Я стиснул зубы так, что челюсть пронзила боль, отдаваясь в висках.

— У тебя будет время все обдумать, — добавил отец. — Команду не вызовут, пока не убедятся, что все улеглось.

Всего несколько месяцев. Сто двадцать дней, прежде чем начнутся тренировки.

Хватит ли этого, чтобы выправить курс? Впервые в жизни я не знал ответа. Не имел ни малейшего понятия, как это сделать.

Фэллон

THE PROPHECY

by Taylor Swift

10 лет назад

ОН: *** GIF с кантри-исполнителем, говорящим «с днем рождения» ***

ОНА: Ну и как сильно тебе было больно отправить этот GIF?

ОН: Оно того стоило, если это заставило тебя улыбнуться. Как празднуешь?

ОНА: Не знаю. Мама ничего не говорила, и это нормально. В этом году будто и праздновать не стоит. Без Спенсера все кажется неправильным.

ОН: Сегодня твой день. И ты ЗАСЛУЖИВАЕШЬ, чтобы его праздновали.

Настоящее

Ветер был на удивление холодным для этого времени года, хлестал по лицу, пробирался сквозь легкую фланелевую рубашку, пока я гнала Дейзи в гору. Над светлеющим небом разливалась яркая палитра цветов, словно мороженое «радуга». Сердце подпрыгнуло от восторга перед величием природы.

Закаты на пляже в Сан-Диего я любила, но ничто не могло сравниться с рассветом или закатом на ранчо. Белые вершины гор вздымались над головой, поля, усыпанные дикими цветами, качались в утреннем свете, а озеро отражало небо так, будто конца не существовало ни тому, ни другому.

Я нуждалась в этом — больше, чем сама себе признавала.

Здесь я чувствовала умиротворение и безопасность. Второе такое место было лишь одно — рядом с Паркером.

Но стоило этой мысли мелькнуть, я тут же оттолкнула ее.

Паркер не мой — так же, как не был моим и Джей-Джей. А вот это место — земля и все, что я вижу перед собой, — мое.

Я подстегнула Дейзи, и впереди показалась высокая стена из речного камня. Металлические ворота над дорогой распахнуты, приветствуя гостей курорта. За ними дикая красота предгорий Сьерры превращалась в тщательно продуманные сады с фигурными живыми изгородями и цветущими деревьями. Мы с папиными деньгами добавили бассейн с золотыми отблесками на воде. Рядом стояли несколько стильных кабан для уединения знаменитых гостей и бар, где можно было подплыть прямо на матрасе и заказать напиток.

А дальше возвышался викторианский замок, где я прожила первые пятнадцать лет. Завитки и башенки золотых фронтонов повторяли очертания английского замка, в подражание которому его построили мои прапрадеды. Тогда, в тридцатых, на нашей земле нашли алмазы, и состояние сделало семью одной из богатейших в Калифорнии. Но через десяток лет все иссякло.

К тому моменту, как погиб Спенсер, замок и угодья начали приходить в упадок. Ранчо стояло на грани банкротства. Тогда отец вмешался и предложил маме и мне превратить его в курорт, вложив свои деньги и опыт, заработанный на пятизвездочном комплексе в Лас-Вегасе. Я настояла, чтобы для нас с мамой построили маленький домик на два спальни выше в холмах. Так мы не мешали гостям и жили отдельно от замка.

Этот дом стал для нас шансом хоть как-то восстановить отношения. Не до конца — слишком много шрамов, слишком разное видение того, каким должно быть ранчо и курорт.

Мне казалось, мама до сих пор злилась, что земля досталась мне, а я злилась, что она, как мой опекун, имела право голоса. Иногда я думала, что дело в том, что я на сто процентов Харрингтон, без капли крови Херли, и старая вековая вражда двух фамилий мешала нам довериться друг другу.

Глупости, конечно. Но дядя Адам, мамин брат, уверял: проклятие не исчезнет, пока обе семьи живут на этой земле.

Копыта Дейзи застучали по круговой дорожке, я проехала мимо фонтана с кентаврами. Днем они были недвижимы, а вечером оживали — музыка, огни, шоу не хуже вегасского. С мамой мы закатывали глаза, когда папа предложил фонтан, но теперь это любимая забава гостей, которую все выкладывали в соцсети.

