— А не страшно одной ночевать? — хмурится мама.

Ну, какая же она всё-таки у меня наивная! Неужели и правда думает, что я ночую одна?

— Ой, страшно, сил нет! — закатываю глаза.

— От тёть Иры тебе огромный привет и кедровые шишки, — говорит мама, — Вот был бы жив твой отец, у нас бы тоже мог быть свой дом…

Я понимаю, что, пока каждая мамина мечта начинается так… Словами «был бы жив твой отец», то никакой личной жизни у неё не предвидится.

— В новогодние праздники всё равно цветы никому не нужны, — продолжает мама, — А на февральские я уже заказала поставку. Ты посмотри там по ссылочке, упаковку! Вдруг, какая приглянётся. Ты же у нас дизайнер!

— Не то слово, — улыбаюсь я.

— Кстати, как там учёба?

Я уверяю маму, что всё в порядке. Орхидеи политы, экзамены сданы. Мы прощаемся.

Она вернётся ещё через несколько дней. И эти несколько дней я бы с радостью провела наедине с Валерой. Вот только есть одно маленькой «но». Точнее, довольно большое! Данил.

У меня такое чувство, что его «поживу пару дней» превратилось в «живу, сколько хочу». Наверное, он имеет право на это? Это я не имею никаких прав возмущаться его нахождением в доме Валеры.

Но меня так и подмывает спросить у Вари, как надолго его сын вернулся? И стоит ли мне надеяться, что он съедет?

Звать Валеру сюда не могу. Во-первых, это нарушит моё обещание, данное маме. Во-вторых, он и не пойдёт! Я уверена. Он так любит свой дом. А я люблю его. И только ради этого готова потерпеть ещё немного…

После полива цветов, я захожу к бабуле. И с порцией стандартных деликатесов, отправляюсь к Валере домой.

Он будет лишь к вечеру. А я хотела приготовить ему сюрприз. Суп с настоящей лапшой. Бабушка сама её лепит. Она мне рассказала, что там ничего сложного!

Бабуля, кажется, прониклась моим желанием научиться готовить. И всячески этому способствует. Скоро у нас мастер-класс по пирожкам. А пока осваиваю первые блюда.

У меня уже есть свой собственный ключ от Валериного дома. Это о многом говорит! Мне вообще кажется, что за эти несколько праздничных дней мы сильно сблизились. Иногда, перед сном, когда он смотрит на меня так задумчиво…

Мне кажется, что он собирается сделать мне предложение. Но я почему-то боюсь, и закрываю глаза.

Увы, но Данил уже дома. Хотя, с его слов, он собирался готовиться к экзамену в стенах института.

Я вздыхаю и ставлю сумки с бабушкиными вкусностями на пол. Замечаю, что кеды Данила валяются абы как. И весь пол запачкан грязью, натёкшей с них.

Ещё один вздох! И я иду за тряпкой в туалет. Чтобы помыть не только свою обувь, но и обувь Данила. Как будто я ему уборщица!

На кухне меня настигает ещё один «приятный» сюрприз. А именно, горка немытой посуды. Наш «господин отдыхающий» сам подогрел и покушал. Но вот посуду помыть у него не хватило сил!

Скрепя зубами, я берусь замачивать тарелки и брызгать на них чистящим средством. Нет, ну это, уже ни в какие ворота не лезет! Сегодня же соберусь с силами и скажу Валере, что так дальше продолжаться не может.

Кто-то из нас двоих должен съехать. Но страх, что это буду я, накрывает с головой! И вынуждает молчать и мириться.

Расставляя продукты в холодильнике, я замечаю, что пакет, в котором ещё недавно была морковка, пуст. Как будто стая голодных кроликов налетела на ящик с овощами, истребила всю морковку и оставила пакетик пустым.

Пытаюсь успокоиться и прислоняюсь к холодильнику лбом. Значит, утренний супчик отменяется? А я уже сочинила в уме, как Валера восхищается моими кулинарными навыками и упоительно чавкает…

«Ну ладно», — думаю я. Иду в спальню, чтобы переодеться. Из спальни Данила несутся какие-то звуки. Чуть приоткрыв дверь, я вижу его, сидящего за монитором, в наушниках. По экрану бегают человечки.

Ах, так? Вместо того чтобы готовиться к пересдаче, он тут играет в войнушку?

Обозлённая этим, как будто мне есть дело до его успеваемости, я иду к роутеру, и выключаю вай-фай.

Сама прячусь в спальне. И прислушиваюсь.

