Я молчу, давая понять, как мне неприятен этот разговор. Но одна из отрицательных Аськиных черт — это бесцеремонность.
— А Данил как раз будет таким, как его папа сейчас! — Аська снова мечтательно вздыхает, — Наверно, красавчиком будет?
Я, наконец, завершаю завязывать бант. Получился кривой! И ставлю букет в вазу. Затем принимаюсь нарочито серьёзно молчать и расправлять обёртку на нём.
Аськины намёки на то, что если мы даже поженимся, то я непременно останусь вдовой, надоели до чёртиков!
Вот мама, к примеру, тоже хотела с отцом жить до старости, и что? Он и до сорока не дожил! А мой Варичка ещё всем вокруг фору даст! Он у меня долгожитель, я знаю...
— Фунтик? — до Аськи наконец-то доходит, что я недовольна её разглагольствованиями, — Ну, Фунтик! Ты что, обиделась?
Называть меня Фунтиком я позволяю только ей. Точнее, не позволяю! Но запретить что-либо Аське нельзя. И моё красивое имя Стефания она превращает в Нафаню и Фунтика.
Я упорно молчу.
Аська подходит сзади и обнимает меня так, что я вздохнуть не могу.
Пытаюсь вырваться.
— Не пущу! Сначала скажи, что не дуешься?
Я молчу, и она обнимает ещё крепче.
— Аааа! — издаю мучительный стон, — Ну, не дуюсь, не дуюсь! Ладно!
Аська чмокает в щёку. И её фантазии утекают в другое, куда более мирное русло...
— Вот буду тебе делать букет свадебный, когда твой Валера замуж позовёт!
— Я тебе такую важную вещь не доверю!
— А кому доверишь?
— Сама сделаю, — бурчу под нос и невольно представляю себе, какие именно цветы положу.
Непременно белую розу! Ведь это — символ любви, искренних чувств и преданности. Белый тюльпан — это знак чистоты...
Я вынимаю вербену из вазочки. Можно, кстати, и её! Она тоже символизирует привязанность и глубокие чувства.
Вечером я у Валеры. Наш продолжительный, чувственный секс смыл из моей души все сомнения. Теперь мне даже немножечко стыдно, что я могла усомниться в нём и в том, что между нами всё серьёзно.
Я лежу у него на груди и слушаю, как гулко и размеренно бьётся его сердце. Волоски щекочут мне шею. А рука Валеры лениво блуждает по моей ещё влажной спине.
Он укрывает меня одеялом.
— Замёрзнешь, — шепчет нежно и целует в макушку.
Я закрываю глаза и хочу одного... Чтобы сердце в его широкой груди билось как можно дольше.
Но какая-то капля сомнений осталась. Иначе бы я промолчала! Однако, приподнявшись на локтях, говорю:
— Варичка?
— М? — он задумчиво улыбается. Он всегда такой после секса. Чуть ленивый, как кот, заснувший на солнышке.
— А вот... если ты вдруг поймёшь, что у тебя ко мне несерьёзно, то скажешь? — озвучив это, я понимаю, как по-идиотски звучит. Вообще, бессмыслица полная! Но слова уже сказаны.
Валера, подмяв подушку под себя, приподнимает голову.
— Не понял, — смотрит на меня, сдвинув брови, — Что за мысли такие? М?
Я опускаю глаза. И самой стыдно!
— Ты встретила кого-то? А ну, признавайся! — Варик опрокидывает меня на постель, приподняв.
Я брыкаюсь и смеюсь, когда его руки, словно на клавишах, играют на рёбрах. Ужасно боюсь щекотки!
Когда он прекращает эту пытку, я вся красная от смеха. Он тоже запыхался. И валится рядом со мной на кровать.
— Я с тобой молодею, — смеётся.
— А я становлюсь старше с тобой, — отвечаю.
— Это плохо? — хмурит он брови.
— Нет! — тут же пытаюсь ему объяснить, — Хорошо.
Я снова устраиваюсь у него подмышкой. Уютно, как в норке.
Пальцы Валеры в моих волосах...
— Котёнок, — говорит он, — Я не хочу, чтобы ты себя мучила и винила. Я понимаю, что ты молодая. Обещай! Если влюбишься, то скажешь мне об этом?
— Говорю! — отвечаю, чуть приподняв лицо, чтобы он расслышал.
— Что? — не понимает он.
— Что влюбилась.
Валера молчит. Но я слышу, как сердце его ускорило бег.