Стоянка за домом была пуста, но конюшни и загоны уже оживали. Скоро там появятся работники и гости, выбравшие наши пакеты «будни на ранчо».

Я спешилась. Из конюшни выбежал Чак, один из новых сотрудников.

— Забрать ее, мисс Харрингтон? — спросил он с надеждой. Худой, темноволосый паренек сразу привязался к Дейзи, когда мы привезли ее из Сан-Диего. И удивительно, но она к нему тоже. А ведь она разборчива. Джей-Джея, например, не выносила.

Но я не стала думать о том, что это значит, иначе снова застряну в самобичевании. Спенсер всегда говорил: ошибки делает каждый, но важно то, как ты живешь после признания их.

Я должна была быть лучше.

Я уже собиралась отказаться, но увидела рядом с одним из наших грузовиков троицу встревоженных лиц. Передала поводья Чаку.

— Зови меня Фэллон. Каждый раз, когда слышу «мисс Харрингтон», думаю, что это мама.

— Хорошо… Фэллон, — парень покраснел до корней.

Я кивнула на машину, возле которой стояли папа, Курт и Тедди.

— Что случилось?

— Не знаю, — нахмурился он. — Курт очень расстроился, когда вернулся с пастбища. Побежал прямо к мистеру Маркессу.

Курт — расстроен? Нужно было нечто серьезное, чтобы вывести из себя самого спокойного человека. Я прошла мимо загона и заглянула в кузов. Кровавое месиво, некогда бывшее коровой, сжало мой желудок.

— Что, черт возьми, произошло?

Папа перевел взгляд на меня.

— Курт и Тедди нашли ее на западном поле. Думаем, пума загнала, а падальщики доделали остальное.

— Черт. И камер там нет, чтобы убедиться, — сказала я.

Папа кивнул. Безопасность гостей была нашим приоритетом. Мы патрулировали главные зоны круглосуточно, установили камеры и экстренные телефоны, но пять тысяч акров земли закрыть было невозможно.

— Предупреди персонал и гостей о пуме. И проверьте, чтобы самка не устроила логово близко к тропам, — распорядилась я Курту.

Он лишь вскинул густую бровь, но не стал спорить.

— Уже собрал ребят. После завтрака пойдем прочесывать. Корову спасти не выйдет, мы с Тедди похороним ее на дальнем поле.

Я кивнула в знак благодарности.

— Сообщите, если будет что-то еще, — добавил папа.

Курт захлопнул кузов и уехал. Мы с отцом направились к отелю.

— Все в порядке, мисс Харр… э, Фэллон? — крикнул Чак.

Я коротко кивнула и пошла дальше.

— Этот мальчишка в тебя втрескался, как в Техас, — заметил отец.

— Я не даю повода.

— Тебе и не надо. Достаточно просто быть собой.

Я закатила глаза, но слова больно задели. Как он все еще мог видеть во мне хорошее после всего, что случилось в Сан-Диего? Я наделала ошибок, была эгоистичной трусихой, и расплачивался за это Джей-Джей.

Если бы я не вернула его в свою жизнь, если бы смогла полюбить так, как он хотел… Он бы не пошел на все то безумие. Я понимала: это не моя вина. Я не просила его влезать в долги и воровать лекарства. Но чувство вины за то, что я тянула время и притворялась, что могу быть другой, все равно точило меня.

Я сглотнула ком и сосредоточилась на разговоре про пуму, лишь бы не расплакаться.

— Уже несколько лет не было встреч с ними, — сказала я.

— Не понимаю, что могло спустить зверя так низко. Обычно шум курорта отпугивает, — отец сжал челюсть, скрежет зубов вернулся — привычка, от которой, я думала, он избавился.

Перед самым входом в офисы управления он остановился.

— Может, мне задержаться?

В его глазах была тревога. Я покачала головой.

— Нет. Ты не можешь подводить Сэди и детей. Они ждали лета в Австралии. Да и ты должен быть там на открытии.

— Там же зима. Кэро и Спенси будут разочарованы погодой.

Я рассмеялась.

— Может, и так. Но каждый раз, когда я с ними говорю, они добавляют новые планы в список. Тишины у тебя не будет.