Только она не моя. Никогда не будет моей.

И все же муки желания ничто в сравнении с тем, что я почувствовал, когда услышал в ее голосе ужас, стук металла по металлу сквозь телефон. Когда, въехав на парковку, увидел ее — бледную, напуганную — в свете фонарей. Я бы отдал все, лишь бы повернуть время назад, сделать ее своей и защитить. И это пугало до чертиков. Мысли о том, чем я готов пожертвовать. Клятвами, от которых вдруг готов отказаться.

Хорошо, что копы сперва не пустили меня к ней, иначе я мог сказать то, что уже не смог бы взять обратно. Эти несколько минут дали мне шанс выровнять дыхание, привести мозги в порядок.

По крайней мере, до того момента, как я снова взял ее в руки.

Тогда все полетело к черту. Я едва не потребовал…

Нет. Даже думать об этом не позволю.

Я выбросил все из головы и сосредоточился на ударе кулака по мешку. Бах. Бах. Бах. Вибрации отдавались в руках и плечах.

— Хочешь рассказать, почему лупишь мешок среди ночи? — спросил Уилл. Я глянул на лучшего друга. Его волосы были длиннее обычного и торчали во все стороны оттого, что он постоянно трогал их руками, споря с бывшей насчет сына.

— Она снова с этим придурком, — прорычал я. — Он был прямо там, на пляже, бухал, пока она сидела запертая в сортире и боялась за свою жизнь.

— Что вообще произошло? — Уилл тут же напрягся. — И какого хрена ты не взял меня, когда сорвался?

Я коротко рассказал, что понял из истории с нападением Эйса на жену и вмешательством Фэллон. Внутри скрутило. Она снова полезла в опасность, чтобы спасти другого. Это и было сутью Фэллон. Стоять до конца за то, во что верила.

Да, она была наследницей, владелицей ранчо в две тысячи гектаров и дочерью миллиардера, державшего сеть баров. Но это не определяло ее. Последние годы она изо всех сил старалась, чтобы никто этого не знал.

А вот что не менялось — так это мой долг. Наши отцы поручили мне присматривать за ней. Но с моими постоянными заданиями и тренировками меня почти никогда не было рядом. Первый отряд был нарасхват, а после этого задания спрос на мою команду станет еще выше. Наши находки и связи обеспечат нам новые миссии быстрее, чем через положенные четыре месяца отдыха.

Значит, меня снова не будет.

А рядом с ней останется гребаный Джей Джей.

И это жгло не меньше, чем тревожило.

Может, позвонить отцу? Как начальник службы безопасности на ее ранчо и в корпорации ее отца, он мог бы кого-то поставить рядом с ней. Но Фэллон возненавидит меня. Она не хотела телохранителя, который бы маячил над душой, вынуждая объяснять друзьям и команде, почему он нужен.

— Вопрос, Спасатель, — тихо сказал Уилл. По тону и прозвищу я понял — приятного сейчас не услышу. — Почему ты позволяешь ей быть с другим, когда всем, кто тебя знает, очевидно: она тебе не безразлична?

Мои кулаки застопорились. Я уронил лоб на мешок.

«Не безразлична» — слишком слабое слово для того, что я чувствовал. Хуже того, с тех пор как она в Сан-Диего, я не мог стряхнуть желание всякий раз, когда смотрел на нее. Но этого было недостаточно, чтобы изменить правду. Нашу правду. Мою жизнь. Ее жизнь.

— Ты знаешь, я не для отношений, — сказал я. — Все детство Фэллон оставалась на обочине. Никто, даже родители, не ставили ее на первое место. А моя команда — это мой приоритет. Я не могу просить у нее большего и стать для нее еще одним, кто поставит ее на второе место.

— А ты думаешь, Джей Джей поставит ее первой? Как сегодня? — Уилл вскинулся. Я зарычал в ответ. — Быть морским котиком не значит, что у тебя не может быть семьи, жены, детей.

Я слышал в его голосе любовь к сыну. Тео было два, и он был светом его жизни.

Но злость — на себя, на Джей Джея, на все случившееся — вырвалась наружу.

— Как у вас с Алтеей «удачно» сложилось, да?

Он пожал плечами.

— Не каждая женщина — продажная стерва.

