Он комплексует. Хотя я понятия не имею, сколько раз в день это в принципе должно происходить по норме. Да и есть ли какие-то нормы?

И поэтому всегда говорю ему, что мне не важно количество. А с качеством у нас всё более, чем хорошо.

Валера быстро засыпает. А вот я никак не могу заснуть. Лежу и смотрю в темноту. Прислушиваюсь к шевелению в соседней комнате. Ещё и соседние!

Вот теперь и сексом не позанимаешься даже.

Хотя… Какой там секс, когда в доме посторонние?

Хотя… Ведь это же я посторонняя здесь, а он здесь жил?

Каково это, интересно, жить и съехать? И чтобы кто-то чужой приходил в твой прежний дом и распоряжался тут, как у себя дома.

Столько мыслей разных! Уснёшь тут, как же?

Варик храпит, откинувшись на спину. Одна его рука продолжает по-хозяйски лежать у меня на талии.

Я осторожно убираю её. Выползаю из-под одеяла. Спускаю ноги на пол и нащупываю ими тапки.

Хочется в туалет. А спать не хочется! Выглядываю из комнаты в коридор, как будто ожидаю увидеть привидение.

Слава богу, он спит! Наверное, это у них семейное? Это у меня проблемы с нервами. Тоже семейные. И тревожность повышена.

Я топаю до туалета. Он здесь сдвоенный. Внизу есть только туалет. Он гостевой. А на втором этаже, где спальни, он вместе с ванной.

Когда я пришла сюда впервые, то на полочках ванной комнаты даже оставались кое-какие женские принадлежности. Его бывшая не вывезла!

Конечно, это меня смущало. Но я не могла сказать Валере об этом. Он опытный. Всё понял сам. Убрал всё лишнее. И при моём следующем визите я уже ничего не нашла…

Я сижу на унитазе, спустив шортики пижамы вместе с трусиками ниже колен. Рассматриваю плитку на полу и пытаюсь найти в её рисунке закономерности…

Вдруг дверь открывается. Я абсолютно не могла этого предвидеть!

И на пороге застывает полуголый… Данил. Он мгновение смотрит на меня во все глаза. И они, даже сонные, открываются так, что вот-вот выпадут.

Я замираю. Как будто, если я замерла и не двигаюсь, то он меня не заметит на унитазе!

— Прости, — бросает он и закрывает дверь.

Я так и сижу ошарашено. Даже писить расхотелось! Комкаю в ладони туалетную бумажку и думаю, как же так вышло?

Вот же идиотка! Я и забыла, что нужно закрываться вообще-то. Но до этого было не нужно. Просто я не закрывалась, зная, что Валера, даже если и войдёт, то ничуть не испугается и не смутит меня.

— Блин, — кусаю губы и завершаю «сеанс» смывом воды в унитазе.

Долго-долго стою у зеркала. Боясь выйти наружу! Как будто там, в коридоре меня ждут папарацци с камерами. Вот выйду сейчас, и камеры защёлкают, фотографируя меня.

И журналист спросит, поднеся микрофон к моему лицу:

— Вы разве не знаете, девушка, что нужно закрываться?

Я машу головой и выдыхаю. Какой позор! Просто позорище…

В дверь теперь стучат. Тук-тук.

Я понимаю, что Данил не ушёл. А мог бы, вообще-то! Ему ли не знать, что внизу есть ещё один унитаз!

Но я не вправе злиться на него. А вот выйти должна.

Выхожу, глядя в пол. Пытаюсь как можно быстрее миновать его, стоящего возле стены. Но не тут-то было!

Данил произносит:

— Стеш, ты это…, — он хмыкает, — Ну, короче…

Я невольно поднимаю глаза на него. А он смеётся! Трёт нос и усмехается, глядя на меня.

— Смотри, — говорит, и притягивает к себе створку двери, — Тут короче есть такая фигня. Называется защёлка…

Я смываюсь так быстро! Быстрее воды в унитазе.

Слышу его приглушённый смех в спину.

Господи! Как теперь вообще ему в глаза-то смотреть?

В спальне храпит Варик, и ничегошеньки не подозревает. А между тем, меня бьёт мелкая дрожь. И сон пропал напрочь.

Я пытаюсь вспомнить, как именно сидела на унитазе. И был ли треугольник волос прикрыт маечкой, или не был? Что он мог видеть?

Изгиб бедра, да! Кусочек моей голой задницы. Бёдра, колени.

