Фэллон провела пальцем по щетине на моей челюсти, и ее взгляд утянул меня в штормовые воды рядом с ней. Воды, где нужно было собрать всю силу, чтобы удержаться на ногах. Я не уроню лодку. Не сдамся. Я дотащу ее до берега, даже если никто не увидит, чего это мне стоило.

Даже если ценой станет она сама.

Фэллон

DIAMOND

by Martina McBride and Keith Urban

2,5 года назад

ОН: Это продолжалось достаточно долго. Перестань меня игнорировать.

ОНА: …

ОН: Утенок, я серьезно. Это уже полный бред.

Лунные лучи дробились на волнах, разбивавшихся о песок, а теплый бриз хлестал меня по лицу. Звезды едва пробивались сквозь сияние города, разлившееся по небу, и я вдруг затосковала по темному полотну, которое видела, стоя у озера в Риверс. Я скучала по ранчо. Редко позволяла себе это признавать, полностью отдаваясь жизни, которую построила в Сан-Диего.

Колледж бывает раз в жизни, и я обещала отцу прожить этот опыт до конца. Но бывали дни, когда казалось, что ради этого я потеряла кусок себя.

Особенно в последние месяцы, после того как мы с Паркером перестали переписываться.

Точнее, после того как я сама отказалась ему писать.

Зализать свои раны после той дурацкой ночи в баре, молча избегая его, превратилось в уродливую привычку. Я была уверена — это ранило меня сильнее, чем его.

Простая правда в том, что я скучала по нему даже сильнее, чем по ранчо.

Даже сильнее, чем по Мэйзи. Лишь Паркер и моя подруга детства понимали все нюансы моей запутанной жизни. Лишь они видели настоящую Фэллон. В миллионный раз с окончания школы я жалела, что Мэйзи не поехала со мной в Сан-Диего, а поступила в университет на севере.

Позади меня кто-то прибавил громкость у костра, и ночь разорвала музыка. Смех Джей Джея прокатился по пляжу. Он был громким, заразительным, обаятельным. У него был талант притягивать к себе людей и заставлять их чувствовать себя центром вселенной.

Мы встречались почти год, прежде чем расстались. Официально — из-за того, что я не захотела переспать с ним. Но мы оба знали: дело было не в этом. А в том, как я смотрела на Паркера, когда он проводил время с нами на пляже.

После расставания мы с Джей Джеем смогли пройти первую половину последнего курса как друзья: тусовались в одной компании, катались на волнах, как только выпадал шанс. Но чем дольше я не видела Паркера, тем активнее Джей Джей пытался вернуть наши отношения.

В этом месяце, после сдачи экзаменов и начала стажировки в ветеринарной клинике, я наконец согласилась снова начать с ним встречаться.

Я думала, что этого хотела.

Нет, черт возьми. Я не этого хотела.

Я хотела нормальных отношений. Нормального парня. Хотела снова, чтобы весь фокус Джей Джея был направлен только на меня. Хотела быть центром чьего-то мира.

Джей Джей делал меня своей каждый день, тогда как Паркер смотрел в мою сторону лишь между заданиями.

Разве Паркер не дал ясно понять, что никогда не скажет мне «да»? И хотя до сих пор внутри все болело, так не должно было быть. У меня были годы, чтобы смириться с тем, что он никогда не посмотрит на меня так, как я смотрю на него. В голове зазвучали строчки из «Foolish One» Тейлор Свифт. Глупая. Я и правда была глупой. Я покачала головой, пытаясь вытравить из мыслей Паркера. Как он все еще мог занимать столько места в моей жизни?

Глядя на темные волны с сахарной пеной на гребнях, я мечтала оказаться там, на доске. Там я чувствовала себя в безопасности. Как и верхом на своей лошади Дейзи. Но ночью лезть в воду было бы безумием. Да и невозможно — Джей Джей забыл мою доску, когда грузил машину.

Сделал ли он это нарочно?

Я покачала головой. Конечно нет. У него не было причин мешать мне серфить.

