— Если я побеждаю, то ты к Ритке больше никогда свои яйца не подкатываешь, понял?

— А на хрена тебе Ритка? — возражает он, — Сам не ам, и другим не дам!

— Другим, пожалуйста! Но только не тебе, — парирую жестко.

— А чего так? — бычится он.

— Просто харей не вышел, — отвечаю спокойно, но членораздельно.

Он так смотрит. Что кажется мне, вот-вот накинется снова! И уже не просто вцепится мне в пуховик, а повалит на землю и врежет по-полной...

И я уже готовлюсь принять его удар! Как вдруг Мирослав усмехается:

— А давай! Я уверен, у тя ничё не получится. Кишка тонка, повторюсь! Ты и Ритку удержать не сумел. Видно, нечем?

Он поигрывает бровями, пробуждая во мне задремавшего зверя.

Я складываю пальцы в кулак. Заношу его, как для удара.

— Э, пацаны!

— Ну, блин, чё за херня? — возмущаются наши друзья.

Я тоже усмехаюсь, увидев азарт в глазах у Славика. Значит, не веришь в меня? Ну, давай, проверим?

— По рукам! — протягиваю я свою руку, — Если не склею, то Ритка твоя.

— И кеды! — напоминает Славик, пожимая мне руку.

Я нехотя вздыхаю. Совсем забыл, блин...

— И кеды, — киваю.

— А если склеишь, то забирай свою Риточку, — прижимает он ладонь к сердцу, — От сердца оторву!

— И смарты, — держу его руку.

— Э! Ты сказал, что тебе не нужны? — ерепенится Славик.

— Только так, — не отпускаю его.

Наши ладони сухие и крепкие. Мирослав просит Тёму разбить. Тот с досадой глядит на меня. Как бы взглядом спрашивая: «Ты уверен?».

Я коротко киваю. И его рука разбивает наш спор...

Мы с Тёмкой топаем домой одной дорогой. Он вздыхает:

— И на хрен тебе это всё?

Я иду, сунув руки в карманы. Та, которую жал Мирослав, кажется мне какой-то грязной и липкой. Наверное, я просто накручиваю себя? Ведь ничего не случилось! Обычное дело, наш спор...

Мы вечно спорим на что-то. И я обычно выигрывал! Выиграю и в этот раз.

— Он всё равно её бросит, — размышляю вслух, — И ей будет больно. Потом.

— А так значит, ей будет не больно? Типа, если она его бросит, чтобы её потом бросил ты? — путает меня Тёмыч. Он у нас «специалист» выстраивать логические цепочки.

— А кто сказал, что я брошу её? — бурчу себе под нос.

— Блин, Дань! Ты, конечно..., — машет Тёмка головой и вздыхает.

Я и сам себя сейчас понимаю не до конца. Просто знаю, что рано, или поздно Стеша с папой всё равно расстанутся. Я просто ускорю процесс!

В конце концов, если она на меня поведётся, то на фиг она ему такая нужна? А если не поведётся, то и флаг ему в руки.

Прощаемся с Тёмкой. Я какое-то время стою у подъезда. Вспоминаю Альму и Стешины пирожки. Странно! Что спор был на Ритку. А о Ритке мне думать не хочется.

— Ты что, гвоздику хочешь к гербере? — кошусь на Аську, которая собирает букет как попало.

— Ну, да! А что? — вскидывает подруга бровь.

— А то! Что они конфликтуют! — учу её учу, а толку никакого.

Мы с Аськой сдружились. Она тоже студентка, но только журфака. И может заболтать любого.

Естественно, она сразу выведала у меня всё, и про Валеру, и про его бывшую, и про сына.

Вот только одного я ей не рассказывала... Да и никому, даже маме! О своих сомнениях насчёт нас.

— И ничего они не конфликтуют, правда же, цветики? — Аська берёт из вазы одну гвоздику и одну герберу, — Приветик, я гвоздика! А я гербера! Будем знакомы? Чмок-чмок! — изображает она их общение.

Я закатываю глаза. Ей-то что! Это же не у неё букет завянет раньше, чем положено.

Колокольчик на двери звякает. Значит, что к нам посетитель. Мы переглядываемся с Аськой. Чья очередь принимать заказ?

Но я поднимаю глаза на вошедшего и... застываю с разинутым ртом.

Это Данил. Сын Валеры.

— Ой, — вырывается у меня.

— Вы что-то хотели? — тут же включает улыбку Аська.

— Расслабься! — бросаю подруге, — Он не за цветами.