Уже через минуту хлопает дверь, и шаги босых ног по коридорному полу повествуют о том, что недовольный Данил вышел проверить, что случилось с интернетом. А интернета нет!

Он снова закрывается в своей «скорлупе», возобновляет игру. А я иду в ванну. Там, в корзине с грязным бельём, вижу трусы. Только это не Валерины. Он носит широкие, не любит, когда «хозяйство приплюснуто».

А эти в облипку, очевидно, принадлежат Данилу? Я брезгливо прикрываю их полотенцем, которое тоже пора постирать. Боюсь представить себе, что у него в комнате творится! Хотя я и была там всего лишь раз. Но помню плохо.

Выйдя из ванной, с тюрбаном на голове, я сталкиваюсь с ним в коридоре.

Даня пугается, и хватается за сердце:

— Блин, это ты?

— Угу, — отвечаю.

— А я не слышал, как ты пришла, — говорит он.

«Наушники надо снимать почаще», — хмыкают про себя.

И замечаю у него на запястье резинку для волос. Свою резинку для волос, с бантиком, которую я, как считала, посеяла где-то…

— Это моё! Где ты это взял? — указываю на его руку.

— Аааа! — Данил щёлкает резинкой себя по руке, — Да нашёл в коридоре. Удобная, кстати! Я часто вот так делаю…

Он собирает свой чуб и фиксирует моей резинкой. Я сдерживаю улыбку. Ну, как на него можно злиться?

— Не, могу вернуть! — снимает он тут же и протягивает мне.

Резинка уже порядком растянулась, потеряла всю красоту.

— Фу, не надо, — морщусь, — Она ещё жирная какая-то!

— Да эт пирожки ел! Ты, кстати, принесла? — щурится Даня.

Очередная волна раздражения не заставляет себя долго ждать. Вот так один раз накормила, на свою голову!

Данил похож на кота. Тоже вечно голодный!

— Принесла, — вздыхаю, понимая, что пирожки всё равно не спрятать. Они так пахнут, что слышно даже на втором этаже.

— О, класс! — радуется он, — А то я голодный, капец!

— Ты зачем съел морковку? — вспоминаю.

— В смысле? А чё? Нельзя было? — пожимает он плечами.

Я закатываю глаза. Какая уж теперь разница? Всё равно! Съел и съел.

Уже собираюсь вернуться в спальню, чтобы вместо махрового халата надеть пижаму, но вспоминаю, что тюбик шампуня в прежние времена был как будто полнее.

— Слушай, а ты не брал мой шампунь? — уточняю у Дани.

Он водит рукой по волосам:

— Эт который белый такой, с цветком на пузырьке?

Я киваю:

— Угу.

— Не, ты чё? Я ж не девочка! — он подмигивает мне. А меня так и тянет понюхать его волосы. Сто процентов они пахнут жасмином.

Бросив игру, я валюсь на кровать. Всего-то, капля шампуня! А запах такой, как будто Стеша спала на подушке. Вот чем она пахнет! Этим дурацким цветком. Всюду эти дурацкие цветы. Задолбали!

Выхватив подушку из-под головы, я зашвыриваю её в угол комнаты. И лежу просто так, на матрасе, подложив под голову руки.

Иногда мне хочется задушить её полотенцем. Вот, как сейчас! Стоит такая вся, румяная после ванной, и капельки влаги ползут по шее вниз, к разрезу на халатике…

Ненавижу её! Особенно, как представлю их с отцом, аж омерзение берёт! И касаться не хочется.

А в другие моменты, хочется до безумия. И не только коснуться, но и…

Я сажусь на постели с ногами, поигрываю резиночкой на запястье. Эту резинку я нашёл тогда в её комнате, в их с отцом комнате. В той комнате, которая раньше была родительской! И присвоил себе.

Теперь она у меня вместо чёток. Я иногда перебираю её пальцами, потому и заляпал уже…

Ну, а что? Она имеет право присваивать себе моего отца, мой дом, мои вещи? А я нет?

Это мои вещи! Всё, что в этом доме — моё в том числе. И она не имеет никакого права просто так приходить, как к себе домой. Открывать дверь своим ключом. Расходовать воду и ходить по дому в махровом халате и тапочках.

Сучка.

Иногда я фантазирую, как будто это мой дом. Только мой! И я здесь единственный и полноправный хозяин. И мы живём тут со Стешей. И она готовит ужины для меня. И для меня моет голову. И ложится со мной в ту постель…