— Пьюзо сказал, что это меры безопасности. Что кто-то из ваших людей помогал нападающим, и его человек сможет защитить Фэллон, — подтвердил Тедди.

Лоренцо Пьюзо был неразгаданной загадкой — угрожал с одной стороны, защищал с другой. Он наслаждался властью и тем, что держал все карты. Информация давала ему контроль. Может, дело было только в этом, доказать, что он может узнать все, что захочет, и вмешаться в любую ситуацию. А может, он и правда переживал за Фэллон и ее семью.

Никто не проронил ни слова, и Тедди неловко поежился, потом посмотрел на меня:

— Вот почему некоторые камеры были отключены вокруг старого дома Херли и на пожарной дороге, ведущей к нему. Я не хотел, чтобы кто-то видел рабочих, которые приходили и уходили.

— Ты уже начал ремонт? — с замиранием спросила Лорен.

Он кивнул и чуть смущенно улыбнулся.

— Они закончили на этой неделе. Я использовал твой рисунок, тот, где цветущий сад сзади дома и веранда, опоясывающая весь дом.

Слезы текли по лицу Лорен, и она неловко поднялась, переваливаясь на протезе, и направилась прямо к нему. Она взяла его лицо в ладони и поцеловала, нежно, медленно и так долго, что мы с Фэллон переглянулись и приподняли брови.

— Спасибо, — тихо сказала Лорен, — за то, что подумал обо мне.

— Не было нужды, — хрипло бросил Рэйф. — Мы с Фэллон справились бы сами, если бы ты сказала нам, чего хочешь.

Лорен резко развернулась и злобно посмотрела на него.

— Я не хочу, чтобы вы делали для меня больше, чем уже сделали. Я не ваша ответственность. Уже давно. У меня есть свои деньги, более чем достаточно, особенно учитывая, что вы с Фэллон сделали так, чтобы я получала долю от прибыли курорта.

Она снова повернулась к Тедди.

— Тебе не нужно было брать кредит.

Он вспыхнул.

— Ты была такой несчастной в этом центре, дорогая. Я просто подумал, что если у тебя будет что-то свое, куда можно вернуться, что-то только твое, это поможет.

Лорен погладила его по щеке:

— Почему бы тебе не отвезти меня домой, Тедди? Покажи, что ты сделал.

Его лицо озарилось радостью.

Фэллон вскочила и кинулась обнимать маму раньше, чем я успел ее остановить.

— Тебе не нужно уезжать из-за меня, мам. Ни отсюда, ни с курорта. Чтобы это место работало, нужна целая команда, и ты важная часть ее. Я хочу, чтобы ты оставалась частью всего этого.

Лорен провела рукой по волосам дочери, легонько дернув за косу.

— Честно говоря, Фэллон, я устала. Я слишком долго боролась за это место. Все Херли боролись. Пора отпустить. Это теперь твое наследие. Следи за ним и смотри, чтобы оно продолжало процветать.

Потребовался еще один круг объятий и тихих слов, прежде чем Тедди смог взять Лорен за руку, помочь ей спуститься по ступеням и увезти в своем пикапе. Фэллон стояла на крыльце и смотрела им вслед.

Я был благодарен, когда наши родители последовали их примеру, вышли из дома, чтобы пожелать нам спокойной ночи, и пообещали заглянуть утром.

— Или вы можете просто оставить нас насладиться медовым месяцем, — предложил я легким тоном, но с явным намеком, который хотел донести.

Рэйф нахмурился, но моя мама рассмеялась.

— У вас четырехлетний мальчик в комнате напротив. Так что не уверена, что у вас будет много медового месяца.

— Тео именно там, где должен быть, — уверенно сказала Фэллон.

И я почувствовал это до глубины души. Она приняла его, как и я. Как и я принял нашего ребенка как своего.

Когда машины уехали и наступила тишина, я повернул Фэллон к себе и вгляделся в ее усталое лицо.

— Ты снова слишком много на себя взяла, Жена.

Она обвила меня руками за шею и улыбнулась. Улыбка была уставшей, но полной того света, который всегда был ее сутью. Света, который я видел почти всю жизнь, который лишь ненадолго угасал и теперь вернулся, сияя еще ярче.

