Отцовство.

Брак.

Любовь.

Все виды любви.

— Паркер? — нахмурилась Фэллон.

Я наклонился и мягко поцеловал её живот.

— Я хочу этого ребенка, Фэллон. Почти так же сильно, как я хочу тебя. Она для меня не обязанность. И ты тоже. Вы обе мой смысл. Моя жизнь. Моя любовь.

Слезы наполнили её глаза. Она резко села, схватила мое лицо и поцеловала меня.

А потом прошептала прямо в мои губы:

— Одни только твои слова почти довели меня до оргазма, Паркер. Но я не хочу кончить так. Я хочу сделать это с тобой внутри меня. Как одно целое. Одна команда. Наша собственная маленькая команда.

Я сбросил смокинг так быстро, как только мог. Она смотрела, пока я раздевался, на каждый сантиметр меня, включая тот, что жаждал сделать её своей.

— Я чист, Фэллон. Все анализы сданы. Но хочешь, чтобы я надел презерватив?

Она пару секунд молчала, потом сказала:

— Мои анализы из больницы тоже чистые. И, думаю, я не могу забеременеть дважды.

На секунду в воздухе исчезла магия, вместе с напоминанием о том, почему она забеременела.

Но я отказался позволить этой грязи проникнуть в нашу ночь. Я снова лег рядом, вернувшись к ласкам и обожанию, заставляя её сосредоточиться только на красоте этого момента, на нас двоих, на том, как мы соединяемся.

Мои пальцы скользили по её коже, и она извивалась, выгибаясь мне навстречу, задыхаясь и издавая тихий гулкий звук, тот самый, который я хотел слышать до конца своей жизни.

— Сейчас, Паркер, — потребовала она.

Я остановился и прошептал ей в ухо:

— Скажи это, жена.

— Бей, я буду очень несчастна, если ты не закончишь то, что начал.

— Скажи и мы оба будем не просто счастливы. Мы будем на седьмом небе.

В её глазах вспыхнул огонь, последний, упрямый кусочек её сущности, отказывающийся сдаться. И я хотел, чтобы она сохранила эту яростную независимость. Но я также хотел, чтобы она знала, что рядом со мной ей безопасно отпустить контроль. Что это нормально позволить кому-то другому вести. Здесь она могла сдаться, и это не делало её слабее. Это делало нас сильнее.

Она повернула голову, укусила меня за плечо и вцепилась ногтями в мои бедра, прижимая наши тела друг к другу.

— Паркер…

Это была самая эротичная мольба, что я когда-либо слышал. И я почти сломался. Почти вошел в неё, чтобы взять то, что принадлежало мне, и отдать ей то, чего она так жаждала.

Я прикусил её ухо, слегка покусал шею и позволил пальцам скользнуть в её горячую, влажную глубину.

Дразня. Мучая. Поднимая её всё выше и выше, но ни разу не позволяя сорваться за грань.

Когда я почти почувствовал, как её тело начинает дрожать вокруг моих пальцев, я снова остановился и прошептал:

— Скажи это, жена.

Она со всей силы шлепнула ладонью по матрасу.

— Ладно.

Янтарные глаза встретились со сталью моих. Я смотрел не на желание. А на любовь полную и безоговорочную, когда она наконец сдалась.

— Муж.

Я вошел в неё одним сильным толчком. Она ахнула от удовольствия, её внутренние мышцы уже сжимались вокруг меня.

— Держись, жена. Мы должны поймать волну, прежде чем прокатиться на ней до берега, — выдохнул я.

Я никогда не чувствовал ничего подобного. Мои чувства были на пределе. Запах её и меня. Аромат цветов. Смешение цветов её кожи и убранства комнаты. Теплый мерцающий свет свечей. Звук скользящей кожи, прерывистые вдохи. Всё это сплелось в нечто нереальное, большее, чем мы оба. Сила, наполнившая комнату, когда два человека стали одним. Когда соприкоснулись души. Когда соединились сердца.

Когда она достигла вершины, когда кричала и повторяла «муж», как я и обещал, я потерял контроль. Я был только ощущением, голым, диким, прекрасным. И когда сам рухнул в пике, в последний раз вонзившись в неё и отпустив всё, меня ослепила любовь. Свет. И надежда.

