У пирса пляж из мелкой гальки был забит людьми — кто загорал на лежаках, кто прятался под зонтами. Из трубы закусочной валил дымок барбекю, и запах заставил мой желудок впервые за дни голодно сжаться.

Подойдя к пирсу, я выскользнула из камеры, ухватилась за ручку и поплыла к лестнице. Паркер выбрался из своей камеры, оставив Тео сидеть внутри и подтягивая его ближе. Несколько лет назад мы заменили старый, занозистый пирс моего детства на композитный, и моя камера легко заскользила по нему, когда я закинула ее наверх. Я повернулась к Паркеру, придерживая его камеру, пока он помогал Тео взобраться по лестнице.

Поднимаясь следом за мальчишкой, я почти физически почувствовала, как Паркер смотрит на меня. Привычная за всю жизнь острая внимательность сменялась каким-то новым, странным дискомфортом в собственном теле. Я расстегнула жилет и потянулась к коробу с полотенцами, который мы каждый день выкатывали на пирс для гостей. Обмотала одно вокруг груди и достала еще два — для Паркера и Тео.

Пока Паркер брал полотенца, Тео с тоской посматривал на закусочную. Вместо того чтобы вытирать мальчишку, Паркер повернул ко мне глаза, скрытые за темными стеклами, и медленно оглядел меня сверху донизу — от намокшей косы до облупившегося лака цвета жвачки на ногтях и обратно. Его взгляд задержался на полотенце, которым я закрыла торс.

Улыбка Паркера сменилась хмуростью, он шагнул ближе и тихо спросил:

— С каких это пор ты стесняешься своего тела, Утенок?

— Что?

— То ты прячешься под майкой, то сейчас обмоталась полотенцем. Где та Фэллон, которая вышагивала по переполненному пляжу и плевать хотела, кто увидит ее в крошечном бикини? — в каждом слове слышалось беспокойство.

Я не стеснялась. Разве? Мне нечего стыдиться. Ну прибавила пару килограммов — и что? Кто вообще знает, как я умудрилась их набрать при таком темпе, что начался с моего возвращения?

— Только не начинай, Кермит.

Паркер резко дернул край полотенца, и меня развернуло волчком к краю пирса. Я едва успела понять, что лечу в воду, как вцепилась в его запястье и утянула его за собой.

Мы плюхнулись так, что нас утащило на глубину. Мои очки слетели, я едва успела поймать их, прежде чем они ушли на дно. Я оттолкнулась, пяткой заехала Паркеру по ноге и рванула к поверхности. Всплыла, захлебываясь.

— Придурок! Я же чуть не утопила свои любимые очки! — я брызнула в него водой, делая вид, что злюсь, но губы упрямо тянулись в улыбку, выдавая меня.

— Ты слишком зажалась в последнее время, Утенок. Посмотрим, нельзя ли тебя немного расслабить.

Прежде чем я успела возразить, он подхватил меня и метнул вверх, так что в небо взлетели и я, и мои очки. Это напомнило мне папу — он делал со мной то же самое. Когда он впервые вернулся на ранчо, мы с Мэйзи и Сэди целый день плескались в озере, а он играл с нами, будто у него не было ни одной заботы. Тогда я поняла, сколько он потерял, оставив меня здесь с мамой и Спенсером. И сколько потеряли мы. До той поры мне казалось, что ему было все равно, но с того дня он только и делал, что наверстывал упущенное.

Я снова вынырнула, а Тео уже визжал.

— Я! Я! Я тоже хочу! — он подпрыгивал на краю пирса. — Я тоже хочу летать!

Пока Паркер повернулся к лестнице, я метнулась к нему на спину и толкнула вниз. Только эффект неожиданности и спас меня, поэтому получилось. Лицо Тео на миг выразило шок, а потом он расхохотался, когда Паркер вырвался из воды.

Очки он тоже потерял, и теперь я видела каждую черточку хитрой улыбки, от которой глаза у него собирались смешинками и обещали ответный ход. Эта улыбка, эта радость пронзили меня, как стрела. Еще один образ, который я спрячу в сокровенный уголок — только для него.

— Повезло, Утенок.

— А я думала, ваши Лягушата всегда начеку, — поддела я. — И вообще, это расплата за то, что ты правда лишил меня любимых очков.

