— Неа, я пас, — говорю.

— Чё так? — интересуется Тёмыч дежурно.

— Да чё-то спал хреново, — говорю я, — Нажрусь и усну.

— Нажрёшься, в смысле, еды, или набухаешься? — хмыкает он.

— Ага! С мамкой? — я тоже усмехаюсь.

— А отец чё? С этой будет? — интересуется он.

— Её Стеша зовут, — решаю напомнить, — Не знаю, где он будет. Может, и с ней.

— Чё там твой спор? Похоже, накрылся?

— Не факт, — отвечаю.

— Слышь, я чего хотел сказать, — произносит Тёмыч, — У меня родоки сваливают на февральских в Тай. Так что хата свободна!

— Да ладно? На день валентина? — не верю ушам.

— На день Данила! — поправляет он.

Да, уж! Родиться в день всех влюблённых? Что может быть хуже? Только родиться в женский день.

— А чё они? Разрешат замутить вечеринку? — с сомнением говорю.

Родители у Тёмыча те ещё аккуратисты.

— Ну, я им скажу, что типа с девушкой своей устраивал романтический вечер.

— Ага! — говорю, уже представляя, чем кончится этот «вечер на двоих». Кучей пустых бутылок, использованных презиков, бычков на балконе. Хорошо, если ничего не упадёт, не разобьётся и не сломается.

— Так клининг с тебя! — выдвигает условие.

— В смысле? Ты хочешь, чтобы я убирался? — смеюсь.

— Я имею ввиду, на клининг разорись, и тогда не вопрос!

— Ааа, — тяну с пониманием.

А сам уже прикидываю в уме, сколько родители бросят на карту? Ещё бабушка, ещё вторая. Ещё тётя, дядя, крёстная...

Должно хватить. Хотя, я собирался апгрейдить систему. Новый процессор купить с усиленной платой. Но это может и подождать. Так как меня настигает безумная мысль! Заманить Стешу на вечеринку.

Как это сделать, я пока не придумал. Но время ещё есть! И наш спор с Мирославом не был ограничен конкретными сроками. Так что, не получилось сейчас, получится после.

— Замётано! — говорю.

Мы обсуждаем детали предстоящего веселья. Мирослав у нас специалист высокого профиля по смешиванию бухла. Еду закажем в рестике. Не самим же готовить?

Дом у родителей Тёмыча частный. Так что соседи навряд ли станут сильно возмущаться. Музыку делать громко не будем. Нам главное что? Выпить, закусить и потрахаться. И считай, вечер прошёл не зря. Не то, что сегодняшний...

Пьём с мамой по-маленькой. То шампанское, что принёс отец, она оставляет «на потом». Достаёт коньячок, подаренный дядь Пашей. Следит, чтобы я много ел.

Потом, когда новый год уже встречен, ей звонит сам дядь Паша. И мама долго и нервно разговаривает с ним по телефону, закрывшись от меня на кухне.

Как будто дверь может помешать мне услышать её.

Мне не слишком интересно! Поэтому я даже не иду ближе, чтобы подслушать. Довольствуюсь обрывками фраз, что слышу и так:

— Да... Не знаю... Иди ты... Паш, а тебе знакомо такое слово «абьюз»?

«Уж если кто из них двоих и абьюзер, так это мама», — думаю я.

На смартфоне листаю ленту новостей. В ней уже начинают мелькать новогодние фото друзей, однокурсников.

Я вдруг решаю зайти на страничку к Стеше. Но у неё ничего нового нет. Она офлайн. Ну, точно с отцом сейчас кувыркаются!

Эта мысль отчего-то не вызывает у меня внутри радости.

Я решаю, писать ей, или лучше не надо? Где бы она ни была, но отец же не станет читать её переписку на смартфоне? Иначе бы уже прочитал!

«С новым годом! Удачи, любви и исполнения желаний», — пишу самое тупое поздравление из возможных.

Стеша отвечает, когда со стола уже убрано. И мама моет посуду, досматривая на кухне «Голубой огонёк». А я смотрю короткие видео-приколы и думаю, хватит ли меня ещё на один целый фильм?

«А почему не в стихах?», — пишет она.

Я усмехаюсь. И все планы сразу же отходят в сторону.

«Извини, не успел сочинить», — пишу.

«Да я шучу! Спасибо», — отвечает Стеша.

Как отметила? С кем? Что ела? Как настроение? А ты не хочешь прийти на мой день рождения, он в феврале?