Я оторвался от мешка и шагнул к нему.

— Прости. Перегнул.

Он любил Алтею. Или думал, что любил, пока не выяснилось, что она изменяет направо и налево и больше интересуется его деньгами, чем им самим. Она вечно шантажировала его сыном, пока он не перестал давать ей наличные и не начал оплачивать счета напрямую и забирать Тео к себе, как только мог. Даже говорил о том, чтобы добиться полной опеки, но его работа не играла на руку.

— Слушай, — сказал Уилл, — жизнь слишком коротка, чтобы смотреть, как девушка твоей мечты проводит время с каким-то мудаком. Но если тебе больше по душе долбить мешок и дрочить в душе в одиночку — это твой выбор. Я пошел. Завтра за Тео, не хочу быть зомби.

Он ушел. И я знал, что обидел его сильнее, чем он показал.

Я сорвал злость на нем вместо себя.

Я снова подвел Фэллон. Снова не был рядом, хотя обещал, что она больше никогда не останется один на один с опасностью. Хотя мы оба знали — это обещание изначально было ложным. Я уже стал для нее еще одним, кто ставит свои цели выше ее. Как и ее родители.

Думаю ли я, что Джаспер, мать его, Джонсон, поставит ее выше себя? Первая мысль — да никогда в жизни. Но я не был уверен, говорил ли во мне голос истины или ревность, на которую я не имел права.

Вражда между мной и Джей Джеем шла именно из-за ревности. Он ненавидел, что я друг детства, которого она не отпускает. Я ненавидел, что он к ней прикасается. Что целует своими слизкими губами. Что гладит ее кожу.

Хотя, правду сказать, я бы ненавидел любого на его месте.

Только я и сам не собирался быть тем мужчиной, кто будет прикасаться к ней так. А если так, значит, пора отступить. Дать ей жить своей жизнью, строить отношения, искать того, кто даст ей семью, о которой она мечтала. Семью, что залечит раны детства, когда она чувствовала себя не любимой дочерью, а обязанностью.

Мысль, что этим мужчиной может стать Джей Джей, выворачивала меня наизнанку. Но Фэллон сама поймет, если он не тот. И уйдет к другому. Она заслуживала кого-то, кто будет рядом каждый день. Если бы мой номер не был у нее в «Избранном», может, она бы позвонила Джей Джею или в полицию. Они добрались бы до нее раньше.

Я никогда не смогу поставить ее первой. Потому что уже выбрал команду.

Двадцать семь лет я ковал тело и мозг, чтобы быть лучшим из лучших. Продолжить дело отца и деда, став морским котиком. Я обещал деду на смертном одре, что завоюю трофей Bull Frog, как он. Чтобы военные чествовали меня как самого долго служившего котика после выпуска из BUD/S (*BUD/S (Basic Underwater Demolition/SEAL) — это базовый курс подготовки бойцов подразделения «Морские котики» ВМС США, один из самых сложных и экстремальных в мире.). А я отслужил всего три года. Впереди — десятки.

Я не мог сдаться сейчас.

Морские котики не звонят в колокол.

Так почему же казалось, что именно это я и делаю?

Фэллон

OLD SOUL

by The Highwomen

6 лет назад

ОНА: Сегодня услышала When the Wild Wind Blows и подумала: единственная причина, по которой ты можешь верить, что эта жуткая металлическая какофония отражает настоящую любовь, — это потому что ты сам никогда не был влюблен. Кантри, Лягушонок. Только в кантри вся душа.

ОН: То есть, любовь — это боль? Это ты хочешь сказать, Утенок? Потому что от кантри у меня уши кровью идут. Если это и есть настоящая любовь, то кто вообще захочет ее испытать?

Настоящее

Пытаясь нанести последний слой туши, я второй рукой придерживала локоть, чтобы кисточка не дрожала. Нервы внутри извивались, как черви на крючке, и дело было вовсе не в черной мантии с серым шевроном, висящей на дверце шкафа, и не в главе жизни, что закрывалась вместе с ней. Узел в животе появился от звука душа, выключившегося в ванной, которую я делила с Джей Джеем.

Еще пару лет назад я никогда не считала себя трусихой. И все же оказалась здесь, потому что так и не нашла в себе сил поставить точку в отношениях несколько месяцев назад.