— Па! — бросаю, когда кофе готов, — Там это… Защёлка на двери в туалете заедает. Надо бы глянуть. А то же… теперь надо запираться?

Я многозначительно смотрю на Стешу. И кайф от её реакции вкуснее всякого кофе!

Щёки девчонки краснеют, и она тут же прячет глаза в своей безразмерной чашке. Пьёт молоко, и белый след остаётся на верхней губе…

— В ванной что ли? — слышу голос отца сквозь шум собственных мыслей.

Отвлекаюсь, поняв, что уже слишком долго смотрю на неё…

— Э… Да, в тубзике наверху! Там чё-то клинит.

— Я гляну, — говорит папа.

— Какие планы на выходные? — развалившись на стуле, решаю поддержать разговор.

Отец смотрит на Стешу. А та на него, и улыбается.

— Да вот, думали за город съездить. Хочу Стешке дачу нашу показать.

Я хмурюсь:

— Это ту, где мы летом отдыхали?

Маленький загородный домик возле самого леса. Я был ещё малой совсем! Потом, когда купили вот этот дом, тот забросили.

— Да, хочу оживить, — говорит папа.

— На фига? — покачиваю я одетой в носок ногой.

— Ну, во-первых, давай без фигов, — укоряет отец, — А во-вторых, сядь нормально!

Он кивает на мой носок, который виднеется из-за стола.

Я усмехаюсь и сажусь по струнке. Вытягиваю спину и складываю руки, как ученик в школе. Тяну руку вверх:

— Можно вопрос? Валерий Валентинович!

Отец водит бровями, смущённый моим поведением.

— Ну, давай!

— Для каких целей вы собираетесь использовать дом?

Папа смотрит в окно:

— Ну, просто! Красиво там очень. Природа, цветы.

На слове «цветы», он смотрит на Стешу. Словно все цветы в этом мире ассоциируются у него только с ней!

Допив кофе, я встаю и подхожу к раковине, чтобы вымыть чашку. Но, подумав, ставлю её на дно раковины. И пускаю воду тоненькой струйкой. Чтобы журчала, как…

Стеша сидит спиной к раковине. Но по тому, как она дёргается и ведёт головой, я понимаю, что мой намёк усвоен. И закусываю губу, чтобы не рассмеяться!

— Ну, чего ты там воду расходуешь? — прерывает мои манипуляции отец.

Я вздыхаю и мою посудину.

Обычно мы с отцом коротали субботний денёк вдвоём. Могли перекинуться в картишки. Или партию в шахматы сыграть. Смотрели какой-нибудь фильм и наедались чем-нибудь вредным.

Но в этот раз отец с лёгкой виноватостью в голосе повествует о том, что ему якобы очень нужно отвезти куда-то свою распрекрасную Стешу. А самому потом просто жизненно необходимо заехать куда-то по делам.

— Ну, ты оставайся до вечера. Я после обеда приеду, вместе посмотрим кино? — завершает он речь.

Я скрываю эмоции под напускным равнодушием:

— Да мне с пацанами увидеться надо!

— Ну, смотри! — отец похлопывает меня по плечу, — Забегай.

Ключи от дома у меня всегда с собой. Так что он оставляет меня «на хозяйстве». В планах принять душ, покайфовать под телик пару часиков, выкурить пару отцовских сигарет. И затариться ими, чтобы потом друзей угостить.

Из окна наблюдаю, как папа ведёт свою Стешу к машине. Как открывает ей дверь.

Девчонка садится, бросив взгляд на меня. Или мне кажется? Но смотрит она в сторону окна, за которым я смотрю на неё.

И опять вспоминаю эту мизансцену. «Писающая девочка». Назовём её именно так! Теперь это будет твоё прозвище.

Н-да, было бы куда интереснее увидеть её в душе! Но, боюсь, что развидеть такое я бы уже не смог…

Надеюсь, она отцу не рассказала о ночном инциденте? Это не в её интересах!

Приняв душ, я изучаю ванную комнату на предмет присутствия её вещей. Пока их немного! Только две зубных щётки в стаканчике.

Расчёска с цветочками. И какой-то цветной пузырёк.

«Первые звоночки». Пора бы задуматься? А что, если она в итоге поселится здесь? Если они с папой поженятся?

Я долго думаю над этим. И никак не могу понять, злит меня такая перспектива, или не злит. Ну, не радует точно! Сам не пойму, почему.

