— Прости, Паркер, — голос Тедди был искренне виноватым. — Не стоило мне намекать, что эта девочка выгоняет маму с ранчо. Просто теперь, когда Фэллон исполнилось двадцать четыре, всё поместье официально её. И те крохи власти, что были у Лорен, исчезли. Она потеряла ногу и потеряла смысл жизни. Я просто… — он осёкся, едва не подавившись эмоциями.

— Она не девочка, — тихо сказал я. — Не думаю, что Фэллон вообще когда-то разрешали ею быть. Мы оба это знаем.

Тедди молчал, глядя в сторону двери конюшни, туда, куда ушла Фэллон.

— Никогда не встречал двух женщин, которые были бы такими сильными, такими решительными — и при этом совершенно не умели просить о помощи. Старый дом Херли разваливается, но Лорен не попросит у Фэллон денег на его ремонт. Она не позволит Фэллон потратить ни цента из своего наследства ни на что, кроме собственных мечтаний. Как можно любить друг друга так сильно и при этом не понимать, что каждая из них готова достать для другой саму луну с неба?

Я покачал головой. Ответа у меня не было.

Отношения Фэллон с матерью всегда были такими — полными мин, на которые легко наступить.

Тедди снова посмотрел на Тео, который тихо болтал с собаками.

— Может, я и не знаю, что делать с Фэллон, но с этим маленьким парнем и животными, за которых я отвечаю столько лет, сколько себя помню, я справлюсь. Иди. Заботься о ней, Паркер. Ты единственный, кто может.

И в тот же миг на меня обрушился весь груз двойной ответственности.

Как я смогу заботиться о них обоих, не чувствуя, что предаю одного ради другого?

Но Тео сейчас был счастливее, чем я видел его с того дня, как он научился кататься на велосипеде. У Тедди был мой номер, он мог позвонить, если мальчику что-то понадобится. А вот та упрямица, что ураганом унеслась к дому, никогда не признает, что ей кто-то нужен, даже когда это очевидно.

Это злило меня так, что я хотел поцеловать её до тех пор, пока она не сдастся. Пока не признает, что ей точно нужен кто-то — что ей нужен я. Как раньше. До того, как всё между нами пошло наперекосяк.

Я развернулся и побежал к дому, чувствуя, как меня разрывают на части годы старой боли и месяцы новых обязанностей. Единственный способ победить эту войну внутри меня, ту, что рвалась между Фэллон и Тео, это найти того, кто стоит за всем, что происходит на ранчо.

Тогда я смогу оставить Фэллон наедине с её упрямством и сбежать из Риверс, прежде чем моя сила воли окончательно рухнет.

♫ ♫ ♫

На планерке Энди и Фэллон насколько могли успокоили сотрудников, придумали заготовленный ответ для гостей и пообещали держать всех в курсе расследования. Когда все разошлись по делам с конкретными задачами, мы с Фэллон устроились в переговорной, чтобы углубиться в прошлых и нынешних работников.

Я сел за ноутбук Фэллон и загнал по очереди каждое имя в папино программное обеспечение для проверки биографических данных — искал судимости и собирал сведения из разных источников, включая соцсети. У папиного приложения не было того уровня доступа, что у секретных баз, которыми мы пользовались в отрядах, но его хватало, чтобы отсеивать людей.

Я собирался отправить все имена с настораживающими признаками Крэнки, но ни у одного из бывших сотрудников таковых не нашлось. Ни у кого не было аномальных долгов, которые наводили бы на мысль о наркотиках или игромании. Ни у кого не было связей с известными бандами или картелями. И только один из сотрудников уходил хоть с чем-то похожим на конфликт — после многочисленных жалоб гостей, что он слишком «распускает руки».

Правда была в том, что большинство людей любили работать на ранчо Харрингтонов — не только потому, что там платили больше, чем почти все работодатели в округе, но и потому, что к персоналу относились как к семье.

Когда бывшие сотрудники оказались тупиком, мы перешли к списку нынешних — с почти таким же результатом. Подростка по имени Чак задерживали за то, что стащил кепку в местной лавке, а еще его на три дня отстраняли от школы за то, что дернул пожарную сигнализацию. Обычные, проблемно-подростковые истории, но ничего такого, что поставило бы его на мой радар как убийцу коров и поджигателя. Пара рабочих на ранчо, включая Тедди, попадались пьяными за рулем, но давным-давно. У Тедди последний случай был пятнадцать лет назад — задолго до того, как у ранчо вообще начались неприятности, еще при жизни отчима Фэллон.

