Мне понравилась эта идея. Мне нравилось, что она означала: Паркер будет проводить больше времени со мной, Тео и малышом, а не вдали от нас. Но я не могла избавиться от тени беспокойства из-за того, как стремительно он сменил курс. Это не было просто поворотом на сто восемьдесят градусов. Скорее, будто он вышел из собственного тела и надел новое.

Паркер слегка прикусил мое ухо, и я вскрикнула.

— Я почти ощущаю, как вибрирует мотор в твоей голове, — хрипло сказал он сонным голосом.

И прежде чем я успела придумать достойный ответ, он уже оказался надо мной.

Я ожидала, что он поцелует меня, что его руки скользнут по моему телу. Но он лишь долго смотрел на меня, и это было так, будто наши души встретились прежде, чем тела.

— Я там, где хочу быть, Фэллон, — снова прочитал он мои мысли. Как он всегда это делает? — Более того, я там, где всегда должен был быть.

В ответ я поцеловала его. У меня просто не было других слов.

Как только поцелуй стал глубже, мой живот громко заурчал, и мы оба рассмеялись.

Паркер взглянул на часы на прикроватной тумбочке.

— У нас есть время позавтракать перед тем, как поехать в тюрьму, — сказал он, — но не на то, что я еще задумал.

Он поднял нас обоих с кровати и поставил меня на ноги.

— Может, я больше хочу того, что ты задумал, чем еды, — протянула я, приподняв бровь и оглядев его обнаженное тело.

— Нет, — ответил он и улыбнулся, когда я недовольно фыркнула. — Нашему малышу нужна еда, чтобы расти, жена.

Мое сердце сделало сальто и несколько переворотов. Его малыш. Жена. Я могла умереть от этой сладости.

Он затащил меня в душ, и это привело к еще одной медленной близости, которая легко могла стать чем-то большим, но он снова остановился.

И прежде чем я была к этому готова, мы уже сидели в кафе в папином отеле, заказывая крепы на террасе.

Но только когда мы сели во внедорожник и поехали на север, к тюрьме, меня охватила нервозность.

Я никогда не встречала Айка Пьюзо лично, но его сестра-близнец едва не лишила жизни меня и моего отца — в отместку за то, что папа передал федералам доказательства, необходимые, чтобы посадить Айка за решетку.

Каково это сидеть напротив него, даже зная, что он в тюрьме и не может причинить мне вред лично? Будет ли в комнате то же зло, что я почувствовала, когда столкнулась с его сестрой?

С утра меня не тошнило, но теперь съеденный креп неприятно скрутил желудок.

Паркер взял мои пальцы, поцеловал костяшки, а потом положил наши соединенные руки на центральную консоль.

— Говори со мной.

— Если он за всем этим стоит, как мы заставим его признаться? — спросила я.

— Сомневаюсь, что он скажет что-то, что прямо укажет на него, — ответил Паркер. — Но он намекнет. Как и большинство хулиганов, он захочет, чтобы ты знала — это он причинил тебе боль. Какой смысл в его действиях, если он не может похвастаться ими?

— Думаешь, мне стоит вести себя так, будто я напугана?

Паркер на мгновение задумался.

— Хотя мне самому тяжело это признавать, тебе, да и мне тоже, сложно показывать свои эмоции таким людям… думаю, ты права. Если он решит, что ты пришла умолять его прекратить или готова торговаться, он может рассказать больше, чем если мы пригрозим ему еще годами к пожизненному сроку.

Я кивнула и повернулась к окну, глядя на мчащуюся за стеклом высокогорную пустыню.

Эта суровая, беспощадная земля заставляла меня тосковать по лесам и лугам ранчо. Так сильно, что больно. Я хотела домой. Хотела вернуться к Паркеру и Тео. Хотела, чтобы все это осталось позади, а впереди была только прекрасная жизнь.

Я сделаю все, что потребуется, чтобы Айк признался, что стоит за всем, что произошло.

Только мы до сих пор не понимали, зачем он ждал так долго. Почему десять лет?

Телефон Паркера зазвонил, и он нажал кнопку на руле, чтобы принять вызов.

— Привет, Парк, вы уже почти у тюрьмы? — голос Джима раздался через динамики.

— Минут пятнадцать, — ответил Паркер. — Ты на громкой связи. Как прошло с Адамом?

