Все начали собирать вещи и расходиться.

— Еще одно, — добавил Паркер, и все обернулись к нему. — Уайли… — и впервые за последний час меня пронзила паника. Я не хотела, чтобы он озвучил слова шерифа. Не хотела, чтобы люди узнали, что меня пытаются прижать не только оружием. Пока рано. Паркер сузил глаза, прочистил горло и сменил тему: — Нам кто-то поковырял камеры…

— У старого дома Херли и возле лесной дороги, — перебил его Лэнс, оборонительно. — Мы уже это заметили до вашего приезда. Просто руки не дошли проверить.

От его тона меня холодком обдало. Не из-за него как такового, а из-за простого напоминания: возможно, в этой самой комнате есть кто-то, кто в этом замешан. Кто-то, кто ненавидит меня достаточно сильно, или кому хорошо заплатили, чтобы саботировать мою работу и устроить мне «покушение» со статьей. Кто-то, у кого есть доступ к нашим камерам и к оружейному шкафу. А у Лэнса доступ был ко всему.

Паркер прищурился на моего начальника службы безопасности. Лэнс — муж и отец. Его семья легко влилась в сообщество Риверс. Его жена в одном родкомитете с женой Кевина. Их дети занимаются спортом. С какой стати ему охотиться на меня? Зачем разрушать ранчо, которое кормит его семью?

Боже. Я ненавидела, что вынуждена сомневаться в своих людях.

Ненавидела все это.

Каждую. Чертову. Деталь.

— Я завтра поеду к дому Херли для Лорен, — кашлянул Тедди. — Она ищет старый семейный альбом. В ваших хитрых приборах я не разбираюсь, но уж камеру развернуть туда, куда надо, смогу.

Лэнс кивнул.

— Я дам тебе углы.

Паркер распахнул входную дверь и выразительно посмотрел на всех. В другой жизни, той, что закончилась каких-то пару часов назад, я бы поддела его за то, что он «разгоняет» моих людей. Сейчас у меня не осталось сил возражать.

Команда вышла, напутствуя меня «отдыхать». В глазах у всех стояла тревога.

Только вот очень возможно, что кто-то эту тревогу изображал. Кто-то из них или кто-то из сотни людей, что завтра придут на собрание, повернулись против меня. По причине, которую я даже представить не могу. Деньги? Мнимая обида?

С тех пор как я напомнила Паркеру о Селии, я не могла выбросить ее из головы.

Всякий раз, когда я сталкивалась с ней в те месяцы после ареста Эйса, когда она следила за мной, в ее глазах было одно — яд. Свернувшаяся в кольца гремучая змея, готовая броситься. Я глупо решила, что она уползла в лес и больше не вернется.

Я даже успела вполуха переживать, вполуха винить себя, вдруг с ней случилось что-то плохое.

Теперь это казалось еще одной моей недосмотренной деталью. Еще одним пунктом в бесконечном списке провалов.

Фэллон

WICKED GAME

by Chris Isaak

7 лет назад

ОН: *** Ссылка на «Wicked Game» в исполнении HIM ***

ОН: Если ты послушаешь эту песню и после этого скажешь, что метал-музыка не умеет говорить о любви, я пойму, что ты врешь.

ОНА: Кермит, эту песню написал и впервые выпустил Крис Айзек почти за десяток лет до того, как ее исполнила ваша группа. Кантри снова берет верх.

Настоящее

Когда все ушли, я скрестила руки на столе и уткнулась в них раскалывающейся головой. Тело кричало о отдыхе. Душа — о передышке.

Сильные ладони легли мне на плечи, пальцы осторожно разминали затекшие мышцы.

Мне хотелось раствориться в этом, но чувство вины и мой новый маленький секрет держали меня скованной.

Мгновение спустя крошечная ладонь легла мне на руку. Я открыла глаза и увидела Тео с печальными глазами.

— У тебя сильная болячка.

Я приподнялась, но Паркер рук не убрал. Он продолжил массаж по шее и ниже, к плечам. Это будоражило всеми недопустимыми способами, особенно когда на меня смотрел маленький ребенок.

Я была один сплошной хаос.

— Я буду в порядке, — сказала я Тео.

— Паркер сделает нам жареные сырные сэндвичи. Это мое са-а-амое любимое на свете.

