Свой дом — это же именно то самое место, где непременно должна быть собака. Хоть убей, не пойму, когда люди заводят собак в тесных квартирах. И эта необходимость постоянно выводить их на прогулку!

А в своём доме собака на воле. Можно придумать будку для неё. У неё будет свой маленький домик в саду! И она будет лаять на всех, кто приходит некстати.

— Стешенька, — бабушка ставит передо мной чашку, — Я вот что хотела спросить.

Она садится, тяжело вздохнув. И я понимаю, что вопрос будет о Валере.

— Мама сказала… Как я поняла… Что этот… мужчина, — это слово ба намеренно выделяет интонацией. Не «молодой человек» и уж точно не «парень». А именно мужчина. Валера и есть мужчина! И это звучит ничуть не обидно.

— Что он… твой кавалер, а не мамин, — бабушка смотрит на меня вопросительно. Как будто ждёт, что я опровергну эту информацию.

Как будто мама могла ей наврать?

Я усмехаюсь:

— Ну, да! Мы с Валерой вместе.

Бабушка вздыхает, на этот раз ещё тяжелее. И сжимает чашку в руках.

— Стешенька, — начинает она, — Ты сейчас в таком возрасте, когда влюблённость может возникнуть к человеку, независимо от его возраста и положения. А даже вопреки этому. Но пройдёт время, и ты поймёшь, что потратила его впустую.

— Ну, почему впустую, ба? — решаю я возразить, — Мы с Валерой любим друг друга.

— Да потому, Стеша, что это заблуждение, а не любовь! — упорствует бабушка, — Ты молодая, красивая девочка. А он… он тебе в отцы годится. Ты только представь, какая между вами пропасть? Да что у вас в принципе может быть общего?

Бабушка, судя по её лицу и голосу, в самом деле, не понимает. Но как я могу ей объяснить, что с Валерой каждая минута кажется бесконечностью? Мы можем болтать абсолютно обо всём! И чего бы мы ни коснулись, в каждой теме он находит возможность меня удивить.

— Ба, это предрассудки! — говорю я, — То, о чём ты сейчас говоришь. Ты делишь людей на категории, а это неправильно. Ты отказываешь в возможности любить нам только потому, что у нас разница в возрасте?

— Ну, это глобальная разница, Стеша! — сокрушается бабушка, — Это не год, не два, и даже не десять. Это целая жизнь между вами, пойми!

— А вот, к примеру, если бы он весил в два раза больше меня, или был карликом? — говорю.

— Ой! — всплёскивает руками бабуля.

— Нет, правда, ба! Вот влюбилась бы я в толстяка, или карлика, и что? Ты бы тоже говорила, что мы не можем быть вместе, только потому, что между нами целых…, — я прикидываю в уме, — Пятьдесят килограмм веса? Даже если бы мы были ровесниками!

— Стеша, ну причём тут это? — цокает бабушка, хотя возразить не может. Ведь, в самом деле, не только возраст может стать помехой для любви. Что угодно!

— Да при всём, ба! Или, к примеру, было бы у него одиннадцать пальцев, вместо десяти. Или три соска! А что, такое бывает? — я вошла в раж и никак не могу остановиться.

И даже укоризненные взгляды бабули не препятствую ходу моей фантазии:

— Или, например, он был бы хромой! У него одна нога длиннее другой. Ну, такая врождённая патология! И что? Ты бы тоже говорила: «Стеша, не встречайся с ним! У тебя ноги одинаковые, а у него одна короче». Да?

Бабушка встаёт, даже не глотнув чаю. Машет на меня рукой и принимается переставлять баночки на полке с крупами. Я знаю, она всегда так делает, когда злится!

— С тобой сейчас бесполезно разговаривать. У тебя просто шоры перед глазами. Эти самые, как их? Розовые очки! Только вот обидно будет, когда они разобьются, а ничего не останется.

— Да почему ты так уверена, ба, что ничего не останется? — во мне проснулась настойчивая потребность её разубедить, — Почему Валера не может быть просто хорошим человеком?

— Почему же? — оборачивается она ко мне, — Может! Я не говорю, что он плохой. Я его даже не знаю.

— Вот именно! — подхватываю я.

— Просто я говорю о том, что ты теряешь время. Драгоценное время, Стешенька! Вот я, — смилостивившись, бабуля опять приседает на стул, — Когда была молодая, как ты. Я тоже встретила одного человека. Гораздо старше себя.

