— Думаю, Айк повеселится с ее тугой задницей, прежде чем закончит, — ухмыльнулся Тони, косясь на Фэллон.

Мой кулак врезался ему в челюсть. Он развернулся боком, раздался его глухой смешок.

— Достаточно, — сказал охранник, вставая рядом со мной с дубинкой в руке.

Один охранник с жалкой дубинкой не помешал бы мне добить Тони, но точно обеспечил бы мне тонну бумажной волокиты и задержал бы нас. А мне внезапно стало необходимо убираться отсюда к черту. Мне нужно было вернуться в Риверс и найти Айка Пьюзо, пока он не сделал что-то хуже, чем изуродовать корову и сжечь здание.

Черт.

Я резко повернулся, шагнул к Фэллон и потащил ее к двери. Стукнул в нее кулаком.

— Наш администратор уже идет, — сказал охранник в комнате.

— Прекрасно. А мы уходим.

Дверь открыл тот, кто провожал нас внутрь. Его взгляд метнулся от заключенного к напарнику, затем к нам.

Я протащил Фэллон мимо него в коридор.

Дверь с грохотом захлопнулась за спиной. Каблуки охранника застучали по полу, он догнал нас.

— Вам нужно подождать.

— С какого хрена. Это чертово место выпустило на волю осужденного преступника — того, кто хочет крови моей жены и ее семьи. Последнее, что я собираюсь делать это торчать тут, пока вы выдергиваете головы из собственных задниц и пытаетесь понять, что произошло.

Я несся по коридору, а Фэллон вплела пальцы в мои, крепко сжав. Я наконец взглянул на нее. В ее лице жила тревога, но поверх нее то же пламя ярости, что жгло меня.

У самых дверей нас перегородил тип в дешевом костюме и с жалкой бородкой. И без того было ясно, что нас не выпустят, пока кто-то в комнате охраны не нажмет кнопку.

— Мистер Стил, мисс Харрингтон. Прошу пройти в мой кабинет.

Я наклонился к нему, и он инстинктивно отступил.

— Нет. Вы сами разбирайтесь, как умудрились все провалить. У нас с женой дела поважнее. Нам нужно защищать людей, потому что вы не справились со своей работой.

Внутри я трясся от ярости, но голос оставался ледяным и ровным.

Мужчина замялся.

— У наших отцов… — я взглянул на Фэллон и снова на него, — в телефоне губернатор под горячей кнопкой. Если попробуете нас задержать, это будет последним гвоздем в крышку того гнилого гроба, в который превратилась ваша карьера.

Он сглотнул и повернулся к стеклянной будке, где сидел охранник.

— Пропустите их.

Я не сказал больше ни слова. Просто шагнул в двери, когда они зазвенели, распахиваясь, не выпуская ладонь Фэллон из своей.

— Господи, Паркер, — прошипела Фэллон, когда мы оказались снаружи. Нас ударила полуденная невадская жара, обжигающая, душная, как моя злость.

И как вина, что полоснула по мне ножом. Какого черта мы упустили, что Эйс сидел с Айком? Они провели время в одной и той же тюрьме, а у нас это ни разу не всплыло. Сколько еще раз я подведу ее? Сколько раз мне еще нужно, а она все равно будет смотреть на меня как на героя своей истории?

Я почти бегом потащил Фэллон к внедорожнику, не выпуская ее руки. Запрыгнул на место, выдрал из бардачка телефон и завел двигатель, чтобы включился кондиционер.

— Он был на свободе. Все это время! — голос Фэллон задрожал, стал высоким, в нем звучали тревога и настоящий страх. — Боже. Мама. Он пошел за мамой, потому что папы не было… — Она нахмурилась. — Но папа же был на ранчо несколько дней после того, как мы вернулись из Сан-Диего… — Она покачала головой, пытаясь взять себя в руки.

— К тому моменту Айк, скорее всего, уже был на Востоке. В дом твоего отца вломились, помнишь? И кому-то нужно было подкупить того, кто убил Адама. Не повезло Айку: приперся в дом твоего отца, готовый его прикончить, а того нет. Его это должно было взбесить.

— Первую корову изуродовали, пока папа был со мной. На следующий день он, Сэди и дети уехали.

