Я отодвинулся от стола.

— Поехали.

— Что? — она подняла взгляд, удивившись.

— На сегодня хватит. Нам нужна еда, — я махнул на почти нетронутые сэндвичи, которые приносили сотрудники. — И нам нужно растрясти кости, пока мы тут не задеревенели.

Ее глаза вспыхнули, и как бы я ни ненавидел себя за это, меня порадовало, что ее мысли метнулись туда же, куда у меня всегда уходили, когда дело касалось ее — к единственному виду активности, которым мы не могли заняться.

— Знаю, я чертовски неотразим, но выкинь грязные мысли из головы, Утенок. Я имел в виду простое: возьмем еды, подхватим Тео и стащим парочку надувных камер к водопаду.

— Хочешь на камерах вниз по воде? — в голосе зазвучало удивление. — Мы же не делали этого…

Она осеклась. Я тоже не мог вспомнить, когда в последний раз. Годами.

Она покачала головой.

— Не могу. Не считая того, что у нас еще гора папок, — она махнула на бумаги и ноутбуки, — это будет выглядеть неправильно для персонала. Я не могу скакать и плескаться в воде, пока все разваливается.

— Ничего не разваливается, Фэллон. И твоему персоналу нужно, чтобы ты подала пример стойкости. Им нужно видеть, что жить дальше можно и нужно даже перед лицом беды. Плюс, если тебя увидят на улице, получающей удовольствие от жизни, любые тревоги гостей рассеются.

Она замялась. Но я ни за что не оставил бы ее сидеть тут, пережевывая случившееся и сваливая на себя чужую вину. Кто бы это ни делал, Фэллон не была виновата. Каждый чертов раз, когда в ее жизнь вползало что-то ужасное, она делала правильный выбор.

Решив вытащить ее из кресла и из этого кабинета без окон, я надавил сильнее.

— Пошли, Маркес. Ты вполне можешь уделить пару часов, чтобы развлечь меня и пацана.

Она наконец поднялась, и в ее осанке проступили упрямство и вызов — спина распрямилась, подбородок приподнялся.

— Харрингтон. Если уж сокращаешь мою фамилию, используй часть Харрингтон. Это, на минуточку, мое чертово наследие.

И я задумался, не это ли и давит на нее. Не унаследовала ли она ношу, которой больше не хочет и в чем никогда не признается — после того как заставила Рэйфа вбухать миллионы, чтобы все это спасти.

Она никогда мне о таком не говорила. Наоборот — всегда твердила, что любит землю и дом, которые получила. Что она намерена заставить гордиться обе свои ветви — Херли и Харрингтон, а еще отца и фамилию Маркес, которую он взял от своей матери. Годы закрученных, вывернутых наизнанку драм свелись к тому, что Фэллон осталась единственной наследницей со всех сторон, и она всегда уверяла, что так и хочет. Что возьмет все дурное из прошлого и превратит его во что-то столь хорошее, что все забудут о бурях в истории ранчо.

Но, может быть, годы в Сан-Диего, погоня за другими мечтами показали ей другую жизнь — не ту, которую она когда-то хотела. Я и представить не мог, что для нас обоих возможно задуматься о других финалах, отличных от тех, что мы себе рисовали. Мы оба столько, сколько знали друг друга, были нацелены на одну мечту, одну цель, одно предназначение. Это еще один из множества способов, в которых мы были похожи, и одна из причин, почему наша дружба была такой крепкой.

Впервые за двадцать девять лет мои цели и мечты оказались под угрозой. Мне поручили растить Тео — ребенка, которого я клялся никогда не заводить, потому что не хотел бы оставить его одного на месяцы. Уилл сказал, что уходит из отрядов, чтобы его сын не потерял обоих родителей. Что будет с мальчишкой, если он потеряет еще и своего нового опекуна?

Меня скрутило в животе.

Как-то мне надо было выправить курс, не отказавшись от всего, чего я, как думал, всегда хотел. Может, Фэллон нужно то же самое — время, чтобы понять, какой стала ее новая норма. Может, нам обоим просто нужно время, чтобы снова повернуть наши жизни в сторону целей, которые когда-то нас сформировали.