— Может, тебе стоит взять меня на руки и отнести в нашу комнату? — сказала она. — Ты ведь грозился привязать меня к кровати, помнишь?

Я даже не моргнул. Просто так и сделал — поднял ее и пошел по коридору с новой целью.

Она смеялась всю дорогу, а я пообещал себе, что буду заставлять ее смеяться каждый день до конца наших жизней. Я пообещал, что в ее жизни всегда будет больше радости, чем горя, больше удовольствия, чем боли, и больше любви, чем ненависти. В нашей жизни.

Когда я опустил ее на кровать и попытался отстраниться, она вцепилась в меня, как маленькая обезьянка. Неожиданность застала меня врасплох, и я рухнул на матрас. Я едва успел сгруппироваться, чтобы не навалиться на нее всем весом.

Ее губы нашли мои, жадные, голодные, наполненные той же сдержанной жаждой, что жила во мне весь день.

Одежда исчезла, кожа скользила по коже. Губы и руки ласкали, обожали, дразнили.

Я зачарованно смотрел, как она теряет контроль, повторяя мое новое любимое слово, а потом вошел в нее, погрузившись глубоко, и выдохнул с удовлетворением. Ее бедра рванулись навстречу, но я зажал их ладонями, удерживая.

— Никакой активности с твоей стороны, Жена, — прорычал я, касаясь губами ее губ.

— Чувство слишком хорошее…

— Не заставляй меня останавливаться, — выдохнул я, встречаясь с ней взглядом.

Я хотел, чтобы это прозвучало как приказ, но вышло скорее как мольба.

Ее улыбка была ослепительной. Ее пальцы провели по моим губам.

— Я всю жизнь ждала, чтобы ты сказал это. Чтобы вот так умолял. Никогда не было таким долгим, как мы думали, правда? — в ее янтарных глазах сверкнули озорство, желание, любовь и облегчение.

Сразило меня не поддразнивание, а благодарность за то, что это «никогда» не стало концом для нас. Я наконец разрушил все стены, которые сам же возводил, и оказался там, где всегда хотел быть. С ней. Полностью и без остатка — в теле, сердце и душе.

Мы взлетели вместе.

Так, как я пообещал, что мы будем делать теперь всё вместе.

Фэллон

LIVING IN THE MOMENT

by Ty Herndon

Настоящее

ОН: Ты поменяла мой сигнал будильника, Жена?

ОНА: Я больше не могу просыпаться под этот металлический грохот, Муж.

ОН: Но зачем было ставить эту кантри-песню? Хочешь, чтобы мои яйца сжимались каждое утро?

ОНА: Если для этого нужно всего лишь это, у нас проблемы куда серьезнее.

Мысли метались. Часть меня жаждала вырваться из дома, где я была почти заперта последние несколько дней, а другая часть никогда не хотела его покидать. Я провела здесь такие драгоценные, почти нереальные моменты наедине с Паркером, когда мы наслаждались тишиной. И смеялась до слез вместе с ним и Тео. А между этими минутами к нам заглядывали семья и друзья, приносили еду, новости, поддержку.

Но сегодня я не могла снова спрятаться в нашем маленьком убежище. Сегодня был важный день для курорта, и я решила стать его частью. День независимости может быть сложным праздником, но на ранчо Харрингтонов мы всегда старались сделать его праздником единства, событием, которое сближает нас, а не разъединяет. Я была счастлива, что Энди и мэру удалось так быстро восстановить подготовку к празднику после всего, что произошло.

Мои травмы ограничивали меня в этом году, я не смогу участвовать в шоу, выезжая на Дейзи, но я собиралась провести этот день с Паркером и Тео. Мы побываем на игровых площадках, объедимся фастфудом и будем болеть за своих фаворитов в разных конкурсах.

А вечером отправимся к озеру на большой барбекю-ужин, которым мы угощали бесплатно весь город, и посмотрим, как люди танцуют под живую музыку группы, которую мы в последний момент сумели уговорить выступить.

На самом деле это отец Паркера потянул за ниточки и нашел замену. Жена его старого друга по команде когда-то работала на самого Брейди О'Нила. И как только известный кантри-исполнитель услышал о наших трудностях, он собрал жену и хитростью уговорил их с дочерью полететь сюда и помочь. Так что наш вечер закончится его концертом и грандиозным фейерверком над озером.