Из-за мамы? Или из-за того, что девчонка просто не подходит ему. Ни по возрасту, ни вообще!

«А кому она подходит? Тебе?», — интересуется мой внутренний демон.

«Да хотя бы!», — отвечаю с усмешкой.

Решаю наведаться в прежнюю родительскую спальню. Ведь они же теперь спят именно здесь? И не только спят, но и…

Меня пробирает до костей эта мысль! И я её отгоняю.

За закрытыми дверьми почти ничего не изменилось. Кровать стоит на том же месте. И даже постельное бельё на ней то же, каким оно было при маме.

И не стыдно ему? Трахать свою кучерявую там, где когда-то спал с законной женой?

Злость на отца настигает внезапно. Я даже пихаю от злости его прикроватную тумбочку!

Обхожу кровать. И присаживаюсь со стороны, где обычно спала мама. На самой тумбочке лежит женская резинка для волос. А ещё какая-то книга.

«Язык цветов», — читаю название. Ну, кто бы сомневался? А у цветов есть язык? У них есть лепестки, тычинки и пестики! Насчёт языка я сильно сомневаюсь.

На обложке девушка с открыткой. А на открытке нарисован цветок. Я читаю текст сзади…

«Виктории восемнадцать лет, и она боится. Боится прикосновений и слов — своих и чужих. Боится любить. Только в её тайном саду, который стал её домом и убежищем, все страхи испаряются. Только через цветы она может общаться с миром…».

Херня какая-то! Кладу книгу обратно.

Поддаюсь любопытству и выдвигаю ящичек прикроватной тумбы. Тут обнаруживается кое-что интересное…

— Оу! — я вынимаю тряпицу на свет, разворачиваю её. И она превращается… в трусики.

Они нежно-розового цвета, с кружевными вставочками и бантиком спереди. Миниатюрные такие, как и задница их хозяйки.

Секунду я смотрю на них. А затем делаю глупость! Сам не могу объяснить, на хрена? Но… я их нюхаю.

Опомнившись, я даже озираюсь по сторонам! Показалось, что за мной кто-то наблюдает.

Испуганный этим открытием, я кладу вещь обратно в ящик. Закрываю его и проверяю, чтобы всё лежало на своих местах.

Н-да! Стыдноватенько…

Хотя… Какого хрена мне должно быть стыдно? Это не я, это она здесь в гостях, между прочим. А я тут жил, родился и вырос! Имею полное право ходить по дому и открывать любые ящики. А у неё таких прав нет.

Я сажусь на диван. Беру сигарету. И, наплевав на запрет не курить в доме, закуриваю. Принимаюсь щёлкать каналы. Но ничего не цепляет! Перед глазами Стеша, сидящая на унитазе. С выпученными глазами и копной непослушных волос.

А руки, как будто ещё продолжают держать нежный шёлк её трусиков. Я уловил её запах. И даже вкус сигарет уже не способен его перебить.

Маме мало цветов на работе. Она ещё и дома разбила цветник! Иногда кто-то из её подопечных погибает. И тогда мы скорбим. Но в основном все живут долго и счастливо.

Правда, я даже кота не могу завести, так как коты и домашние растения — это лютые враги.

— Ну как там наш Варик? — интересуется мама заискивающим тоном.

— Не наш, а мой, — говорю я, прислонившись к подставке.

— Не облокачивайся! — бросает она, — Ну, скажем так, по возрасту он больше мой, чем твой.

Я пропускаю эту колкость мимо ушей. У мамы вошло в привычку подкалывать меня. Правда, делает она это беззлобно! Сетуя, что ей, согласно моей аналогии, следует подыскать себе «кого-то помоложе».

— Нормально, — говорю.

— Как прошло? Познакомились? — интересуется она, брызгая на листву из пульверизатора.

— Да, — отвечаю, как мне кажется, нейтрально. Но мама всё равно улавливает в моём тоне нотки разочарования.

— Что? Сын на отца не похож?

— Похож! — говорю я, закатив глаза к потолку, — Только внешне. Правда, я же понятия не имею, каким был Валера в его возрасте.

— А какой он? Ну, его сын, — продолжает мама невинный допрос.

Она постоянно так! Стоит мне прийти со свидания. И сразу уйма вопросов. Где были? Что делали? Что ели? Что пили? Так что этого не избежать.

— Какой-то мажористый, — говорю, — Строит из себя не пойми что!