— Может, это был Эйс. Очевидно, они работают вместе. А может, они просто играют в кошки-мышки, мучая вас всех, прежде чем дернуть курок. Айк должен был понимать: Рэйфу будет еще больнее, если сперва испоганить твое имя и репутацию ранчо, а уже потом убить тебя. Рэйф бы примчался, и все оказались бы в одном месте.

У меня сердце рвалось на части от одной мысли, что ее могут убить. Тот же ледяной ужас, что накрыл меня, когда я увидел ее на земле после стрельбы, вернулся.

Отец взял трубку на первом гудке.

— Быстро вы.

Пока я рассказывал ему, что мы выяснили, его ругань становилась все ярче.

Фэллон набрала отца. Говорить одновременно было тяжело, и я вышел под сорокаградусную жару.

— Это частично объясняет сроки, — сказал отец. — Знакомство с Эйсом подстегнуло его действовать. У них было восемнадцать месяцев, чтобы вылепить план, и момент выдался идеальный — как раз к условно-досрочному Тони.

— Кто-то внутри это позволил, — рявкнул я, глянув на тюрьму.

— Не обязательно коррупция, Парк, — ответил отец. — Даже сейчас иногда сбегают под чужим именем. Редко, но раз в несколько лет это случается.

— Или он кого-то купил, например, того слизняка-администратора, который пытался нас задержать.

Голос отца стал темным и жестким.

— Они пытались вас удержать?

— Без насилия. Не заламывали, но было видно, что хотел прикрыть задницу, прежде чем мы раструбим, что произошло.

— Никому не удастся это замять, — прорычал отец.

— У Айка был Эйс на воле, но Айку нужно было чем-то расплатиться с картелем за деньги и липовые документы, без которых он бы не провернул побег. Особенно после «смерти» Тони, когда он уже не мог пользоваться его документами.

— Лоренцо был в ярости от того, что Тони работал на Лопеса, снова связывая семью с наркоторговцами. Потому мы и решили, что он убрал Кантори. Но…

Еще одна волна страха ударила мне в живот, когда отец осекся. Из темноты вынырнула старая догадка:

— Думаешь, Лоренцо всем рулит? Связался с картелем?

Отец помолчал, прикидывая.

— Не думаю. Сейчас у Лоренцо Пьюзо все чисто. Но если Айк на свободе, Лоренцо в такой же опасности, как Рэйф и Фэллон. Айк ненавидит все, что делает его кузен. Винит его почти так же, как Рэйфа.

Я открыл дверцу.

— Мы едем к нему. Он ответит нам лично.

— Я позвоню Лэнсу и ребятам на ранчо, а также шерифу Уайли, — сказал отец. — Сообщить Лоренцо, что вы к нему?

— Нет. Я хочу видеть его реакцию, когда скажу, что Айк сбежал.

Фэллон закончила разговор с отцом, пока я садился за руль.

— Папа собирается возвращаться домой, — страх, который уступил место злости, снова вышел на первый план и моя ярость вспыхнула еще сильнее. — Господи, Паркер, он сам станет мишенью. Он пытается оставить Сэди, но я слышала ее в трубке, она орет на него. Она его одного не отпустит.

Ее трясло — мелкой дрожью по всему телу.

Я притянул ее к себе через консоль, которая больно упиралась в нас. Меня бесило, что я снова подвел ее, бесило, что она вынуждена проходить через это, потому что мы упустили важную деталь. Я поцеловал ей лоб, гладя волосы:

— Мы найдем и остановим Айка раньше, чем твой отец сядет в самолет.

Она отстранилась и сверкнула на меня.

— Как? Никто даже следа его не чуял. Никто не знал, что он на свободе. Только Чак видел его. — Ее глаза распахнулись шире, страх хлынул с новой силой. — Он убьет Чака. Он единственный, кто видел его на ранчо.

— Чак не смог его опознать. Он лишь сказал, что у того были солнцезащитные очки, кепка и густая борода. — Я попытался успокоить ее, но не был уверен, что это сработает.

С усилием я отпустил ее. Хотел держать, пока не разглажу все ее страхи и дрожь, но нам нужно было двигаться к Лоренцо и обратно в Риверс.

— Отец звонит Лэнсу, а ты набери Курта и Тедди. Пусть присмотрят и за Чаком.

Она сделала все, как я попросил, а я вырулил со стоянки тюрьмы и вжал педаль в пол, несясь по шоссе к Вегасу и к Лоренцо Пьюзо, злость гнала меня вперед.

Фэллон