— Да? — я повернулась так, чтобы видеть лицо Паркера, и тогда его руки наконец покинули мое тело. — И как ты это собрался делать, если в доме нет еды?

— Пока ты отдыхаешь, мы с Тео сбегаем в магазин.

Прежде чем я успела возразить, он подхватил меня на руки. Тео захихикал.

— Поставь меня, — сказала я, но без особой злости: усталость брала свое.

Пока он нес меня в спальню, я спросила:

— И сколько раз ты собираешься так делать? — Он приподнял бровь. — Носить меня на руках, как хрупкую невесту через порог?

Его губы дернулись, а Тео, хихикая, бегал вокруг нас кругами.

— Ты принцесса, Фэллон! А Паркер — принц. Крестная фея придет и защитит тебя с ма-ги-ей, — его тонкий взвизгивающий голос пронзил меня, боль метнулась в висок. Я не удержала гримасу.

— Помнишь, я говорил, что нужно быть тихими из-за болячки у Фэллон? Давай начнем защищать ее с шепота, — сказал ему Паркер.

Глаза Тео распахнулись, он прижал плюшевого Пса ко рту и пробормотал из-за игрушки.

— Хорошо, Парк. Прости, Фэллон.

Паркер откинул одеяло, уложил меня и подтянул покрывало к подбородку. Тео юркнул под рукой Паркера и сел рядом. Посмотрел на свою игрушку и положил ее мне на грудь.

— Пес не волшебный, но он помогает, когда мне грустно. Он может поспать с тобой.

В горле вырос ком, мешая глотать. Я провела пальцем по свалявшейся шерсти игрушки.

— Это очень мило с твоей стороны, Тео, но...

— Она позаботится о нем, пока мы будем в магазине, — сказал Паркер и метнул в меня предупреждающий взгляд, кладя ладонь мальчику на макушку. — Иди надевай обувь.

Тео нерешительно глянул на игрушку, потом на меня, после чего лицо стало решительным. Он выбежал из комнаты.

— Ему лучше взять Пса с собой, — сказала я.

Паркер нежно убрал прядь волос с моего лица.

— Оставить Пса для него огромный шаг. Позволь ему сделать его.

— Не хочу, чтобы вы оба были со мной добры. Я сейчас этого не выдержу.

Он низко, хмуро усмехнулся.

— То есть тебе нужен тот, кто пнет тебя, когда ты и так на земле? Это так делал Джей Джей?

Он произнес имя Джей Джея так, будто у него во рту яд.

Я не ответила. Не смогла. Джей Джей никогда буквально меня не пинал, но и руку помощи подставлял нечасто. Я думала, что я центр его мира, что наконец-то на мне сосредоточено все внимание, но оглядываясь, видела, сколько раз он думал больше о себе, чем обо мне. Сколько раз подводил. После маминой аварии я просила забрать у преподавателей задания — он не забрал. Забывал купить то, о чем я просила, — и мне приходилось самой бежать в магазин. Случайно оставлял мою доску для серфинга — и я торчала на песке, пока он был на волнах. И каждый раз у него была отговорка. Очаровательная, убаюкивающая мои нервы.

Я так усердно корила себя за то, что тянула отношения, за то, что «недолюбила», за то, что не видела его настоящего, что пропустила реальность. В том, что между нами произошло, была не только моя вина. Джей Джей постарался, чтобы я видела в нем ласкового золотистого ретривера, а не расчётливую немецкую овчарку. Он прятал себя не меньше, чем я.

Почему я позволила себе взвалить на плечи столько вины за то, что было между нами?

С этой виной покончено. Мы оба наломали дров, но я не пыталась разрушить его жизнь, а он пытался разрушить мою. Это целиком на нем.

Чем дольше я молчала, тем мрачнее становилось лицо Паркера.

— Пора уже кому-то поставить тебя на первое место, Фэллон. Я с радостью возьму это на себя.

Слышать это было нестерпимо больно. Хотеть тоже. Но знать, что я не могу этого иметь. Вместо того чтобы принять, вместо того чтобы потянуться к тому, что он предлагал, все во мне отдалось колким уколом.

— Но как только тебя отправят на задание, ты уедешь. Легко раздавать такие обещания, когда знаешь, что у них есть срок годности.