— проносится у меня в голове.

«Как там Альма? Ещё не родила?», — интересуюсь.

«Как раз сегодня её навещала. Принесла ей косточки с бабулиного холодца. Так что у неё тоже праздник», — пишет Стеша.

Я улыбаюсь.

«Передавай ей привет от меня», — пишу.

«Передам обязательно», — отвечает Стеша.

Я откидываюсь на подушку и достаю с полочки книгу, где Стешкины волосы прижаты страницами. По уже сложившейся традиции, загадываю номер странички и строку.

И читаю то, что выпало. Новый год, типа! Волшебство там всякое...

Ну, давай, расскажи мне правду, странная книга?

«Его любовь была молчаливой, но неустанной», — гласит предложение.

Я усмехаюсь. Любовь, блин! Ну, ты загнула, конечно. Любовь к кому? Симпатия, может быть. Но не больше.

Но, прежде чем закрыть книгу, я открываю её там, где между страниц зажат локон Стеши. Вожу пальцами по её волосам. Вот бы она ощутила...

Неожиданно, в комнату без стука входит мама. Я роняю книгу, как будто меня застукали за чем-то запретным! И та как назло раскрывается именно на этой странице, где Стешина прядь.

Мамина фраза обрывается:

— Будем чай пить с пир...

Она смотрит на книгу:

— Ты читаешь? А что? — заинтересованно подходит.

— Да, мам! Ничего! Это так, — пытаюсь я спрятать от её глаз своё сокровище.

— Язык цветов, — шепчет она название и кривит губы в задумчивости, — Это про что?

— Про цветы! Ну, там... типа фантастика, — вру, чтобы она не заподозрила ничего.

— А кто тебе дал эту книгу? — в её голосе слышатся странные нотки. Сомнение, ревность, и что-то ещё...

— Да так, — бросаю, — Девчонка одна в институте.

— М-м-м, — кивает мама, типа удовлетворённая моим ответом. А на самом деле, я вижу, что нет..., — Ну, так что? Будем пить чай? — возвращается к вопросу.

— Да, конечно! Иду, — встаю я.

И жду, пока она выйдет из моей спальни, чтобы сунуть книжку туда, где она её точно не сможет найти. Даже если захочет.

Каждый год мама уезжает на несколько дней в гости к своей институтской подруге, в другой город. Когда папа был жив, то и подруга со своим мужем иногда приезжали к нам.

В этот раз мамин традиционный отъезд выпал на январские праздники. На электричку билет она купила заблаговременно. Но я до последнего не возлагала надежд на эту поездку. Всё думала, вдруг сорвётся?

— Так! Значит, питаться будешь у бабушки, — наказывает мама, — Всё, что она даёт тебе с собой, бери, поняла? Не отказывайся!

— А если она кастрюлю супа с собой даст? — предполагаю.

— Ну, кастрюлю она тебе точно не даст, не волнуйся! — смеётся мама и упаковывает в сумку подарки для подруги и её мужа.

Наверное, ей трудно теперь видеть чьё-то семейное счастье? Кто-то замужем, а она одна. Но это же не повод не общаться с подругой? Да и мужа та деть никуда не может. Не гнать же его из дома только потому, что её приятельница овдовела?

— Смотри, — мама выпрямляется и начинает загибать пальцы, — Интернет оплачен, телевизор тоже, показания со счётчиков я сняла...

— Мам, ты уезжаешь на пять дней, а не на пять месяцев, — останавливаю поток её мыслей.

Мама вздыхает:

— А разница небольшая! Так, — говорит она о самом главном, — Мальчиков в дом не водить, — и, подумав, добавляет с усмешкой, — И взрослых мальчиков тоже.

«Взрослый мальчик», — думаю я. Слышал бы это Валера!

Кстати, с бабушкой мама поговорила сама. Но как я понимаю, у бабули ко мне осталось много вопросов? А это значит, что в мамино отсутствие мне предстоит на них отвечать. И каждый поход к бабушке норовит превратиться в моральную пытку.

Выдержу ли я? Не знаю. Пожалуй, лучше буду питаться дома лапшой из пакета. Чем под бабушкины пирожки слушать её нравоучения.

Ведь, если мама у нас девушка современных нравов, но бабуля из далёкого прошлого. И руководствуется принципами, которые были модные ещё в средневековье.

«Кстати», — думаю я. Как раз в средневековье и было принято выходить замуж с большой разницей в возрасте. Об этом стоит упомянуть...