— В тебя, — добавляю с улыбкой, и прижимаюсь губами к его волосатой груди.
Глава 10
«ПС», — написано на листке бумаги.
И это не постскриптум. Это — «план соблазнения». Да, я привык действовать по плану! Когда решил подкачаться, то разработал план тренировок. Когда решил наверстать по учёбе, то разработал план занятий. Люблю планировать, в общем.
А тут без плана никак…
Но главное, не называть имён. А то мама очень любит убираться в моей комнате. И под видом уборки, шариться всюду, куда достаёт её нос.
Представляю, как бы она удивилась, если бы узнала, чем я тут занимаюсь. Планирую отбить у её бывшего мужа его новую девушку. Интересно, обрадовалась бы она? Или даже благословила меня на миссию?
«А выполнима ли она, эта миссия», — думаю я. И всё больше сомневаюсь в правильности этого решения. Но пути назад нет! Он завален камнями.
Мирослав просто сожрёт меня с потрохами, если я вдруг заявлю, что передумал. Очканул! Ссыканул. Слился, в общем! Как вода в унитазе.
Давать ему такой козырь в руки? Ну, нет! Он же весь будущий год… Да какой там год? Всю жизнь оставшуюся будет припоминать это и насмехаться.
Так и представляю себе… Вот сидим мы, два старикана. Нет, четверо! Ещё Елизар и Тёмыч. Кряхтим и попёрдываем.
И Мирослав такой, придерживая вставную челюсть трясущимися пальцами, говорит:
— А помнишь, ты ссыканул?
А я уже и не помню! И удивляюсь, как это помнит он? Ведь у меня уже давно развился склероз…
Н-да! Занесло меня куда-то…
Ну, так что там?
Пункт номер один.
«Она любит животных».
И не каких-то в целом, а конкретно одну собаку, которой скоро рожать. И что вы мне предлагаете? Усыновить щенка? Или удочерить? Или как там это называется…
Я представляю, что сделает мама, если я заявляюсь домой со щенком подмышкой. Выгонит? Вряд ли. Но орать будет точно!
В общем, этот пункт я ещё обмозгую.
Пункт номер два.
«Она любит читать».
Вот с этим труднее, чем с собаками. Ибо я читать не люблю! А что я люблю? Слушать музыку. Делать жим стоя и лёжа. Тусить с друзьями. Ввязываться в глупые споры…
Я вспоминаю название книги. Дорога цветов? Сад цветов? Не, там чё-то другое было…
Орган какой-то! Язык, точно.
Набираю в поисковой строке название. И мне высвечивает эту книжку в онлайн магазине. Я тут же узнаю облогу. Точно, она лежала у Стеши на тумбочке.
А интересно, она её прочитала? Или только собирается?
«Сколько?», — я вылупляю глаза на экран, увидев цену печатной книги. Это если сейчас книги стоят так дорого, то, сколько же я денег сэкономил родителям, если читать не люблю?
Но делать нечего. Я кладу книжку в корзину с покупками. Придётся раскошелиться ради такого случая! Скажу, что мне подарили. Мол, руки всё никак не доходили до чтения. И тут решился попробовать.
Бросаю в довесок ещё пару книг. Схожей тематики. Вдруг, пригодятся? Обменяться, к примеру, со Стешкой?
Книгочейка, блин!
Пункт номер три.
«Она любит цветы».
Ну, букетами её не удивишь, это точно! А чем ещё удивить ту, кто прётся от пестиков и тычинок? Вырастить что-нибудь самому?
Я видел у них в магазине такие цветы…
Ну, красивые, в общем!
У них ещё корни торчат во все стороны. Как же они называются?
Набираю в поисковике:
«Цветы, у которых корни торчат во все стороны».
Всезнающий поисковик выдаёт фотографии. Вот же она! Орхидея.
«Орхидеи прихотливы», — читаю.
Ну, нет! Прихотливую мне точно не надо.
Добавляю слово «неприхотливые» цветы, у которых корни торчат во все стороны».
Аспидистра, монстера, сансаверия. Кто им дал имена?
Добавляю ещё слово «самые». Сужаю поиск до минимума!
Итак, самые неприхотливые цветы с торчащими корнями.
«Одним из самых неприхотливых комнатных растений является нолина, бутылочная пальма».
Пальма — это прикольно! Можно попробовать. Уж если мама собаку мне завести не позволит, то, как минимум, пальму-то я могу завести?