— Никак.

Мы с Паркером обменялись потрясенными взглядами.

— Что значит никак?! — резко спросил Паркер.

— Адам мертв.

Паркер

HERO OF THE DAY

by Metallica

10 лет назад

ОНА: Из всей этой истории с дядей Адамом есть хоть что-то хорошее.

ОН: Если ты можешь увидеть хоть что-то хорошее в том, что тебя держали под дулом пистолета и избили рукояткой, то ты куда лучше меня.

ОНА: Мысль о том, что Сэди могла погибнуть, подтолкнула папу сделать решительный шаг и быть с ней по-настоящему. Ты бы видел, как он счастлив. Я никогда не видела его таким раньше.

ОН: Значит, ты никогда не смотрелась в зеркало, когда он смотрит на тебя. Ты приносишь ему радость, Фэллон. Он любит тебя.

Настоящее

Я не соврал Фэллон прошлой ночью, когда сказал ей, что впервые чувствую себя так, будто живу настоящей жизнью, а не в каком-то выдуманном детском сне. Быть с ней, мечтать о будущем, которое у нас не расписано по пунктам и строчкам, — это волнующе. Это вызов. Это интересно.

Но то, что меня бесило до чертиков, это то, что кто-то, чье имя мы до сих пор не знали, пытался разрушить эту новую жизнь, которую мы только начали строить. Встреча с Айком сегодня была шагом в правильном направлении, но мне было ненавистно, что Фэллон придется оказаться с ним в одной комнате. Ненавистно, что нам, возможно, придется позволить ему увидеть страх. То, что мы никогда не отдали бы врагу добровольно.

Я ощущал ее беспокойство, как скрытое течение под поверхностью воды, пока мы ехали.

Когда позвонил отец, я почти обрадовался, что тишина прервалась. Но эта радость быстро сменилась шоком, когда он сказал, что Адам мертв.

— Что случилось? — спросил я.

— Его отравили. Кто-то подмешивал бета-блокатор в его еду, и это вызвало остановку сердца, — сказал отец. — Идет расследование, проверяют персонал тюремной больницы и кухни, всех допрашивают.

— Значит, маловероятно, что он стоит за тем, что происходит на ранчо.

— Разве что это было самоубийство, — предположил отец. — Может, Адам спланировал месть, а потом свел счеты с жизнью.

— Ни за что дядя Адам не убил бы себя, — вмешалась Фэллон, резко мотнув головой. — Он был слишком высокомерен и слишком уверен в собственной значимости.

— Тюрьма меняет людей, — ответил ей отец. — Но я не спорю, это похоже на еще одну атаку. И все больше похоже, что она направлена против вашей семьи, а не лично против тебя. Думаю, это еще больше отдаляет нас от версии с Джей Джеем, но это все еще может быть Эйс.

Я ненавидел одно только упоминание имени Джей Джея. С такой силой я никогда никого и ничего не ненавидел. Даже Адам, после того как похитил Фэллон, не вызывал во мне такой лютой злобы. Может, потому, что я знал, именно из-за Джей Джея Эйс все еще оставался в жизни Фэллон. А может, потому что Джей Джей видел ее такой, какой видел я прошлой ночью, обнаженной не только телом, но и душой, сердцем. Хотя нет, поправил я себя. Джей Джей никогда не видел ее душу и сердце. Она никогда не отдавалась ему полностью. Она всегда принадлежала только мне.

— Тем более нам нужно встретиться с Айком, — сказал я.

— Согласен.

Наступила короткая тишина, и я уже собирался закончить звонок, когда отец добавил:

— К слову… хочу убедиться, что то, что произошло вчера между вами, не имеет к этому никакого отношения.

Я услышал тревогу в его голосе и почти был уверен, что вопрос скорее адресован мне, чем ей. Но мы ответили одновременно. Мое твердое «Абсолютно нет» слилось с ее «Нет».

Отец хмыкнул.

— Ладно тогда. Мне жаль только, что часть вашего медового месяца вы потратите на разборки с этой жалкой тварью в тюремной камере.

— После того как все это закончится, у нас будет настоящий медовый месяц, — сказал я и сам удивился, что сказал это всерьез. Удивление мелькнуло и в глазах Фэллон, но я только улыбнулся ей. — Может, поедем на озеро Морейн и займемся каякингом.