные последовали её примеру.

Первой подскочила Риченда — девушке явно было неловко. Потом поднялся Робер. Альдо же встал с места последним, видимо, не понимая, почему из-за этой новости необходимо прерывать ужин.

Риченда смотрела в пол. Собравшись с силами, она подняла глаза и обвела взглядом всех присутствующих.

— Я не хочу покидать вас, но иного выхода нет, — едва сдерживая слёзы, сказала юная герцогиня.

— Иди сюда, — раскрыла объятия растроганная вдовица. Никогда прежде Робер не видел её такой. Их обеих. Матильда крепко обняла Риченду и сказала: — Будь моя воля, я бы никуда тебя не отпустила.

— Спасибо вам, Ваше Высочество, за всё, что вы сделали для меня. За эти четыре года вы стали мне семьёй.

Пока Риченда обнималась с принцессой, Робер смотрел в багровеющее окно. Алые закатные отблески на стёклах казались ему сейчас пятнами крови.

— Для меня было честью знакомство с вами, герцогиня, — услышал Эпинэ голос Альдо и обернулся, не поверив своим ушам.

Может быть, сюзерен не так и безнадёжен? Хотя приличия соблюдает. Принц поцеловал Риченде руку, та склонила голову и сделала реверанс.

— Герцогиня, я возвращаю вам ваше слово. Отныне вы можете считать себя свободной и распоряжаться собой так, как велит вам ваш долг.

Альдо поклонился и покинул столовую. Робер не понимал, как он может оставаться таким спокойным?!

— Прошу меня простить, — Робер бросился вслед за Альдо, на ходу извиняясь перед дамами. — Я сейчас вернусь.

Выскочив из столовой, Робер огляделся. Шаги раздавались в коридоре. Он догнал друга на лестнице. Расстроенным принц не выглядел.

— Как ты можешь отпустить её?! Она твоя невеста, и ты несёшь за неё ответственность.

— Ты же слышал, если она не подчинится, её семье грозит… — нехотя начал Альдо.

— Но отдать Риченду в руки короля и кардинала… Ты хоть понимаешь, к чему это приведёт? Должен быть какой-то другой выход!

Робер и сам понимал, что дело безнадёжное. Что помочь он может только тем, что не станет мешать, но не вмешиваться тоже не мог. И не мог не горячиться.

— Робер, я понимаю, ты расстроен, — Альдо положил руку ему на плечо. — Риченда славная, она милая и добрая, я действительно хотел бы помочь ей, но это не в нашей с тобой власти. Может, когда-нибудь потом, но не сейчас.

Робер сжал кулаки. Таким беспомощным он себя ещё никогда не чувствовал.

— Иди прощаться. Ты сейчас нужен ей больше, чем кто-либо другой.

Роберу ничего не оставалось, как вернуться в столовую.

Риченда в одиночестве стояла у открытого окна. Матильда, видимо, вышла отдать какие-то распоряжения немногочисленной прислуге.

— Это ужасный город, — сказала герцогиня, скорее почувствовав, чем заметив его приближение. — Мёртвый.

— Мёртвый, — согласился Робер, встав рядом с девушкой. — И мы все словно живые мертвецы в нём.

— И всё же я буду скучать по нему, — призналась Дана. — По тебе, Матильде, Альдо… даже по Хогберду и остальным.

— В Талиге тебя ждут ещё более мерзкие личности, чем Хогберд и ему подобные — пообещал Робер и криво усмехнувшись, повторил: — Гораздо более мерзкие.

Риченда повернулась: на губах немного искривлённая улыбка, а глаза полны слёз. Всего на мгновение, а потом снова потупилась.

— Когда ты получила письмо? — спросил Робер.

— Вчера вечером.

— Почему не сказала? Ладно мне или Альдо, но Матильде?

— Мне нужно было время собраться с мыслями, — ответила девушка, сосредоточенно рассматривая своё кольцо с чёрным карасом на пальце.

— Альдо сказал, ты сегодня ездила в аббатство?

Девушка медленно подняла голову, в её глазах горел холод. Такой, что Роберу стало не по себе.

— Риченда, что произошло?

Взгляд её ещё больше ожесточился, но она промолчала и снова отвернулась к окну. Робер понял, что она молчит, потому что не хочет лгать. Он и сам в таких случаях предпочитал отмолчаться. Но остановиться маркиз уже не мог:

— Какие у тебя могут быть дела с «истинниками»? С этими фанатиками, готовыми…

Девушка резко вскинула голову, прямо гладя в глаза. За одно мгновение в ставших тёмными, как грозовое небо, глазах герцогини вспыхнуло что-то свирепое, яростное.

— Робер, скажи: потеряв отца, братьев, ты не думал о мести?

— О мести? Кому?.. Себе, судьбе, Рокэ Алве, оказавшемуся стратегическим гением, но, к нашему несчастью, по другую сторону баррикад?

Он едва не застонал от разочарования — девушка уцепилась за сомнительную идею о возможной мести. Они тоже поверили в призрачный успех восстания, и вот к чему это привело.

— Риченда, мне было двадцать три, я уважал герцога Эгмонта, отца, который поддержал Окделла. Тогда я даже не думал о том, почему пошёл за ними, у меня просто не было выбора. Ты думаешь, я не винил себя за то, что вернулся, а они нет?

— Робер, ты не виноват в том, что выжил, — её тон смягчился, будто бы Риченда поняла, что сделала ему больно. Только он причинял себе куда большую боль своими мыслями.