Фэллон

HOW DO I LIVE

by Trisha Yearwood

3 года назад

ОН: Не понимаю, как все могут улетать на эти душные карибские острова в медовый месяц. Даже серфинг того не стоит.

ОНА: Так Кабан и правда решился?

ОН: Ага. Три боевых пловца списаны со счетов.

ОНА: Знаю, ты никогда не мечтал о свадьбе и кольцах, но если бы вдруг решился, то куда бы поехал в медовый месяц?

ОН: На горное озеро. Где умеренный климат, потрясающие виды и куча активностей на свежем воздухе.

ОНА: Ты только что описал наше ранчо.

ОН: Точно. Но летом там слишком жарко. Может, на озеро Морейн в Канаде. Днем каякинг и походы, а ночью любовь до утра.

ОНА: Слушай, Кермит, я прям вижу, что ты об этом никогда всерьез не задумывался. Почти уверена, что никакая пара в медовый месяц не проведет день, гребя на каяках.

Настоящее

Ощущение этого момента, сплетение с Паркером, вершина, которую мы покорили вместе, став единым целым, было кусочком рая, полным таких сильных, необъяснимых эмоций, что я лишь лежала и смаковала их.

Секс с Джей Джеем был хорош, по крайней мере, я тогда так думала. Но с Паркером… это было свято. Наверное, звучит кощунственно, даже несмотря на то, что я не особенно религиозна. Но я не могла думать иначе.

Судьба.

Я бросалась этим словом в разговоре с Паркером, как и словом проклятие, но по-настоящему поняла его только сейчас. Когда он был во мне. Когда мы стали одним не просто физически, а каждой клеточкой, каждой молекулой.

Когда мы разъединились, это было почти больно. Я едва не заплакала и даже не была уверена, можно ли все свалить на гормоны беременности.

Когда он начал отодвигаться, я схватила его за бедра и прижала к себе.

Он посмотрел мне в глаза и в мерцающем свете свечей я увидела в их глубине то, что заставило мою душу расслабиться.

— Я люблю тебя, — сказала я. Это не был шепот. Не было и тени сомнения. Просто правда.

— Я знаю, — ответил он.

Я закатила глаза и шлепнула его по заднице. Он усмехнулся, но потом улыбка исчезла, и в его взгляде вновь появилось то, что я уже видела в часовне.

— Я тоже тебя люблю. Так сильно, что даже не уверен, что это правильное слово. Любовь кажется слишком безобидной. Слишком слабой.

Мое сердце растаяло еще сильнее, чем в тот момент, когда я увидела романтическую обстановку, которую он создал для меня… для нас.

Его пальцы задержались на шишке на моем лбу, которая все еще была уродливым пятном из сине-зеленых оттенков.

— Не уверен, что доктор, прописывая тебе легкую активность, имел в виду именно это, — мягко сказал он.

Он поднялся с кровати, и я тут же ощутила холод. И не только от воздуха, дующего из кондиционера. Я хотела, чтобы он всегда был рядом. Как люди вообще живут, когда их вторая половина не с ними? Это казалось невозможным.

— Куда ты идешь? — спросила я.

Я следила, как он идет к большой ванне у окна. Его тело было настоящим произведением искусства. Рельефное, сильное, мощное. Я могла бы лежать и смотреть на него бесконечно и была бы счастлива. Эта мысль удивила меня так же, как и жажда держать его рядом, ведь обычно я не любила сидеть без дела и терпеть, когда меня чересчур опекают.

Паркер открыл кран, проверил воду пальцами, пока не остался доволен температурой, затем добавил немного жидкости из одного из флаконов, стоящих на подставке. Пока ванна наполнялась, он открыл бутылку шампанского и разлил его по двум бокалам, поставив их рядом.

Наконец он вернулся ко мне и протянул руку.

— Жена.

Я улыбнулась и позволила ему помочь мне подняться. Комната слегка закружилась перед глазами, день был невероятно долгим, и я не успела отдохнуть, как хотела. Но я ни за что не призналась бы ему в этом. Не тогда, когда он сделал этот вечер таким особенным.

Не тогда, когда у меня наконец было все, о чем я когда-то мечтала.