Я поднимаю брови:

— Серьёзно? Ты никогда не рассказывала об этом.

Бабушка вздыхает, как будто сама того не желая, затронула что-то очень болезненное внутри:

— Просто этот человек, помимо большой разницы в возрасте. Он был женат.

Я прижимаю ладони ко рту. Но вздох вырывается:

— Ой!

Чтобы моя бабушка, моя целомудренная и всегда такая правильная бабуля встречалась с женатым?

— И у вас с ним… было? — шепчу.

Бабуля усмехается как-то горестно:

— Недолго продлился наш тайный роман. Я образумилась вовремя! И не зря. Встретила твоего дедушку.

— Ну, ба, — вношу я поправку, — Валера вообще-то разведён. Так что препятствий, ну, кроме возраста, нет. Он был разведён, когда мы встретились. И жил один.

Бабуля смотрит на меня с сожалением:

— Ты не уловила главного! — складывает она пальцы вместе, — А главное в том, что не образумилась бы, не ушла от него, не поставила точку, так бы и прошла мимо меня любовь всей моей жизни. Твой дед!

Я тоже вздыхаю и тоже укоризненно смотрю на бабулю. Нет, всё-таки мы говорим с ней на разных языках. Суть в том, что она никогда не признает Валеру даже теоретически «любовью всей моей жизни».

— Ладно, бабуль! В жизни нужно попробовать всё! — решаю я сменить тактику, — Так мама говорит.

— Твоя мама, как раз, ничего не пробует, — манёвр удаётся, и бабушка с лёгкостью переключается на обсуждение маминой личной жизни, — Я уж так обрадовалась, что она кого-то встретила!

Она вздыхает. И я тоже:

— Она слишком сильно любит папу.

— Любовь любовью, а годы идут! — опять бабушка начинает эту сказку «о потерянном времени». Наверное, просто она ближе нас всех…. Ну, в смысле старше! И ощущает потерю времени более остро?

— Ну, значит, ещё не встретился тот, кто сможет её разбудить, — говорю.

— И не встретится! — сокрушается бабуля, — Если она вот так замкнулась, и никого не подпускает к себе, то и останется одна. А разве это легко? Вот ты думаешь, мне хорошо одной? Благо, что вы у меня есть!

Я решаю замкнуть этот круг поцелуем. Вскакиваю и подхожу к бабуле, чтобы крепко-крепко её обнять и чмокнуть в макушку.

— Бабуш, а дашь с собой немножко пирожков? — вопрошаю.

— Что за вопросы? Конечно! Вон уже наложила в пакет. И ещё там котлеты, и суп в баночке, — бабушка кивает на уголок, где приютился мой недельный запас продуктов.

Я смеюсь. Уже знаю, кому это скормить! Надо позвать на ужин Данила. И они с Вариком слопают за милую душу. Я так готовить ещё не научилась! А у бабушки просто талант.

— Только щенков не корми, — говорит она, — Их молоком кормят сейчас. Им пирожки ещё рано.

— Хорошо, — я радуюсь, что сложный разговор уже позади. Всё, что хотела, бабушка высказала. Её аргументы не возымели действия. И ничуть не поколебали мою уверенность в нас.

Я делаю фото пирожков и отправляю их Варику.

«Вот, что ждёт нас вечером. Готовься! А ещё котлетки домашние, щи и винегрет».

Валера отправляет прыгающий от радости стикер. И я закусываю губу, улыбаясь и предвкушая, как буду его кормить.

Дядь Паша не съехал. И, по-моему, съезжать не собирается! Было странно надеяться, что его ремонт закончится так быстро. Но, если честно, то я уже начинаю переживать, не поселился ли он у нас на ПМЖ?

Поэтому, придя к матери за вещами, стараюсь разведать обстановку. Но она и сама зазывает меня на кухню, поит чаем и предлагает поговорить.

На столе тортик, мой любимый. А это может значить только одно — новости не из приятных!

— Данечка, — мама присаживается за стол, — Мы тут с дядь Пашей подумали...

В моей голове продолжение этой фразы звучит примерно так: «Подумали и решили пожениться. И дядь Паша переезжает к нам жить. Его квартиру всё равно угробили с этим ремонтом».