— Браслеты легко обмануть, — фыркнул я.

— Может, для тебя и твоей команды, но не для такого обычного парня, как Джей-Джей.

— А как насчет этого наркомана Эйса Тернера? — потребовал я.

— По словам детектива Харриса, они с напарником заезжали на его работу. Эйс был на месте и злился, что его достают. Но нельзя сказать наверняка, не съездил ли он в Риверс и обратно до того, как они его проверили.

— Это далеко, — сказал я.

— Да, но не невозможно. — Отец замялся. — Есть еще кое-что. Случилась авария.

Сердце остановилось. В голове вспыхнули образы Фэллон — залитая кровью, раненая или, не дай бог, мертвая. Я отогнал их и хрипло спросил:

— Фэллон?

— Она в порядке. У трактора, на котором она ехала, лопнула шина, и он съехал в кювет. Думаю, ее больше напугало, чем ранило.

— Черт.

Вылететь в кювет на тракторе — для нее как ожить прошлому.

Десять лет назад отчим Фэллон сорвался с обрыва на таком же тракторе. Машину придавило в реке, и Спенсер погиб, зажатый под водой.

Сначала коронер решил, что это несчастный случай, пока Фэллон не нашла доказательства того, что ее дядя Адам и Тереза Пьюзо его убили.

— На шине следы от ножа, — сказал отец.

Это был не несчастный случай. Кто-то сделал это намеренно.

— Что, черт возьми, творится с безопасностью на ранчо?! — рявкнул я.

— Вот и я о том же. Я собирался ехать в Риверс, пока не получил звонок о доме Рэйфа.

Мысли понеслись вихрем.

Легко было сказать, что на Фэллон напали те, кого она помогла посадить, но тогда при чем здесь взлом дома Рэйфа?

— Слишком много всего сразу, особенно если учесть и этот взлом.

— Эти вещи могут быть не связаны, — возразил отец.

— Странное совпадение, если это так.

— Знаю, — вздохнул он. — Но шериф Хатли может быть прав. Дом Рэйфа могли обчистить местные подростки, зная, что семьи нет дома летом.

Мы оба переварили это, прежде чем он добавил:

— Есть еще кое-что, о чем я не сказал раньше. Пьюзо появился в полицейском участке в день, когда арестовали Фэллон.

— Какого черта он вообще делал в Калифорнии?

— Сказал, что у него семейные дела. Когда Рэйф рассказал мне об этом, я напомнил ему, что один из кузенов Пьюзо, Тони Кантори, вышел из тюрьмы в марте. Его жена и дочь уже жили в Лос-Анджелесе, и он к ним присоединился. Сейчас работает в строительной компании. Я проверю, что это за компания.

— Кантори — на чьей стороне? Ике Пьюзо или Лоренцо?

— Насколько мы поняли, на стороне Лоренцо. Поэтому ни у Рэйфа, ни у меня не было особых опасений по поводу его близости к Фэллон.

Как бы я ни ненавидел Лоренцо Пьюзо, за последние десять лет, после того как его кузен убил Спенсера и попытался убить Рэйфа, Фэллон и Сэди, он не дал ни единого повода сомневаться, что ведет себя как законопослушный бизнесмен.

Я сказал это вслух, и отец согласился.

— Правда в том, что все это может не иметь никакого отношения ни к Фэллон, ни к Рэйфу, ни к семье. Мы не можем зацикливаться на очевидной мишени и упустить другие зацепки. Виновником может оказаться просто недовольный сотрудник.

Я фыркнул.

— А что сама Фэллон говорит?

— Это не она мне позвонила. Курт. Ты же знаешь ее — она пытается все тянуть сама. Так что будет злиться, кто бы ни приехал. Но у тебя всегда получалось с ней ладить.

Внутри меня зашевелилась вина — не только из-за той ночи, когда я совсем не справился, но и из-за всех тех раз, когда она вынуждена была спасать себя сама, потому что я опоздал.

Если бы не Тео, я уже сидел бы за рулем и мчался в Риверс.

Но что, если я возьму его с собой, и он пострадает, пока я буду защищать Фэллон?

И что, если я не поеду, а с ней случится что-то страшное?

Оба варианта были невыносимыми.

Я стиснул челюсть, захлебываясь смесью противоречий, долга и страха.

Но в голове звенела клятва, которую я дал этой светловолосой молнии.