Отодвинув ноутбук, я вытянул руки над головой и повертелся из стороны в сторону. Тело требовало движения, требовало тренировки.

По ту сторону стола у Фэллон хмурились брови, плечи были подняты.

— Что это за взгляд? — спросил я.

Она выпрямилась, лицо превратилось в пустую маску.

— Какой взгляд?

— Тот самый, которым ты смотришь на меня, когда я говорю, что кантри — самая унылая музыка на свете.

Она фыркнула.

— Я уже тысячу раз доказала тебе обратное. Твои уши умерли от той адовой какофонии, которую ты называешь музыкой.

Вместо того чтобы защищать свой жанр, я подтолкнул:

— О чем думает твоя перезагруженная голова, Утенок?

— Подобные проблемы у нас на ранчо были только тогда, когда дядя Адам связался с Терезой Пьюзо.

— Адам в тюрьме. Тереза мертва, — напомнил я, но ощутил знакомое тянущее чувство в затылке, подсказывающее не отмахиваться от ее слов. Это чувство уже пару раз спасало мне жизнь. Инстинкт, который нельзя игнорировать.

— Знаю, что папа и Лоренцо сейчас терпят друг друга ради Сэди, но ветка семьи Пьюзо со стороны Айка и Терезы до сих пор ненавидит моего отца, — она крутанула пальцем.

— Прошло десять лет с тех пор, как все это случилось, — сказал я, но не с той уверенностью, на которую рассчитывал, и она это прочла.

— Лоренцо был в Сан-Диего в тот день, когда меня арестовали.

— Папа упоминал, — я рассказал ей про кузена Пьюзо, который вышел из тюрьмы в марте и устроился в строительную компанию там.

Фэллон нахмурилась.

— Папа в своей манере надавил на Лоренцо, требуя сказать, не кто-то ли из его семьи пришел за мной, и он только заставил меня задуматься: а не было ли других попыток со стороны родни Терезы и Айка за последние десять лет, о которых твой или мой отец нам не рассказали?

Я легко мог представить, что Рэйф скрывал бы от Фэллон то, чего не хотел, чтобы она знала, но от меня они бы ничего не утаивали. Не когда я был в Сан-Диего и мог ее прикрыть. Они хотели бы, чтобы я держал уши востро, если бы был хотя бы малейший шанс, что Пьюзо все еще идут по следу Рэйфа и его семьи.

— Это стоит проверить, да? — спросила она. — Потому что у меня правда нет других идей. И если выбирать между Джей Джей с тем наркоманом Эйсом и Пьюзо, то у Пьюзо ресурсов на порядок больше, чем у двух пляжных бездельников. Тот охранный ролик был подправлен, и корова… Ты правда видишь Джей Джея, убивающего корову?

Фэллон была права. Если на одной чаше весов Джей Джей, а на другой — семья Пьюзо, то Пьюзо — именно те, кто умеет сжигать людям жизни дотла.

— Хорошая зацепка, — сказал я. — Посмотрю, что еще папа сможет нарыть. Попросим и шерифа Уайли покопаться. Хотя десять лет — чертовски долгий срок, чтобы ждать и мстить кому-то из вас.

— Тереза тоже почти столько ждала, чтобы добраться до папы, — ответила она, снова уткнувшись в ноутбук.

Я не стал говорить, что она не упомянула родного брата своей матери, который сидит в тюрьме в Теннесси. У Адама Херли было не меньше причин, если не больше, прийти за Рэйфом, Лорен и ранчо. Но его арестовали, осудили и посадили пожизненно — за убийство первой степени, похищение и хищение средств. Он застрял в тюрьме, а все украденные с ранчо деньги нашли. Насколько я знал, Лорен ни разу не общалась с братом после того, как он взял Фэллон и Сэди в заложницы под дулом пистолета, убил напарника, а затем был остановлен храбростью Сэди и Фэллон.

Я уставился на Фэллон, всматриваясь в каждую черту и перемену с нашей последней встречи. Под глазами залегли темные тени, а тот живой свет, который обычно клубился вокруг нее, будто чертово сияние, сегодня поблек. Ей нужен был отдых. Ей нужно было отвлечь голову от ответственности и от насилия, которое снова постучалось к ней в дверь.