— Обижал тебя, что ли? — мама резко поворачивается и брызгалка у неё в руке обретает зловещий подтекст.

— Да, ну! Нет, — хмурюсь я.

Не выкладывать же маме всю правду про мой тупизм и его подколы поутру. Как будто я не поняла, что он издевается? То эта ремарочка про защёлку на двери. То журчание в раковине.

Вот же урод! Я была о нём лучшего мнения…

— Да нормальный он, — пожимаю плечами, — Наверное, как и все парни в его возрасте.

— Мальчики позже взрослеют, учитывай это, — напоминает мама.

— Я итак знаю, — отвечаю со знанием дела.

То ли мне попадались такие. А может быть, они все одинаковые? С ними скучно! В голове одни только тусовки, татушки и модные шмотки. И все как один, носят худи, кеды и стригутся как будто у одного парикмахера.

— Ну, ничего сверхъестественного не случилось? Я надеюсь, — поигрывает мама бровями.

— Ты о чём? — щурюсь я.

— Ну, — она делает глубокий вдох и продолжает устраивать СПА процедуры цветам, — Мало ли! Всё же, вы с ним ровесники. Люди одной возрастной категории. Чем чёрт не шутит!

— Мам, ты о чём? — требовательно восклицаю. И правда, понять не могу, к чему она клонит?

— Я опасалась, что ты можешь в него влюбиться. Ну, переметнуться от отца к сыну, когда познакомишься с ним, — наконец-то разоблачается она.

— Что?! — я даже краснею от такой догадки, — Что за глупости, мам!

— Ну, это не глупости, это инстинкты, — спокойным голосом продолжает она.

— Какие инстинкты? — нападаю я.

— Животные, какие же ещё? — говорит она.

И меня совсем выбешивает такой подход!

— Ну, я ж не животное, мам! — раздражённо восклицаю. И поражённая этим, не могу прийти в себя.

Нет, ну надо же такое выдумать! Чтобы я и влюбилась в кого-то ещё…

— Я Валеру люблю, и это не обсуждается! — говорю беспрекословно.

— Да, да, — поднимает мама ладони, — Хорошо, если так.

Я, уже не в силах выносить этот её многозначительный тон, выдыхаю и выхожу из комнаты. Иногда она бывает просто невыносима!

У себя в спальне я раздеваюсь. Сажусь на постель в одних трусиках. И вспоминаю, как утром Варечка гладил меня между ног. Он часто так делает. Даже во сне. Как будто заявляет права на эту территорию.

Как будто ему мало того, что никто до него ещё не был во мне.

«И не будет», — думаю я с улыбкой.

Возможно, это и правда, любовь? Хотя я понятия не имею, как звучит любовь. Но то, что я чувствую к нему, я не чувствовала ещё ни к одному парню на свете.

Мне с ним жутко интересно! Это раз. Он такой заботливый! Это два. И есть в этом нечто запретное. Связь со взрослым мужчиной. Как будто я немножко порочная девушка. Ведь я всегда была такой послушной, а вот сейчас назрело. И захотелось бросить вызов общественным нормам.

Нет, выглядит он очень моложаво для своих лет! Оттого, наша разница в возрасте и не бросается в глаза. Да и я стараюсь с ним рядом выглядеть подобающе. Одеваться стала по-взрослому. Короткие юбочки спрятала в дальний ящик.

Валера не скупится и постоянно снабжает деньгами. То это купи, то вот это! А я покупаю лишь только потому, чтобы чувствовать его восхищённые взгляды. Хотя, сильнее всего он мною восхищается, когда я вообще без ничего…

Подумав об этом, я вдруг вспоминаю, как сидела на унитазе. И как меня в таком постыдном виде застукал его сын.

Закрываю ладонями лицо. Теперь этот позор ни за что не смыть! Это навеки.

Ну, и пускай! Что уж теперь? Что называется, познакомились, так уж познакомились…

— Эй, я там чай заварила, — примирительно произносит мама, заглянув в мою спальню.

Я валяюсь на животе и листаю фотки в смартфоне. Варечка терпеть не может фотографироваться! Но я же не для кого-то чужого, а для себя…

— Иду! — говорю.

Натягиваю длинную футболку до середины бедра. Собираю волосы в хвост.

На кухне мама, тихонько напевая под нос, накрывает на стол. У нас так принято! Что даже небольшое чаепитие, превращается в большое. Непременно с красивыми чашками, блюдцами и угощениями.