Это был мой шанс искупить вину. Сдержать обещание быть рядом после всех провалов.

Когда я слишком долго молчал, отец мягко подтолкнул:

— Тео полюбит ранчо.

Он и правда бы его полюбил. Мальчишка обожал собак, но в восторг его приводили любые животные.

— Ему нужна рутина, — тихо сказал я.

— Ему нужен отдых, — парировал отец. — И тебе тоже. Дай ему новые воспоминания, Парк. Пусть светлые моменты немного перекроют темные, прежде чем вы будете строить этот новый порядок, о котором ты читаешь во всех этих чертовых книгах.

Я провел рукой по волосам. Мне давно нужна была стрижка. Может, просто побриться налысо, как новобранец на тренировках в BUD/S. Сейчас я чувствовал себя не морским котиком, а чертовым головастиком, который на ощупь ищет правильное направление.

Внутри меня шла война. Не было правильного ответа.

Каждый путь был начинен минами, на которые я наверняка наступлю.

— Я выезжаю сегодня ночью, — выдохнул я наконец.

Отец шумно выдохнул, и один только этот звук снял часть напряжения с моих плеч.

Я сделал правильный выбор.

Фэллон

GIRL IN THE MIRROR

by Megan Moroney

3 года назад

ОН: Я не услышал, как ты ушла.

Молчание.

ОН: Ты правда собираешься меня игнорировать?

Молчание.

ОН: Не заставляй меня тебя искать.

ОНА: Пойми намек, Паркер. Я не могу сейчас с тобой разговаривать. Дай мне прийти в себя после позора и спокойно зализать свои раны.

Настоящее

Дымящиеся руины передо мной заставили мой желудок скрутиться, а в груди бушевала ярость. Пламя уже погасло, но дым все еще тянулся от почерневших обломков к утреннему солнцу. Жара дня была не за горами, и запах гари тяжело висел в густом воздухе.

Мои ладони были влажными, кожа на пальцах сморщилась от воды — слишком долго я держала шланги, помогая тушить пожар. Все тело дрожало — и от физического напряжения, и от нервного срыва теперь, когда огонь наконец был локализован.

Мы чуть не потеряли все.

Все наше ранчо…

Боль пронзила меня.

Боже. Все это могло сгореть дотла на моих глазах.

— Черт, — выдохнул Курт. В этом единственном слове звучал целый спектр эмоций.

Я взглянула на него — лицо и одежда покрыты черной копотью, как, наверное, и я сама.

Слезы подступили к глазам, но я больно прикусила щеку, не позволяя им прорваться. Я не буду плакать ни перед своей командой, ни перед пожарными, которые заканчивали работу.

Я сохраню слезы на потом, когда буду в своей комнате, и никто не увидит, как я ломаюсь.

Перед рассветом я спускалась из дома к отелю, когда взрывная волна сотрясла землю и сбила меня с ног. Шок быстро сменился ужасом, я вскочила и помчалась к главному дому. Когда увидела огонь, сердце оборвалось, на миг мне показалось, что горит конюшня. Но, пробежав еще немного, я увидела, что пламя полностью охватило гостевой домик.

Курт и остальные высыпали на место происшествия, мы включили аварийные насосы и шланги задолго до приезда пожарных. Но было уже поздно — домик не спасти.

Слава Богу, внутри никого не было. Энди, управляющая отелем, сказала, что вчера ночью домик пустовал, а новые гости должны были заехать только сегодня. Придется придумать, куда их разместить, но это была мелочь по сравнению с тем, что мы могли потерять.

Я смотрела на черную дыру, где раньше стоял домик, и в мыслях видела лицо отца, грустное, разочарованное.

Когда-то здесь жил конюх по имени Леви. Я его не помнила, но папа всегда рассказывал, что старик заменил ему отца и научил всему, что он знал о лошадях.

Если бы я не родилась, если бы Спенс не увел маму у отца, папа, наверное, провел бы всю жизнь здесь, разводя и тренируя лошадей.

После смерти Леви мама и Спенсер не могли позволить себе нанять нового тренера, и домик пустовал до тех пор, пока мы не превратили ранчо в курорт. Мы сохранили старую мебель из сосны, обновили кухню и ванную, построили крошечную веранду с качалками и цветами. Этот домик пользовался огромным спросом у гостей… и вот его больше нет.