Я вглядывалась в взболтанную воду, пытаясь их рассмотреть. Озеро обычно прозрачное, особенно близко к берегу, но сегодня слишком много народу.

Он дернул меня за руку, прижал к себе, наши взгляды встретились. Жар. Тоска. Счастье.

— Знаешь, что бывает с теми, кто действует исподтишка? — его голос стал хриплым, манящим. Почти вызовом.

— Они выигрывают? — не уступила я.

Его рот оказался опасно близко к моему — так близко, что я чувствовала, как между нами искрит. Но в последний миг он сменил траекторию, теплое дыхание скользнуло к уху.

— Их отправляют в комнату пыток.

Его ладонь скользнула под мою майку и он принялся щекотать, безошибочно находя все чувствительные места, открытые еще в детстве. Я попыталась отпрянуть, смеясь и отпихивая его руки, но они поднимались все выше, пока костяшки не задели снизу мою грудь. Электричество, пробежавшее по коже, оказалось почти таким же сильным, как щекотка.

Я захлебнулась смехом, все еще пытаясь остановить его, но он не сдавался. Безжалостный.

Легкие запеклись от нехватки воздуха.

Я знала единственный способ его остановить. Единственное, что всегда заставляло его отступить, когда наша игра подходила опасно близко к краю. Я жадно вдохнула и нырнула, выскользнув из его рук. Ушла вниз, пока мое лицо не оказалось на уровне пояса его плавок.

Провела ладонями по внутренним сторонам его бедер, кончиками пальцев чуть коснулась чувствительного места, на которое однажды наткнулась случайно. С удовлетворением увидела его реакцию. Выпуклость, обещающая, что я могу сделать больше, чем щекотать.

Паркер издал приглушенный водой стон, потом его сильные руки ухватили меня под мышки и вытянули на поверхность. Мы снова были грудь к груди, бедро к бедру, и наши губы опять опасно приблизились. Искушение висело в воздухе, превращая сталь его глаз в темный омут. Когда он хоть раз поддастся этому притяжению? Зачем он сопротивляется, если так легко просто позволить себе упасть?

— Не начинай то, чего не сможешь закончить, Утенок, — его рычание лишь разожгло меня сильнее.

— Паркер, я! Я тоже хочу играть! — запротестовал Тео.

Но Паркер не отвел взгляд. Он смотрел только на меня, ища в моем лице что-то, от чего сердце бешено колотилось.

Я медленно подвигалась, взяла палец в рот, и его серые глаза потемнели еще сильнее, наблюдая. У меня было секунды две, прежде чем он понял, что я задумала. Я вынула палец и сунула ему в ухо. По его лицу, сменившему хмурую страсть на чистое изумление, я поняла — цель достигнута. Я расхохоталась, заранее зная, что еще пожалею о том, что возродила наш старый прикол с «мокрым Вилли», но наслаждаясь тем, что снова застала его врасплох.

Я воспользовалась его заминкой и отплыла. Добравшись до пирса, обернулась, приподняла бровь и сказала:

— Если память мне не изменяет, Кермит, ты всегда сворачивал у самой финишной черты. А у меня проблем перейти ее не было.

Я с явным удовольствием услышала его недовольное рычание, но по его же науке сделала вид, что игнорирую разрядившееся между нами напряжение. Вместо этого подняла руки к Тео.

— Прыгай! Я поймаю, и мы покажем Паркеру, каково это — когда на тебя нападают два супергероя сразу.

Тео хихикнул и прыгнул. Крючок на его жилете больно зацепил меня, скользнул по груди, но я сдержала вскрик. И боль тут же исчезла, когда мальчик обхватил меня за шею и прошептал:

— Ты мне нравишься.

И вот так, в один миг, я снова влюбилась — в еще одного мальчика, который никогда не будет моим.

Паркер

SO MANY SUMMERS

by Brad Paisley

9 лет назад

ОНА: Поцелуй должен ощущаться так, будто тебе на губы положили мокрых червей?

ОН: Кто, черт возьми, тебя целует, Утенок?

ОНА: Просто ответь на вопрос.

ОН: Не заставляй меня звонить твоему отцу.

ОНА: Ладно. Спрошу кого-то другого.

ОН: Если какой-то придурок-подросток тебя поцеловал, и это было как черви, тебе нужно бежать. Беги как можно быстрее и не оглядывайся.