Тут типа «пересплю» — как намёк? И опять же речь о чувстве, по ходу, запретном. Как бы она ни приняла на свой счёт? Хотя, в этом-то и есть фокус.

Может, он про другую? А она будет думать, что он про неё…

Типа я весь такой, мучимый чувствами, борюсь с собой и никак не могу побороться!

Стеша наконец-то печатает. Я замираю и нетерпеливо постукиваю пальцем по экрану, чтобы не погас.

«Извини, Данил. Нам с тобой больше не стоит общаться», — пишет она.

Я оторопело смотрю на экран. Как? Почему? Что я сделал?

«Я тебя чем-то обидел?», — пишу.

Стеша, как будто сжалившись, посылает мне виноватую рожицу.

«Прости! Просто это как-то неправильно. Ну, вообще, всё это! Наше с тобой общение. Тут надо либо твоему папе рассказать, что мы переписываемся. Но я боюсь, что он будет не в восторге».

Я кусаю губу и прижимаюсь затылком к стене. План рассыпается буквально на глазах! И я понимаю только сейчас, насколько важным для меня было общение со Стешей.

«Я ему не собираюсь рассказывать об этом. Если ты боишься, то зря», — пишу.

Стеша отвечает:

«Вот именно этого я и боюсь».

«Чего?», — допытываю. Пускай прояснит!

«Того! Что мы можем зайти слишком далеко в этом общении. И это будет уже нечестно по отношению к нему».

Вот же правильная, блин!

«А чё такого? Мы ж просто переписываемся. Я тебе даю свои стихи, а ты их оцениваешь. Ты, типа мой цензор».

«Классный стих, кстати! Просто суперский!», — Стеша присылает большой палец.

Я хмыкаю. Да, Тёмыч талантливый чел, ничего не скажешь! И, главное, он ни одной из своих «муз» не показывал своих стихов. А я показываю его стихи, но не музе. Вот такая загвоздка.

«А ты свой пришлёшь? Хоть кусочек… Пжлст!», — вымаливаю я и складываю руки в молительном жесте в эмодзи.

«Нет», — упорствует Стеша.

«Жаль, а мне прошлый твой стишок очень понравился. Я, кстати, потом ночью, видел море во сне. И волны шумели и даже чайка кричала. А потом оказалось, что это чайник свистит, прикинь?», — пишу.

Стеша улыбается:

«Ладно, я потом что-нибудь пришлю».

«Давай, сейчас?».

«Нет», — пишет она, — «И вообще! Ты снова меня заболтал. А я собиралась, между прочим, закончить нашу переписку».

«А кому я буду свои стихи присылать на оценку?», — пишу. Размышляя тем временем, сколько ещё Тёмкиных стихов я смогу отправить ей втихомолку.

«Ты можешь их публиковать, кстати. Есть сайт такой, для поэтов».

Я чуть было не выдаю себя с головой, назвав этот сайт. А не то ещё пойдёт и найдёт «меня» там!

Вот Тёмыч удивится, если на его философскую муть вдруг кто-то напишет рецензию.

«Просто мне очень нравится с тобой общаться», — осторожно настаиваю я, — «И я ничего в этом плохого не вижу».

«Ну, а тебе бы понравилось, если бы твоя девушка, к примеру, переписывалась с парнем и тебе ничего об этом не рассказывала?».

«Ну, у неё должна быть своя жизнь какая-то. Это же личное!».

«А если бы парень этот был, например, твоим братом?», — ставит Стеша меня в тупик.

«Умеешь ты задавать неудобные вопросы. Не знаю».

«Ну, вот», — подытоживает она.

Я перебираю в уме варианты. Не могу отпустить её просто так! И не верю, что она всерьёз. Ведь так хорошо переписывались!

«Ты, кстати, мне телефончик подруги предлагала? Как думаешь, если я ей свой стих покажу, ей понравится?», — захожу я с другой стороны. И на что надеюсь? Что Стеша приревнует?

«Аська не особенно любит поэзию», — признаётся она.

«Ну, вот, видишь? А ты говорила, что мы с ней подходим друг другу?», — упрекаю её.

«Я тогда не знала тебя так хорошо», — пишет Стеша.

«А ты уверена, что хорошо меня знаешь?», — усмехаюсь сам себе.

«Значит, останусь без пары», — сокрушаюсь в чате.

