Лицо его стало непроницаемым.

— Ты права. Я не все еще разложил по полочкам. Ни с тобой. Ни с Тео. Но разберусь.

Он отступил на шаг, и меня тут же накрыло раскаяние. Усталость и боль делали меня язвительной, и я срывалась на единственном человеке, кто этого не заслуживал. Паркер всегда прикрывал меня. Даже когда отвергал, делал это потому, что считал так лучшим для меня.

— Паркер... — в моем голосе было и сожаление, и печаль.

Сколько раз я распахивала для него сердце и тело, а чувствовала жгучий укол отказа? Я не хотела причинять ему то же, но и принять не могла. Не только из-за ребенка внутри меня, который не его. А еще и потому, что в моих словах была правда: он здесь временно, и если я получу его так, как мечтала всегда, а потом снова отпущу — это меня доконает.

Он оглянулся с порога.

— Отдохни, Утенок. Дай своей голове передышку. Потом поговорим.

Я слушала, как он и Тео переговариваются вполголоса, пока не щелкнула входная дверь. Я закрыла глаза, уверенная, что не засну. В голове вихрем носился весь прожитый за день ужас: выстрелы. Поцелуи. Обвинения Уайли. Раздражение моих сотрудников. Осознание, что кто-то из них точно приложил руку к атакам. Но в конце концов усталое тело взяло верх, и я провалилась в глубокий, темный, без снов сон.

♫ ♫ ♫

— Проснись! — нетерпеливый женский голос вытащил меня из тьмы.

Веки были тяжелыми, их пришлось силой разлеплять. Когда получилось, я увидела бледно-зеленые, как шалфей, глаза, сверкавшие из-под мягкой каштановой челки.

— Мэйзи? — прохрипела я.

Лучшая подруга сунула мне стакан воды и велела:

— Пей.

Я села, и комнату уже не так свирепо качнуло, как раньше днем.

— Который час?

— Немного за семь, — фыркнула она. — Я бы пришла раньше, если бы ты додумалась мне позвонить. Представляешь, как тупо я себя чувствовала, явившись на смену в больницу и узнав, что мою лучшую подругу использовали как мишень? — Ответа она не дождалась: — Как ты?

— Будто мне копытом по голове заехали. И твои крики не помогают.

Она вытащила из кармана медицинской формы пузырек и вытряхнула две таблетки.

— Прими.

В детстве у Мэйзи не было одной-единственной мечты, как у меня. Все изменилось, когда у ее мамы обнаружили рак, и Мэйзи, еще подростком, месяцами помогала ухаживать за ней. После маминой смерти она стала одержимой целью стать медсестрой.

— Мне же нельзя обезболивающее, — сказала я.

— В первые сутки ацетаминофен можно, но чудес не жди. Только притупит боль.

Между нами повисла тишина, она все так же сурово хмурилась.

— Где Паркер и Тео? — спросила я.

— Ужинают. Паркер хотел принести тебе еду, но я решила посмотреть, как ты, прежде чем ты начнешь что-то есть. — Она махнула рукой. — Подвинься.

— С каких это пор ты такая командирша? — проворчала я, но послушно уступила место, и она устроилась рядом.

Теплые воспоминания нахлынули. Как мы в школе сидели вот так же, плечом к плечу. Я скучала по своей лучшей подруге сильнее, чем позволяла себе признавать. Мы были переплетены с самого детства, а колледж развел нас по разным дорогам. Мы все еще переписывались, созванивались, виделись при любой возможности и делились самыми тайными секретами, но это было не то, что встречаться почти каждый день.

Когда она устроилась спиной к изголовью, я прислонилась к ее плечу «здоровой» стороной головы.

— Что, черт возьми, происходит, Фэллон? — спросила она, теперь уже мягко, без злости. — Сначала трактор, потом домик, теперь вот это?

Я едва успела ей написать про пожар, как слухи разлетелись по Риверс. Повезло, что она тянула двойную смену и не примчалась сразу. Теперь я рассказала ей все, про происшествия и про обвинения Уайли. Утаила лишь две вещи: перемену в сердце Паркера и ребенка, которого я носила. Пока это было слишком нереально, чтобы озвучивать.

— Уайли рехнулся, раз считает, что ты тут замешана. Ему бы голову из песка вынуть и заняться делом — защищать тебя, — прошипела она, но неожиданно ухмыльнулась: — Хотя, с морским котиком в твоем доме защита тебе, похоже, и так обеспечена.