Данил ухмыляется. Оглядывается вокруг:

— Почему? Могу и купить. Только не для кого, — он многозначительно поглядывает на Аську.

А та, что ей несвойственно, краснеет и мельтешит.

— А ты купи про запас, — предлагаю я, — Будет букет, и девушка появится.

— А! Это так работает, значит? — хмыкает он и трогает пальцем открытки.

— Зачем пришёл? — перевожу я тему.

Данил одет, как и накануне, когда мы встретились с ним у подъезда бабули. И меня невольно настигают воспоминания о том, как мы кормили беременную Альму, говорили о родителях. А потом... он всё испортил.

— Да так, — виновато глядит на меня, — Просто... посмотреть хотел, как тут у вас?

Я злюсь на его отца, но вымещаю на нём. И выгляжу сейчас совершенно неприветливо.

Он прохаживается мимо уже готовых букетов, ждущих своего покупателя. Неспешным шагом подходит к столу, где я ещё не до конца собрала очередной, фантазийный букетик.

Долго смотрит на россыпь цветов рядом. А затем берёт из кучи одну веточку.

— Вербена, — называет, и попадает «пальцем в небо».

Я уверена в том, что он не мог знать заранее! Но его голос звучит на удивление уверенно.

— Ты разбираешься в цветах? Я не знала, — отбираю у него цветок. Хотя его собиралась добавить в конце.

Данил облокачивается о край стола, где прилеплены кончики лент.

— Ну, я вообще любознательный, знаешь? А цветы, — рассуждает он, трогая ленты попеременно, — Они же все разные, как люди.

— Как люди, — повторяю я эхом, и тут же вздыхаю, — Не опирайся! Испортишь тут всё.

Данил вскидывает руки ладонями вверх и выпрямляется.

— В вашем королевстве цветов лишний шаг нельзя сделать! — он усмехается.

Аська, стоящая сбоку, тихо хихикает.

— А это подруга твоя? Познакомишь? — бесцеремонно клеится он к ней.

— Я и сама могу! — обретает Аська дар речи, — Ася! — и тянет руку ему через стол.

Я кошусь на них. Кабы она не забылась и не испортила букет, флиртуя с Данилом.

— Да, точно! — отвечает на одну из его шуток улыбкой, — Хи-хи-хи! Ты смешной!

Ему кто-то пишет. И он серьёзнеет. Натягивает шапочку, которую на манер хулигана, стянул на затылок. И произносит:

— Прошу прощения, дамы! Дела зовут!

Я хмыкаю, Аська сдерживает смех. Он отвешивает нам забавный поклон и уходит. Но затем дверь открывается снова.

— Чего? — вскидываю брови.

— Нравится мне, как звенит колокольчик! — говорит Данил и несколько раз отрывает и закрывает дверь.

— Иди уже! — поторапливаю его, — Холод запускаешь!

— Как-нибудь забегу? — подмигивает он Аське.

Та улыбается и заливается краской. Чего это с ней?

Как только он уходит окончательно, подруга бросается ко мне:

— Ой, Стеш! А это тот самый? Ну, это он, да? Это сын?

Я киваю:

— Ну, да! — среди моих знакомых нет других Данилов.

— А он свободен, ты знаешь? Ну, ни с кем не встречается? — кусает губы подруга.

Я кошусь на неё с удивлением:

— Я ничего о его личной жизни не знаю и знать не хочу. Вот сама и спроси! Когда он в следующий раз... забежит.

Я улыбаюсь, а Аська мечтательно смотрит на дверь:

— Симпатичный!

— Да ну! — фыркаю громко, — Вообще не в моём вкусе.

Аська цокает:

— Со вкусом у тебя беда, это я уже давно поняла! Ну, зачем ты синюю ленту сюда? Сюда же зелёная больше подходит! — тыкает она в мой букет.

— Своим займись! И не учи учёного, — говорю я с усмешкой.

Аська принимается напевать что-то, завершая свою композицию. И вдруг изрекает:

— Слушай! А ведь это же круто, правда?

— Ты о чём? — интересуюсь я, думая, что она вернулась к тому, о чём мы говорили ещё до прихода Данила.

— Ну, я о том, что он как бы про запас! Ну, типа, если папы не станет, то останется сын, — Аська сама удивляется своему глубокомысленному изречению.

Я путаюсь в бантике...

— В смысле?

— Ну! — как ни в чём не бывало, продолжает подруга, — Твой Валера, ну, он же не молод. Типа это ему сейчас сорок пять, да? А когда тебе будет, как ему, то он уже дедушкой будет, прикинь!