Стеша долго пишет что-то. А затем от неё приходит четверостишие:

«Ещё один умелый поединок

В числе твоих побед.

А я…

Всего одна из тысячи песчинок,

Та, у которой сколоты края».

Я сглатываю. И что-то внутри сжимается с такой силой, что дышать становится нечем! В этом стихотворении что-то большее, чем просто слова.

Набираю ответ. Но она уже отключилась. И мало того! Добавила меня в ЧС.

Кого хрена?

Я вскакиваю на кровати, мечусь по комнате. Охота позвонить ей, но я не знаю её телефона. Охота отцу позвонить! И сказать… Только, что?

— Твоя Стешка вообще офигела! Взяла и добавила меня в чёрный список ни за что, ни про что!

А он спросит:

— Какого хрена?

Нет, она была права! Со своей точки зрения. А я…

Я её потерял.

Или нашёл?

Сам пока не понял.

Сегодняшний день мы хотели провести с Вариком. Но он уехал по работе, срочно вызвали. Он у меня деловой! Так что я отношусь с пониманием. И, раз уж приехала, то устрою уборку.

Подчищу территорию от ненужных следов пребывания бывшей. После этого инцидента с перепиской я всё-таки очень зла на неё!

Взрослые женщины так себя не ведут. Ну, если ты рассталась с мужчиной, то уйди достойно. И веди себя нормально.

С достоинством там явно большие проблемы…

Начинаю с уборки спальни. Это, как я считаю, самая интимная часть дома. Здесь происходит любовь. И кровать, как её эпицентр, подвергается детальному осмотру.

Прибрав на тумбочках, я решаю заглянуть под кровать. Она здесь устроена таким образом, что пространство под ней вполне может использоваться для хранения. Очень удобно!

Там что-то есть…

Я тяну кончик коробки на себя. Тот неохотно вылезает на свет. Довольно увесистая коробочка! И я гадаю, что в ней?

Решаю прервать уборку. Пыль уже вытерта, полы тоже вымыты, почти…

Устраиваюсь на паласе и открываю её.

Внутри несколько альбомов с фотографиями. Один из них свадебный. Понятно, чей! Я зарекаюсь не смотреть, но всё равно листаю его.

На фотографиях не мой Варик, а чужой. Здесь он принадлежит ей. И она рядом, держит его за руку и смеётся. Они счастливые! И молодые.

Да, пожалуй, мне очень трудно смириться с тем, что в его прошлом было столько всего. И к этому прошлому я непричастна. Глупо ревновать мужчину к его прошлому! Но я ревную…

Они поят друг друга из ладоней, зачёрпывая воду в роднике. Вот здесь он держит её на руках, а полы её простенького, но милого платья свисают до самой земли.

Будет ли у нас такое? Платье, фата и фотограф. И будет ли Валера сравнивать нашу свадьбу с той, другой. И меня с этой, первой невестой.

Я представляю его в костюме. Это нетрудно! Не то, что представлять Данила в костюме. В отличие от него, его отец очень часто их носит.

И себя рядом с ним. Какое у меня будет платье? Не пышное, точно! Я бы хотела в стиле «русалочки», чтобы оно расширялось от колена и до пола.

Конечно, белое, с кружевом. И фату непременно! Тоже не пышную, а в один слой.

Фуф! Зафантазировалась. И как будто даже полегчало. И ревность прошла.

И я без желания порвать все эти фото на мелкие кусочки, кладу их обратно. И вынимаю другой альбом.

В нём совершенно другие фотки. Здесь Варик стал папой…

Я листаю фото, где он держит сына на руках. Такой удивлённый! Типа: «Это моё?». И не могу не улыбаться, когда вижу маленького Данила. Есть фото, где он голенький. И это безумно мило и смешно!

Я заблокировала его в последний раз. Жаль! Но мне пришлось это сделать.

Жестоко, наверное? Возможно, он даже обиделся на меня.

Чего я испугалась? Того, что стала привыкать к нашим вечерним перепискам. Ждать их! Как жду каждый день звонка с пожеланием доброй ночи от Варика. И это нечестно, неправильно, подло!

Это странно…

Данил как бы семечка, которую Валера посадил и вырастил. Он как бы часть его. Они вроде одного целого. Но они, в то же время, очень разные.

И если я люблю его отца, то могу полюбить и его. Ведь, могу? И мамина фраза о том, что я могу влюбиться в Данила, уже не кажется мне такой уж нелепой.