Для мамы эстетика прежде всего!

— Ну, а что новый год? — говорит.

— А что? — я усаживаюсь с ногами на стул и балансирую на нём, ища удобное положение.

— Ну, будешь с Вариком отмечать? Бросишь нас с бабулей одних? — с обрёченностью в голосе произносит мама.

— Это почему это? — удивляюсь.

Нет, Валера предлагал отмечать новый год вместе. У него, в романтической обстановке. И это так заманчиво, блин! Но я как представлю бабулины салатики, её пирожки. Их с мамой, одиноко сидящих перед телевизором и вспоминающих папу.

Без меня они точно превратят новый год в поминки! Так что я пока не могу оставить их одних.

— Я сказала Валере, что буду с вами. Он к друзьям пойдёт, — говорю с лёгкой горечью.

— О! Это правильно, — одобряет мама моё решение, — Ибо нечего баловать! Успеет ещё получить своё.

Я чуть краснею, и умалчиваю о том, что Валера «своё» уже получил. Мама ведь думает, что мы не спали до сих пор? И мои ночёвки у него носят сугубо платонический характер.

— Я вот думаю, что тебе не стоит выходить на работу, — вдруг говорит она, имея ввиду наш салон.

— Почему? — я чуть не давлюсь чаем, — Я что, наказана?

Мама усмехается:

— Фанечка, ну я просто боюсь, что ты сессию завалишь! Неправильно это, что ты и работаешь, и учишься. Тем более, у тебя теперь есть ухажёр. Тебе нужно времени больше свободного. Я ж понимаю, — мама по глоточку цедит чай и закусывает печенькой.

— Мам, всё нормально, — говорю, — У меня всё под контролем.

Мама смотрит, как будто хочет понять, а точно ли всё?

И кивает:

— Ну ладно, как скажешь.

— Да обыкновенная она, мам! — в который раз говорю, чтобы успокоить разбушевавшееся мамино воображение, — Ну молодая, и всё.

— Вот! — восклицает мама, и тычет пальцем в своё отражение, — Твоему же отцу наплевать, как он выглядит?

— В смысле? — хмурюсь я в ответ, — А как он выглядит?

— Как дурак! — восклицает мама, обернувшись ко мне, — С малолеткой под ручку ходит. Все, наверное, принимают их за отца с дочкой. Мне подруги говорят: «Вера! А что у твоего бывшего мужа внебрачная дочь объявилась?».

Я помалкиваю. Знаю прекрасно, что никакие подруги и ничего такого ей не говорят. Просто у мамы есть такая манера, всё преувеличивать. Делать из мухи слона! Больно надо её подругам это.

— Угу, — продолжает она возмущаться, но уже вполголоса, — Надо было родить ему дочку. Вот, точно! Вторую дочку, и тогда бы он не посмел с малолетками. Стыдился бы! А то, ни стыда, ни совести. Мне людям в глаза смотреть стыдно. А ему ничего!

Маме не нужны мои подтверждения. Она как бы говорит сама с собой. И этот монолог может продолжаться бесконечно.

И дядь Паше тоже достанется! Сейчас спустится, сядет в машину и продолжит свои возмущения по поводу папы. А ему каково? Мне бы было неприятно, наверное, выслушивать про бывшего своей девушки.

Но я ничего не говорю маме. Она же «взрослая», сама знает, как правильно!

Проводив её, я отправляюсь на встречу с друзьями. Надо размяться! Да и парней повидать.

Сессия на носу, а ещё новый год. Я терпеть не могу это время! Кто вообще придумал сессию в январе? Тот, кто хотел испортить людям новогодний праздник? Тот, кто терпеть не может отмечать новый год?

Но только не я…

Раньше мы отмечали праздник втроём, с родителями. Иногда приходили бабушка с дедушкой. Но вот уже второй год подряд отмечаем его с мамой.

Точнее, она всегда планирует встретить новый год с дядь Пашей и даёт мне отмашку. Мол, празднуй с друзьями, я не против!

И только я подпишусь на тусняк, как даёт задний ход. Как будто специально ругается с дядь Пашей, и начинает канючить. Что новый год нельзя встречать в одиночку! И я же могу встретить его с ней, а потом уже идти к друзьям?

Ну, а в итоге, как всегда! Наготовит салатов. Я наемся от пуза, и уже никуда идти не хочется.