Я ткнула ее плечом.

— Жаль, нельзя объявить мамину комнату закрытой зоной. Был бы идеальный вариант с одной кроватью и вынужденной близостью, как я обожаю в романах.

Я рассмеялась.

— И что нам делать с Тео? Запереть его в кладовке?

Она улыбнулась.

— Дети вообще-то спят. Как ты думаешь, откуда у женатых больше одного ребенка?

Мы как раз смеялись, когда в дверь тихо постучали, и вошел Паркер с тарелкой в руках.

— Медсестра Мэйзи одобрила ужин?

Она поморщилась.

— Иногда ненавижу свое имя. «Медсестра Мэйзи» звучит как плохой мультфильм. Или как будто я сейчас превращусь в сестру Рэтчед и сделаю лоботомию первому, кто возразит.

Паркер усмехнулся.

Он протянул мне тарелку, и в ответ мой желудок довольно заворчал от запаха идеально подрумяненного сэндвича с сыром. Рядом лежала порция свежего фруктового салата, но я набросилась именно на сэндвич. Казалось, каждая клеточка меня радовалась.

— Тео прав. Ты делаешь убийственно вкусные сэндвичи, — сказала я, проглотив несколько кусков.

Взгляд Паркера скользнул между мной и Мэйзи.

— Мэйзи, тебе тоже сделать?

Она покачала головой.

— Нет, я поела перед выходом. В отделении неотложки никогда не знаешь, будет ли минутка перевести дух — не то что поесть.

— Тебе нужно возвращаться? — Он скрестил руки на груди и покосился на меня так, что стало ясно: он хотел бы вернуться к нашему незавершенному разговору.

— Я отпросилась. Останусь на ночь, — сказала Мэйзи, и я едва не рассмеялась от с трудом скрытого разочарования Паркера. — Ни за что не оставлю Фэллон без медицинского присмотра. Она всех убедит, что «все окей», и пойдет тюки сена ворочать.

Паркер хмыкнул, и у меня, как всегда, низко в животе заплясали искры.

— Отлично. Тогда оставлю вас поболтать, а мы с Тео займемся мужскими делами. — Он оглядел постель. — Пес еще здесь? Без него он не уснет.

Я отогнула одеяло и нашла игрушку под боком. Протянула.

— Передай, что он мне очень помог.

Паркер снова задержал на мне долгий взгляд, будто хотел что-то добавить, но направился к двери.

— Если нужно зовите. Я теперь сплю чутко.

Как только он ушел, Мэйзи прошептала:

— Святая чертовщина. Между вами жар уже вибрирует эпически. Если бы я тебе больше доверяла, я бы вас оставила. Но зная вас обоих — крепкие, сильные — ваша постельная жизнь будет слишком активной при сотрясении. Так что я делаю вам одолжение, чтобы вы не затянули восстановление и не нахватали последствий.

Она была права. Так лучше, но совсем по другой причине, чем та, что она назвала. Мне нужно было заставить его забрать назад все эти манящие обещания, не открывая правды. А это у меня никогда не получалось скрывать что-то от него. Или от Мэйзи. Эти двое всегда видели меня насквозь.

Я наколола кусочек арбуза и едва поднесла ко рту, как тело воспротивилось. Сэндвич зашел нормально, но одного запаха арбуза хватило, чтобы я помчалась в ванную. Я пыталась идти медленно, но все завертелось.

Я рухнула на колени у унитаза, Мэйзи тут же оказалась рядом.

Меня вывернуло, но ничего не вышло.

— Черт! — сказала Мэйзи. — Тошноту я ожидала, Фэллон, но рвоту видеть бы не хотела.

Я откинулась к прохладной стене. Болело все. Тело и душа.

— Это не сотрясение вызывает тошноту, — сказала я и невольно положила ладонь на живот.

— Что ты... — Она осеклась, опустилась рядом на пол с ошеломленным видом. — Вот же мерзавец. Мерзавец! — И стукнула кулаком по плитке.

Про то, что сделал Джей Джей, знала только она — кроме тех, кто был в комнате для допросов. И то потому, что мне было слишком стыдно и больно рассказывать кому-то еще и потому, что я решила, что это уже не важно — у меня ведь были месячные.

А теперь во мне росла жизнь, которую я еще не могла почувствовать. Жизнь, которую я уже хотела защищать.