Ведь я же не мылась, стоя голая в ванной! Хотя… Если честно, то лучше уж так, чем на унитазе.

«Хорошо, что не какала», — думаю. И эту мысль сопровождают ужасающие видения. Да ещё и со звуковым сопровождением в придачу!

Я ложусь и пытаюсь не думать о случившемся. Завтра утром всё забудется. Да!

Он ведь не полный говнюк, чтобы вспоминать этот случай? Как нормальный парень, он должен просто деликатно забыть о том, что видел.

Тут же вспоминается его физиономия. Как он смеялся с меня и указывал на защёлку. Типа, я совсем тупая? Ну, забыл человек закрыться, что теперь? С кем не бывает?

Вот что бы я делала, если бы он не закрылся?

Эх, зря я это подумала…

Мозг тут же предоставляет мне картинку того, как Данил, приспустив штаны, которые итак болтались у него ниже некуда, журчит в унитаз.

Не знаю, почему… Но эта картина совсем не смущает меня. Мне даже охота представить ещё кое-что!

Его лицо, например, когда он поймёт, что за ним наблюдают. И его член, который он не успеет убрать…

«Господи, да о чём это я?», — тру глаза.

У него на груди нет волос. Интересно, он бреет их? Или они вообще не растут? У его отца, к примеру, их масса.

А ещё у Данила есть татуировки. У Варика нет. Он это дело не любит! А вот у сына его их целых несколько.

За ужином я успела рассмотреть только те, что были открыты для взора. На шее какие-то странные извилины. Словно щупальца осьминога. Но это оказались буквы. Иностранные. Они расположены в ряд и извиваются, словно змеи.

Так себе, если честно! Я вообще не сторонник таких вот способов выделиться. Считаю, что это от нехватки ума.

С этой мыслью я закрываю глаза и пытаюсь заснуть. Утро вечера мудренее.

Я же надеюсь, что он отцу не расскажет об этом? Это не в его интересах, как минимум!

Во сне меня посещают видения…

Я в дверях ванной комнаты вижу Данила. Он стоит спиной к двери. А на шее у него извивается тёмный осьминог. Он обхватывает своими щупальцами шею парня. И мне страшно, что он его вот-вот задушит!

Погрузившись в сон не до конца, я вздрагиваю и пробуждаюсь.

Валера, почувствовав моё дёргание, бормочет во сне.

— Спи, котёнок, всё хорошо.

Его тёплая и большая ладонь ложится мне на талию под одеялом. И все страхи тут же отступают. Я снова закрываю глаза и на этот раз сплю без сновидений.

Утром я спускаюсь на кухню, когда все уже встали. Девчонка сидит за столом, наяривает булочку и запивает горячим напитком. Чашка в её руке с трудом умещается. Это она столько кофе пьёт?

— Доброе утро! — говорю, почёсывая шею.

У отца я хожу в удобном. Штаны-спортивки и футболка. Вчера за ужином был одет, типа нарядно. И не я один, кстати!

Девчонка сегодня тоже переоделась. На ней, вместо вчерашнего платья, лёгкие брюки и маечка.

При одном только взгляде на неё, я тут же вспоминаю…

Хотя, ни на секунду не забывал!

Как она сидит на унитазе и ошарашено смотрит в мою сторону. Это был прикол, конечно! Такого я ещё не видел за всю свою жизнь. Колени вместе, ступни в стороны. Кажется, до того, как я пришёл, она просто сидела и тупила в пол?

Но стоило ей меня увидеть, как офигела и, я так полагаю, описалась? Хорошо, что на унитазе сидела!

Я подавляю усмешку, поймав её взгляд. И сажусь.

— Чай, кофе, молоко? У нас сегодня на выбор! — предлагает отец.

У него в чашечке кофе. И чашка маленькая.

— Стеша кофе не пьёт, её любимый напиток — молоко, да? — он с нежностью глядит на свою девушку.

И меня это почему-то коробит…

Я вздыхаю:

— Ну! Мне кофе.

— Вперёд! — предлагает отец, и кивает в сторону кофемашины, — У нас самообслуживание.

Пока я делаю кофе, искоса наблюдаю за ними. За тем, как, думая, что я не вижу их, папа подкатывает к Стеше. Как наклоняется к ней, чтобы шепнуть что-то на ушко. Та хихикает и целует его в гладко выбритую щёку.

Отец всегда гладко выбрит. Хорошо пахнет. И стильно одет. Работа обязывает. И даже дома он никогда не ходил в растянутых трениках, или в порванных носках.