Я развернулась и зашлепала босыми ногами по прохладному песку, уходя все дальше от толпы и веселья у костра. Гул праздника почти стих, когда в кармане моей толстовки с эмблемой конного клуба завибрировал телефон. Он звонил и раньше в течение дня. Паркер вернулся с задания. Облегчение от того, что он жив-здоров, перемешивалось с напряжением от его сообщений — настойчивых требований, чтобы я перестала молчать.

Он был прав. Я зашла слишком далеко.

Глупо было стыдиться той ночи. Я была пьяна. Этого объяснения хватило бы, если бы я на следующий день просто все так и выставила. Но я вцепилась в унижение и сделала из этого проблему куда больше, чем следовало. Я поморщилась при одной мысли об этом.

Я никогда не молчала так долго с Паркером с тех пор, как в подростковом возрасте получила первый телефон. Но, может, это и было к лучшему. Может, эта дистанция наконец позволила мне смириться, что мы с Паркером никогда не будем больше, чем друзья. И позволила по-настоящему впустить в жизнь Джей Джея.

Вдруг до меня донеслись злые голоса у общественных туалетов. Женский крик боли пронзил меня, заставив сорваться с места и побежать к кирпичному зданию.

В оранжевом отсвете ламп я разглядела Эйса Тернера. Даже в лучшие дни он не вызывал у меня симпатии, но сегодня, с черными от тени волосами и глазами, похожими на бездонные провалы, его привычное мерзкое ощущение стало настоящим страхом.

Живот скрутило, когда я увидела, как он прижал жену к стене, сжав ладонью ее шею. Миниатюрная брюнетка всегда была двуликой — жизнерадостная серфингистка на волнах и ревнивая мегера на суше.

С первого моего урока серфинга у Эйса я старалась их избегать. Но сегодня ужас в ее глазах заставил меня ускорить шаг, надеясь вмешаться, успокоить или хотя бы вытащить ее от него.

— Сучка! Что ты с ним сделала? — рявкнул он, встряхнув ее и с грохотом ударив головой о кирпич. Она вскрикнула.

— Продала, — прохрипела она.

— Где деньги, Селия? — прорычал он.

Она пыталась отцепить его руки от горла.

Сердце грохотало в груди.

Что я могла сделать? Что должна была? Эйс был вдвое больше меня, сплошные мышцы, тестостерон и, часто, наркотики, которые он раздавал, как конфеты. У меня не было оружия. Рюкзак с баллончиком перцового газа, которым настоял обзавестись отец Паркера, остался у костра. На мне были только шорты, худи поверх бикини и босые ноги.

Тяжесть навалилась в живот, но я рванула к ним. Я не могла просто стоять и смотреть, как он душит ее. Я видела насилие в своей жизни. Я видела убийство собственными глазами. И не собиралась допустить, чтобы кто-то погиб прямо у меня перед глазами, пока я ничего не предприняла.

Они так были сосредоточены друг на друге, что не заметили меня. Я вложила в удар все мышцы, натренированные за годы на ранчо, и врезала ему кулаком в плечо.

Ошеломленный, он отшатнулся, а я тут же двинула ему ногой в пах. Даже босиком это сработало. Эйс взвыл и согнулся пополам.

Я схватила Селию за руку и потащила в женский туалет. Захлопнула тяжелую дверь, задвинула щеколду и метнулась искать, чем бы еще ее заблокировать. Но, кроме пластмассовой урны, все в помещении было намертво прикручено к стенам и полу.

Селия отступила к раковинам, пока Эйс колотил по двери кулаком.

— Селия! Выйди, сука!

Она хватала ртом воздух, потирая шею.

— Ты знаешь, что с нами обоими будет, если не отдашь деньги! — взревел он.

Она шагнула к двери, но я встала перед ней.

— Не смей. Здесь он тебя не достанет.

— Это. Моя. Вина, — каждое слово давалось ей с трудом. Он изрядно ее покалечил — не только горло. На щеке расплывался синяк, а из разбитого носа капала кровь.

Вид крови, смешавшийся со страхом, дергал за самые темные струны моей памяти. Вспыхнули образы из бара моей мачехи, когда опасность нашла нас там. Когда Сэди заслонила меня собой. Когда нас спасла только ее сила и то, что наши нападавшие сцепились между собой.

Но запах крови до сих пор преследовал меня в кошмарах.