Фэллон

WANT TO

by Sugarland

6 лет назад

ОНА: Папа сказал, что ты приедешь на ранчо с Джимом и Уитни.

ОН: У меня есть пять дней. Вышло как раз вовремя.

ОНА: У меня есть три новых книжных шкафа, которые нужно собрать для моей комнаты.

ОН: И что я получу в качестве оплаты за свой тяжелый труд?

ОН: Ладно, не отвечай.

ОНА: (Эмодзи курицы) Я подготовлю надувные камеры, чтобы мы спустились по реке. Когда доберемся до закусочной внизу, еда и напитки — за мой счет.

Настоящее

После того как я обильно намазала Тео солнцезащитным кремом, Паркер надел на него крошечный спасательный жилет. Я наблюдала за ними, сидя на своей надувной камере посреди реки. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь кроны деревьев, ложились на них пятнами света и тени, и они выглядели словно картинка — акварельный портрет любящего отца и его сына.

Сердце болезненно сжалось, и я резко вскинула взгляд к небу, пытаясь обуздать нахлынувшую волну нежности и тоски.

Я слегка развернула камеру от них и придерживала одной ногой каменистый берег, чтобы меня не унесло течением. Шум водопада заглушал болтовню Тео. Туман, поднимавшийся над глубоким омутом у подножия водопада, переливался радугами и оседал на коже прохладной влагой, едва смягчая изнуряющую жару. После нескольких недель неожиданно прохладной погоды лето наконец обрушилось на Риверс во всей своей силе.

Жара означала, что дел на ранчо — невпроворот: нужно следить, чтобы скот и посевы были в порядке, красить заборы и здания, чинить крыши. Мне не следовало сейчас тут бездельничать, лениво дрейфуя по реке.

Я уже собиралась вылезти из камеры, но голос Паркера остановил меня.

— Нет.

Я вопросительно изогнула бровь, а он посмотрел на меня поверх солнечных очков холодным взглядом.

— Посади свою задницу обратно и остынь, Утенок.

— Задница! — радостно заорал Тео.

Я не смогла сдержать смех.

Я могла бы, да и должна была поспорить с Паркером по поводу его командного тона, но вдруг почувствовала такую усталость, что просто сдалась. Я села обратно. Может, Паркер прав. Может, гостям и персоналу нужно увидеть меня здесь, чтобы почувствовать себя в безопасности. Собрание сотрудников было напряженным, все волновались, но никто не заговорил об увольнении. Наоборот — каждый сплотился, будто мы все вместе оказались под ударом.

Это тронуло меня тогда и трогало снова сейчас.

Почему, черт возьми, я все время готова расплакаться?

Я опустила взгляд и потянула за ремни спасательного жилета, который чересчур плотно сидел на груди. В подростковом возрасте я бы даже не подумала надевать его, когда мы с Мэйзи спускались по этому же маршруту — от водопада до озера на надувных камерах. Но теперь я обязана быть примером для гостей.

Я расстегнула ремень, ослабила его и снова защелкнула, размышляя, почему теперь все кажется чуть-чуть тесным — даже купальник. Когда я его надела, грудь чуть ли не выплеснулась наружу, и мне пришлось прикрыть все майкой. Хотя я не надевала этот купальник с тех пор, как Рэя прислала мне вещи из квартиры, в мае мы ходили на пляж, и тогда он сидел идеально. Значит, это просто вздутие перед месячными. Или… переедание на нервной почве.

Только вот ты почти ничего не ешь.

Я прогнала эту мысль и снова посмотрела на Паркера — как раз в тот момент, когда он снял футболку. Вид его голого, сильного тела заставил меня сглотнуть, а живот болезненно сжался. Он был самым красивым мужчиной, какого я когда-либо видела. Всегда был — даже подростком. Но годы службы в «морских котиках» сделали его безупречным.

Дело было не только в рельефных мышцах. В нем самом была воплощенная мужественность. Легкая полоска волос на груди, спускающаяся к поясу плавок. И тот самый греховно-прекрасный рельеф V-образной линии, уходящий под резинку. И чуть ниже — соблазнительная выпуклость, которая всегда искушала меня узнать, как он выглядит совсем без одежды.